Информация

  • Стоимость такси до домодедово аэропорт: заказать такси в аэропорт www.taximasters.ru.

  • Порт-артур – скопище ошибок

    В августе на северо-востоке Китая на Ляодунском полуострове меж теплых заливов Желтого моря бывает жарко. На каменистых сопках сохнет небогатая трава, жаром дышат кряжи, и душно у скал подниматься по узенькой тропинке вверх, вверх… На востоке виден город Далянь (Дальний), и все побережье полуострова до бухты Луизы с высоты видно как на ладони. А с трех сторон море, море до горизонта. Утром на высотах Ляотешаня свежеет воздух, потягивает пахнущий морем бриз. Внизу хорошо видна пестрая гавань Люйшуня (Порт-Артур) – китайская земля, обильно политая русской кровью.

    Порт-артур – скопище ошибок

    Предвидение адмирала Макарова

    Главный командир Кронштадтского порта адмирал Макаров не зря тревожился о судьбе русского флота на Дальнем Востоке. Здравые умы с началом 1904 года ждали начала войны между Россией и Японией, а русская Тихоокеанская эскадра находилась на внешнем, не защищенном от возможного противника рейде Порт-Артура. Макаров подал управляющему морским министерством адмиралу Авелану секретное письмо, где предупреждал, что «если сейчас не поставить эскадру во внутренний бассейн Порт-Артура, то мы вынуждены будем сделать это после первой ночной атаки, при этом дорого заплатив за непредусмотрительность»…

    На фоне либерального в России презрения к своей армии и в свете недавнего доклада военного министра Куропаткина царю о полном благополучии дел в крепости Порт-Артур, письмо Макарова выглядело как неуместная указка, которых не любили при главном штабе. И секретное письмо секретно же и отправилось в архив.

    В ночь на 9 февраля 1904 года русская Тихоокеанская эскадра в составе 16 вым­пелов стояла на внешнем рейде, скученной по диспозиции мирного времени. Дежурные крейсеры «Аскольд» и «Диана» должны были нести службу охранения в море, однако почему-то находились лишь в готовности на случай выхода по тревоге. Как будто не было угрозы войны со стороны вооруженной до зубов Японии, как будто не было множества больших и малых предупреждений и предвидений о неизбежности и близости войны!

    Русская разведка на Дальнем Востоке бездействовала. В ночь на 9-е подходы к рейду Порт-Артура безбоязненно освещались корабельными прожекторами. В 23 часа на флагманском броненосце «Петропавловск» закончилось совещание у командующего эскадрой вице-адмирала Старка, где в мирной обстановке обсуждались мероприятия против возможного нападения противника. Начальник морского штаба контр-адмирал Витгефт, прощаясь с офицерами, убежденно сказал: «Войны не будет», а «Соединенный флот» Японии тем временем приближался к Порт-Артуру – адмирал Того уже поднял на флагманских реях сигнал о начале боевой операции. В ночной темноте японцы на большом расстоянии заметили освещенные корабли, незаметно подошли к рейду и выпустили по эскадре несколько торпед. Два корабля, светящие прожекторами, и броненосец «Цесаревич» сразу же были выведены из строя. Война началась…

    Утром русская эскадра вступила в бой с японцами. Бой был на контркурсах, при приближении японцев к берегу в дело вступала крепостная артиллерия. Видя тактическое преимущество русских, скученность и силу огня, возможности наступательного маневра, адмирал Того отступил. Адмирал Старк не преследовал его.

    Первый день войны оказался тяжелым испытанием для русского флота. Война для высшего командования, в том числе и на Дальнем Востоке, стала неожиданностью, никто толком не знал противника, не понимали, за что воевать. К войне не были готовы ни в военном, ни в моральном отношении, но она началась, более того, Тихоокеанской эскадре уже нанесла серьезный ущерб. Кроме подорванных в Порт-Артуре кораблей, в корейском порту Чемульпо были потеряны крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец». На должность Старка, не справившегося с командованием, был назначен высочайшим повелением вице-адмирал Макаров.

    Он прибыл в Порт-Артур 8 марта и сейчас же взялся за дело: в считанные дни организовал борьбу с неприятельским флотом. Однако Макаров совершил роковую ошибку. В море, неподалеку от Дальнего, были замечены японские корабли, которые Макаров принял за свои, возвращавшиеся из разведки. За последующие несколько суток командующим по неизвестным причинам не был отдан приказ протралить места, где были замечены миноносцы, не подумал об этом и его штаб.

    31 марта, вступив в бой с японцами, маневрируя, слепо-храбрый Макаров шел головным на «Петропавловске» с намерением атаковать. Спустя немного времени броненосец подорвался на минной банке, выставленной те­­ми неопознанными заградителями. В 9:43 над броненосцем поднялся огромный столб дыма, раздался громовой взрыв, и через две минуты горящий «Петропавловск» ушел под воду, унося жизни Макарова, начальника штаба адмирала Моласа, художника Верещагина и почти весь экипаж.

    В командование флотом вступил прибывший из Мукдена адмирал Алексеев. Верный своим взглядам – не рисковать – он переключил все силы на оборону, жестко пресекая попытки командиров действовать в наступательном духе. Боевая инициатива, свойственная смелому и решительному Макарову, была попросту запрещена.

    Куда смотрел государь?

    В феврале 1903 года военный министр Куропаткин сделал в своем дневнике выразительную запись: «Я говорил с Витте, что у нашего государя грандиозные в голове планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению Кореи к России. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы. Что мы, министры, по местным обстоятельствам задерживаем государя в осуществлении его мечтаний, но все разочаровываем; он все же думает, что он прав, что лучше нас понимает славы и пользы России. Поэтому каждый Безобразов, который поет в унисон, кажется государю более правильно понимающим его замыслы, чем мы, министры».

    Эти-то малоумные планы и завели в тупик русскую политику и стратегию. К началу войны в армии не хватало умелых и храбрых военачальников. Военный министр, генерал от инфантерии Александр Редигер писал: «Во все царствование императора Александра III военным министром был Ванновский, и во все это время в военном ведомстве царил страшный застой.

    Чья это была вина, самого ли государя или Ванновского, я не знаю, но последствия этого застоя были ужасны. Людей неспособных и дряхлых не увольняли, назначения шли по старшинству, способные люди не выдвигались, но двигались по линии, утрачивали интерес к службе, инициативу и энергию, а когда добирались до высших должностей, они уже мало отличались от окружавшей массы посредственностей. Этой нелепой системой объясняется и ужасный состав начальствующих лиц к концу царствования императора Александра III и впоследствии, во время японской войны».

    Война на якоре

    В конце июля 1904 года стало ясно, что если эскадра не оставит Порт-Артур, она, будучи блокированной в Желтом море, может погибнуть. Витгефт получил от Алексеева, а затем и от Николая II приказ выйти в море и попытаться прорваться во Владивосток. Утром 10 августа корабли вышли из гавани. С утра же за их маневрами наблюдали японские крейсеры, и адмирал Того был вовремя извещен о том, какие корабли вышли и каким курсом идут. Во второй половине дня эскадры сблизились, и начался бой.

    Через полтора часа 12-дюймовый снаряд (305 мм) ударил в фок-мачту флагманского броненосца «Цесаревич» и разорвался над адмиральским мостиком. При взрыве погиб Витгефт и весь его штаб. Командование принял контр-адмирал Ухтомский. Не веря в удачный прорыв, Ухтомский привел дело к тому, что эскадра рассеялась и к недовольству моряков вернулась в Порт-Артур, проиграв благоприятно протекавшее для них сражение. Свершилось самое худшее.

    Уже 19 августа на совещании флагманов и командиров кораблей было решено, что ни эскадра в целом, ни отдельные корабли не могут прорваться во Владивосток, поэтому корабельную артиллерию сняли и вместе с боеприпасами передали на сухопутный фронт. Большая часть личного состава была сведена в десантные роты и направлена на берег, команды резко сокращены и приготовлены к «бою на якоре» – поистине загадочное понятие для боевых кораблей, беззащитных, лишенных артиллерии и экипажей, запертых в тесной, мелкой гавани на якоре в качестве глупой мишени для врагов.

    Удивительно, но главная цель японцев – уничтожение Тихоокеанской эскадры – была достигнута руками николаевских генералов. В крепости повсюду шныряли японские шпионы, но даже им не могло прийти в голову, что русские сами обезоружат свой флот.

    Порт-Артур не крепость?

    Несмотря на недостатки, ко дню осады крепость была уже не та. За 4 месяца нечеловеческого труда в гарнизоне были проведены большие работы и введены в строй десятки сооружений, появились и укрепления, которые прежде не предполагалось строить. Работами по укреплению Порт-Артура руководил талантливый и энергичный генерал Роман Кондратенко. Это был тот самый русского духа генерал, вокруг которого сосредоточилось и управление, и оборона.

    В жестоких столк­новениях решалась судьба Порт-Артура, когда комендант крепости генерал Стессель собрал военный совет для обсуждения недостатков укреплений Порт-Артура. Генералы и полковники, близкие Стесселю, заседая, записали в журнале совета 15 пунктов о том, что Порт-Артур не крепость, но «скопище ошибок», что мало фортов, что сооружены они вопреки науке, что орудия установлены открыто…

    Командование крепости едва ли не самоустранялось, снимало с себя ответственность и не хотело видеть даже того, что видели оборонявшиеся солдаты. 1 октября на полуостров прибыла японская тяжелая осадная артиллерия, а 26 ноября начался пятый штурм Порт-Артура. Он был героически отбит во всех направлениях и стоил японцам 12 тысяч жизней. Тогда генерал Ноги сосредоточил усилия на взятии высоты 203. Потеря этой горы грозила русскому флоту уничтожением, ибо с ее высоты можно было вести огонь по кораблям эскадры.

    Потеряв 11 тысяч человек, Ноги с большими усилиями взял высоту, и на следующий день японская артиллерия стала крушить обезоруженные корабли. При этом адмирал Того отправил свой флот домой для переоснащения, готовясь встретить 2-ю Тихоокеанскую эскадру, которую медленно и неуклюже готовил к выходу из Либавы (Лиепая) адмирал Рождественский. А в гавани Порт-Артура развивалась первая трагедия русского флота. С 5 по 9 декабря орудийным огнем с высоты 203 японцы один за другим топили безоружные броненосцы «Полтава», «Ретвизан», «Пересвет», «Победа», крейсеры «Паллада» и «Баян».

    Единственный броненосец был выведен из гавани. Это был «Севастополь» под командованием Н. Иессена. В течение 6 ночей броненосец непрерывно атаковали японские миноносцы, корабль получил две торпеды, но остался на плаву и сам уничтожил 2 миноносца. Так и должно было воевать русским морякам.

    Ночью 15 декабря случилось непоправимое: от прямого попадания тяжелого снаряда в каземат погиб организатор и фактический руководитель обороны Порт-Артура Роман Кондратенко. Это и решило исход дела. Со смертью генерала началась тайная подготовка к сдаче крепости. Начальником сухопутной обороны Стессель назначил своего единомышленника – Фока. Отныне их деятельность сводилась к тому, чтобы ускорить падение крепости.

    Со всей очевидностью Стессель видел, что солдаты героически защищаются, и пока противнику не удалось овладеть ни одним долговременным укреплением, сдать крепость ему не удастся. Но пал форт № 3, и момент предательства наступил. Стессель собрал военный совет, боясь заявить о капитуляции открыто, но все присутствующие на совете поняли, для чего были собраны.

    Большинство, выражая интересы гарнизона, высказалось за дальнейшую борьбу, капитулянты в войсках поддерж­кой не пользовались, но власть на сей раз была в руках Стесселя. Царю негласно была отправлена телеграмма, в которой сообщалось, что в гарнизоне голод, цинга и другие болезни, людей нет, оружия нет. Это была прямая ложь.

    Измена или благодеяние?

    Несмотря на морозную погоду, на обилие снега, японцы продолжали осаждать оборонительные рубежи Порт-Артура. Последний форт пал в день нового 1905 года. Настало 1 января – 156 день обороны, и хотя на позициях шли упорные бои, а положение японцев было далеко не блестящим, Стессель готовил акт измены. Под предлогом спасения гарнизона, прекращения бесполезного кровопролития, а в сущности, из-за боязни давления и угроз японской агентуры, с которой он был связан, и за обещанное японцами вознаграждение, он отправил парламентера к генералу Ноги. И ночью русские войска вынужденно оставили оборону.

    Это была катастрофа – Стессель сдал крепость. С Золотой горы подали сигналы для уничтожения оставшихся кораблей. Несмотря на приказы Стесселя, часть офицеров и солдаты, не желавшие увеличивать трофеи японцев, приводили в негодность вооружение, топили винтовки, взрывали снаряды. Чтобы затруднить вход в гавань японским кораблям, на фарватере были затоплены два русских корабля. И наконец, в ночь на 2 января многострадальный Порт-Артур охватил пожар.

    Для спасения полковых знамен и секретных документов отрядили миноносец «Статный». Ночь выдалась темной, дул сильный ветер. «Статный» встретился в море с японцами, но маневрируя, обманул их и благополучно достиг китайского порта Чифу. Без особых усилий блокаду прорвали миноносцы «Смелый», «Властный», «Сердитый», «Бойкий» и несколько минных паровых катеров. Ни один из них не погиб и не был захвачен противником. С успехом могли прорваться и другие, но бездарные генералы уготовили им другую участь. Позже большинство судов, затопленных в гавани, японцы подняли, отремонтировали и ввели в строй своего флота.

    Японская армия властвовала в крепости. Обезоруженных русских солдат, проявлявших недовольство, безжалостно расстреливали японские патрули и карательные подразделения. Стессель послал Ноги срочную просьбу оградить его от нападения недовольных русских солдат. Ноги сейчас же прислал охрану, был вежлив со Стесселем, предупредителен и защищал изменника от бывших подчиненных.

    На последнем военном совете была зачитана и телеграмма от царя в ответ на донесение Стесселя: «…По моему ходатайству, – сказал генерал, – Государь Император разрешил желающим господам офицерам дать японским властям подписку о неучастии в этой войне и вернуться в Россию, – и разъяснил, – Нижние чины идут в плен. Господам офицерам предоставляется возможность вернуться в Россию. Им сохраняется право на ношение оружия, на денщиков и определенное количество вещей… Я лично, конечно, возвращаюсь в Россию вместе со своим начальником штаба полковником Рейсом для непосредственного доклада его величеству о всех обстоятельствах артурской обороны».

    А впереди Россию ждала война и поражения в ней, ожидала 2-я трагедия русского флота – Цусима и нелепость Портсмут­ского договора, подписанного по настоянию царя лишь во избежание нараставшей в стране революции.

    «Суд» по высочайшему повелению

    Предательство – вещь тонкая. Трусость с надеждой на силу лжи есть путь спасти себя за счет других, уйти от испытаний. Неумные властители мнят свои преступления тайными, не дав себе даже малого труда понять, что ложь и тайны не меняют истории, но неизменно становятся частью своих творцов, являя уродливое их лицо.
    Генерал-лейтенант Стессель (1848-1915) за сдачу Порт-Артура японцам был отдан под суд в 1906 году вместе с подельниками: Фоком, Рейсом, Смирновым.

    Следствие выявило полную бездарность и преступные действия Стесселя, сознательно и намеренно подготовившего крепость к сдаче. Верховный военно-уголовный суд 7 февраля 1908 года приговорил Стесселя к расстрелу, замененному 10-летним заключением в Петропавловской крепости. Но уже 6 мая 1909 года изменник негласно был освобожден по личному распоряжению Николая II и благополучно отбыл за границу.

    Александр Просандеев

    Источник

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

    Другие новости по теме:

    Просмотров: 5332 | Дата: 3 мая 2010  Версия для печати
     

    При использовании материалов сайта ссылка на storyo.ru обязательна!