Информация


  • Явление Екатерины Третьей

    В конце февраля 1880 года отмечалось 25-летие восшествия на престол императора Александра II. Однако торжества не были радостными. За две недели до того, 5 февраля, было совершено очередное покушение на царя. Негодяи умудрились заложить мощное взрывное устройство в нижнем этаже Зимнего дворца. Из царской фамилии никто не пострадал, но 13 солдат Финляндского полка, несших караул, погибли на месте, другие позже скончались от ран.

    Явление Екатерины Третьей
    Светлейшая княгиня Юрьевская

    Но неприятности при дворе не огриничивались происками бомбистовв. Императрица Мария Александровна только в январе вернулась из длительной поездки в Крым и за границу, где врачи пытались спасти ее от туберкулеза. Царица болела уже давно, но в последние месяцы ее состояние заметно ухудшилось. Она была бледна как смерть, постоянно невесела.

    Мария Александровна (урожденная принцесса Гессенская Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария) в 1841 году вышла замуж по любви. Ее очаровал высокий, стройный и учтивый цесаревич Александр Николаевич. Этот брак долго считался образцовым. Хотя в высшем свете сплетничали о мимолетных увлечениях венценосного супруга, ничего серьезного заметить не удавалось. Однако с конца 60-х годов при дворе распространился слух вполне достоверный: у императора появилась постоянная симпатия — молодая фрейлина княжна Екатерина Михайловна Долгорукая.

    Царь впервые увидел ее в 1857 году, когда Катеньке едва исполнилось десять лет. Будучи проездом в имении Долгоруких Тепловке, он приметил шаловливую и улыбчивую девочку, нарушившую этикет и самовольно дерзнувшую познакомиться с императором. В конце 50-х годов отец княжны Михаил Михайлович увлекся предпринимательством, быстро разорился и вскоре умер. Александр II проявил трогательное участие: имение было взято под опеку, а сироты (две дочери и четверо сыновей) стали императорскими подопечными.

    Дочери были определены в Институт благородных девиц в Петербурге, который Екатерина Долгорукая закончила в 1864 году. В семнадцать лет ее переполняли романтические мечтания. Однако устроить благополучную партию бесприданнице было непросто. Но скоро все так резко и так бесповоротно переменилось. В нее влюбился царь! Когда в укромном уголке Петергофского парка Александр II объяснился ей в любви, княжна обомлела. Молодая и неискушенная девушка представляла себе любовь совсем по-другому. Она ждала принца, а ее воздыхателем стал почти пятидесятилетний мужчина.

    Княжна готова была повиноваться самодержцу, но сердце ее тогда еще не принадлежало ему. Екатерина приходила на тайные свидания с царем, была мила, учтива, но не более. Позже она призналась своей ближайшей приятельнице Варваре Шебеко: «Не понимаю, как я могла противиться ему в течение целого года, как я не полюбила его раньше».

    Император же был настойчив и терпелив. Эта поздняя страсть не давала ему покоя ни днем ни ночью. 1 июля 1866 года в одном из павильонов Петергофского парка 19-летняя барышня отдалась 48-летнему мужчине. В тот день царь услышал давно желаемое: она его любит всем сердцем и будет ему верна до конца. Он же поведал ей нечто, на что она не могла рассчитывать даже в самых смелых мечтаниях: «Увы, я сейчас не свободен. Но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне я навеки считаю тебя своей женой перед Богом».

    С монархом случилось невероятное! Человек, обязанный охранять основы и традиции, безропотно следовать долгу, преодолевать собственные прихоти и наклонности во имя высших интересов династии и империи, все забыл и всему изменил. Конечно, сам факт интимной близости царя с молодой фрейлиной еще ничего не разрушил. Адюльтеры и случайные связи были всегда чрезвычайно распространены при дворе.

    Давать же своего рода брачный обет, заведомо зная, что это приведет к громкому скандалу, выходило не только за рамки общепринятого, но и за пределы всего известного ранее. Может быть, в первую минуту влюбленный повелитель хотел лишь скрасить горесть молодой княжны, потерявшей невинность. Однако эти слова не обернулись пустыми обещаниями. Через 14 лет монарх решил венчаться с Долгорукой, вспомнив о давнем «слове мужчины», и в беседах с близкими ссылался на него как на причину своего эпатажного решения.

    В императорской фамилии хорошо знали принципы, которые монарх отстаивал неукоснительно. В 1868 году, дав согласие на брак герцога Евгения Лейхтенбергского (Кузен Александра II, сын старшей дочери Николая I Марии) с фрейлиной Дарьей Опочининой, Александр II заявил наследнику (будущему Александру III): "Я дал согласие на брак Евгения, поскольку не вижу никакого реального препятствия. Лейхтенберги не Великие князья, и мы можем не беспокоиться об упадке их рода, который ничуть не задевает нашей страны. Но запомни хорошенько, что я тебе скажу: когда ты будешь призван на царствование, ни в коем случае не давай разрешения на морганатические браки в твоей семье — это расшатывает трон».

    А еще через три года наотрез отказал своему четвертому сыну Алексею жениться на княжне Александре Жуковской (дочери поэта), безжалостно разбив их высокую и искреннюю любовь.

    Сама княжна Долгорукая, ставшая для императора «дорогой Катрин», далеко вперед не заглядывала. У неё было главное: она любит и любима. Будучи фрейлиной, она близко наблюдала холодную и напыщенную атмосферу той «золотой клетки», в которой находился ее возлюбленный. Позже она отказалась от своих фрейлинских обязанностей: при дворе становилось невыносимо, и надо было воспитывать детей императора: Георгия (1872), Ольгу (1873), Екатерину (1877).

    В 1874 году Екатерине Михайловне и ее потомству именным императорским указом были пожалованы дворянские преимущества (внебрачные дети таких прав не имели), а в 1880 году — родовой титул светлейших князей Юрьевских.

    Долгорукая стала тенью императора, следуя за ним повсеместно. Летом 1867 года она инкогнито приехала в Париж и каждую ночь встречалась с Александром II, гостившим у Наполеона III. Царь, к ужасу русской тайной полиции, без всякого сопровождения посещал Екатерину Михайловну в отеле и назначал ей свидания ночью в саду Елисейского дворца. Она ездила за ним в Крым и жила там на частной даче. Они встречались в павильонах Петергофа, на прогулках в Павловске и Красном Селе.
    В Петербурге местом их свиданий стали две небольшие комнатки на первом этаже Зимнего дворца, где провел последние годы жизни и скончался Николай I.

    Из личных царских покоев на втором этаже сюда вела тайная лестница. Проведя вечер в кругу родных и близких, ближе к полуночи Александр Николаевич спускался вниз, чтобы встретить свою желанную. В эти часы можно было не быть царем, оставаться всего лишь мужчиной и ощущать тихую радость. Катрин готовила чай, помогала снять сапоги, окружала таким теплом и заботой, которых царь не ощущал никогда и нигде. Когда он целовал ее, трепетал, как зеленый юнец, до головокружения. Царь был счастлив.

    Явление Екатерины Третьей
    Александр II. Император Всероссийский

    Но тайна самодержца всех интересует и всем принадлежит. Об увлечении Александра II очень скоро стало известно сначала придворным, а затем и всему высшему обществу. Конечно, столь щекотливую тему никто открыто не обсуждал, но в интимных собраниях об этом много судачили. К началу 1870-х годов картина вложилась вполне объективная: император завел вторую семью. Царя не винили. Он повелитель. Критика и поношения неслись в адрес Екатерины Долгорукой.

    Говорили, что княжна невероятно развратна чуть ли не с пеленок; чтобы «разжечь страсть императора», она танцует перед ним обнаженная на столе, проводит целые дни в непристойном виде, даже посетителей принимает «почти не одетой». Утверждали даже, что она, привечая просителей, вымогает драгоценности, а за бриллианты «готова отдаться первому встречному».

    Чадолюбивые мамаши, наслушавшись подобных разговоров, только и думали о том, как бы их дочери, которых начинали вывозить в свет, даже издали ненароком не смогли бы увидеть «эту страшную женщину», которую за глаза называли Мессалиной и куртизанкой. В семье Долгоруких переполошились, после чего Екатерине пришлось фактически прекратить родственные отношения с сестрой и братьями.

    Многие невольно задавались вопросом: как на все это безобразие смотрит императрица? Неужели она ничего не видит, ничего не знает? Она видела и знала. Факты ей были не нужны. Женское сердце трудно обмануть, любящее женское сердце обмануть невозможно. Безмерно почитая супруга, она никогда не позволила себе ни единого слова, ни малейшего намека, который мог бы выдать ее неудовольствие и бросить малейшую тень на добропорядочный образ супруга-самодержца.

    В царской семье было наложено негласное табу на разговоры об увлечениях императора. Имя Долгорукой не было произнесено в присутствии царицы ни разу. Эта «игра в молчанку» не могла продолжаться бесконечно. В 1880 году прозрачный камуфляж стал рушиться на глазах.

    Когда Мария Александровна в начале этого года вернулась в Россию с французской Ривьеры, мало у кого оставалась надежда, что она долго проживет. Царица уже не вставала с постели, ее сил хватало лишь на молитву и краткие встречи с детьми. Порой приходил супруг, и в эти мгновения наступало просветление. В ней вдруг пробуждалась энергия, она становилась бодрее, временами даже появлялась улыбка.

    Мария его ни в чем не упрекала, ни на что не жаловалась. Император же ощущал себя неловко. Присаживаясь на краешек стула у кровати, говорил ничего не значащие слова, гладил ее руку и, уходя, целовал в мертвенно-бледную щеку.

    Все ждали неотвратимого. В самом сложном положении находился цесаревич Александр Александрович. Занимая второе место в династической иерархии, наследник волей-неволей оказывался в центре неприятных и нежеланных событий. Он видел, что вокруг происходит, но сохранял самообладание, внешнее спокойствие. Сдержанный и послушный сын решался обсуждать деликатную ситуацию лишь со своей женой Марией Федоровной.

    Оба они знали, что почти все вечера и ночи Александр II проводит в обществе любовницы, начинавшей вести себя все более заносчиво и самоуверенно. Говорили, что некоторые расторопные царедворцы нащупывали возможность установить с княжной отношения, видя в ней будущую хозяйку не только Зимнего дворца, но и (чем черт не шутит!) России. Поговаривали, что Катрин уже оказывала протекцию некоторым дельцам, проталкивавшим сомнительные финансовые проекты.

    Явление Екатерины Третьей
    Ея Императорское Величество Государыня Императрица Мария Александровна

    Ранним утром 22 мая 1880 года императрица Марии Александровна скончалась. Ангел смерти пролетел так тихо, что даже сиделки не могли с точностью указать минуту ее кончины. Накануне она пожелала умереть в тишине и одиночестве, без душераздирающих сцен прощания. «Не люблю я этих пикников возле смертного одра», — заметила она.

    В Зимний заспешили родственники и приближенные. У дверей опочивальни собралась большая толпа. Первым должен был войти государь, по он был в Царском Селе. В десять утра царь появился и молча прошел к покойной. Двери затворились. Стояла напряженная тишина. Самодержец вышел с глазами, красными от слез.

    Затем наступил черед детей, членов династии, приближенных. Почти все плакали. Столько искренних слез Зимний дворец, наверное, не видел никогда. Большинство прощались не с царицей, а с добрым, сердечным человеком, прожившим праведную жизнь.

    Был объявлен национальный траур, печальные церемонии продолжались больше недели. Два раза в день у белого гроба, покрытого национальными флагами России, служились панихиды: сначала в церкви Зимнего дворца, затем в соборе Петропавловской крепости. На них царь присутствовал непременно, и поведение монарха было безукоризненным.

    После похорон царская фамилия переехала в Царское Село. В середине июня царь сообщил цесаревичу невероятное: он принял решение, «выждав положенный срок», жениться на княжне Долгорукой, «которой он многим обязан» и перед которой «имеет обязательства». Сын потерял дар речи и ничего внятного ответить не мог. Даже не попытался отговорить отца от этого шага. Потом не раз сожалел, что не выразил возмущения. Но ни к чему хорошему это бы не привело. Царь ведь все равно бы его не послушал, и все закончилось бы лишь ненужными пререканиями.

    Царь, уже не таясь, стал показываться с Юрьевской на публике. Через месяц после смерти Марии Александровны он объявил Катрин, что обвенчается с ней 6 июля. Сердце женщины радостно затрепетало. Грядет награда за все унижения и оскорбления, за бессонные ночи страданий, за море выплаканных слез. Она была счастлива безмерно и ни о чем плохом думать не хотела.

    После смерти царицы был объявлен годичный траур, и самодержец решил обставить все дело тайно. Вечером 4 июля 1880 года царь пригласил к себе своего давнего друга министра двора графа Александра Адлерберга и попросил того быть свидетелем. Граф опешил, но затем, собравшись с духом, буквально выпалил все, что волновало многих: этот шаг будет иметь самые неблагоприятные последствия, он приведет к падению престижа династии, к умалению ореола верховной власти и может вызвать брожение в стране.

    Император остался непреклонен. Затем Адлерберг впервые в жизни разговаривал тет-а-тет с Екатериной Михайловной. Министр попробовал доказать невесте пагубность предстоящего, но быстро убедился, что с таким же успехом мог бы убеждать и дерево. Все доводы и аргументы княгиня неизменно парировала одной фразой: «Государь будет счастлив и спокоен, только когда повенчается со мной».

    В момент этого «диспута» дверь в комнату приоткрылась, и самодержец робко спросил, может ли он войти. В ответ на это Катрин закричала: «Нет, пока нельзя». Это было сказано таким тоном, которым, по наблюдениям Адлерберга, приличные люди не разговаривают «даже с лакеем». Граф был сломлен, растерян и, когда государь в очередной раз попросил его стать шафером, отрешенно согласился.

    Окончание

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

    Другие новости по теме:

    Просмотров: 11814 | Дата: 4 мая 2010  Версия для печати
     

    При использовании материалов сайта ссылка на storyo.ru обязательна!