Информация


  • Явление Екатерины Третьей (окончание)

    6 июля, вскоре после полудня, в небольшой комнате нижнего этажа Большого Царскосельского дворца у алтаря походной церкви состоялся обряд венчания. Государь был в голубом гусарском мундире, невеста в простом светлом платье. Священник трижды повторил: «Обручается раб Божий, благоверный государь император Александр Николаевич, с рабой Божьей, Екатериной Михайловной». Они стали мужем и женой.

    Явление Екатерины Третьей (окончание)
    Терраса Монплезира в Петергофе. Дом, где происходили свидания царя с княжной

    В конце августа император отбыл в Ливадию, попросив приехать к нему цесаревича с семьей. Сын обещал. Обсудив ситуацию, Александр и Мария Федоровна решили, что во имя мира в императорской фамилии они должны беспрекословно выполнять волю монарха. Они уже знали, что Юрьевская с детьми впервые открыто поехала в царском поезде, что вызвало повсеместное недоумение, так как никаких сообщений о браке публично так и не было сделано.

    Ситуация прояснилась по прибытии в Ялту. После первых приветствий и поцелуев император огорошил заявлением, что княгиня нездорова и не смогла приехать на встречу. Мария Федоровна растерянно спросила: «Как же я могу с ней видеться, если ваш брак содержится в тайне?» Царь ответил с видом беспечного ребенка: «О, здесь так трудно что-либо скрыть, моя свита не может ничего не знать». «Но моя-то совершенно ничего не знает, потому что я верно хранила доверенную мне тайну», — возразила цесаревна и к неудовольствию императора разрыдалась. Пока ехали в Ливадию, цесаревич и цесаревна не проронили ни слова. Но испытания только начинались.

    Войдя в Ливадийский дворец, прибывшие были встречены Юрьевской и ее детьми: сразу стало ясно, что она во дворце полноправная хозяйка. Императора это вполне устраивало, и он не замечал даже бестактностей по своему адресу, которые всем остальным бросались в глаза.

    Катрин на людях говорила ему «ты», могла без стеснения прервать его на полуслове — и самодержец всероссийский принимал все это как должное! Однажды Александр II пригласил цесаревича и цесаревну с собой на прогулку в коляске и не нашел ничего лучшего, как привести их к тайному домику. Там он встречался раньше с Юрьевской, а теперь заставил сына с невесткой пить там чай и ублажал рассказом о том, как ему здесь было хорошо вдвоем с княгиней! Во время этой интермедии Марии Федоровне все время казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

    Наследник держался как мог, цесаревна плакала чуть ли не каждую ночь. А однажды «эта женщина» позволила ей сделать замечание, что у нее почему-то по утрам красные глаза! Как можно было сдержаться, когда видишь собак, лежащих в кресле покойной царицы; как можно было сохранять самообладание, когда за семейным обедом княгиня по любому поводу начинала учить и давать советы?! А эта брошка на ее груди с выложенной бриллиантами датой: 6 июля?! Она ее почти не снимала.

    Раздражали ужасные дети, эти «бастарды»! Онисовершенно невоспитанны и ведут себя "как на конюшне". Особенно досаждал старший, Георгий, «их Гого». Редкий день он не выделывал что-нибудь такое, от чего хотелось встать и покинуть дворец навсегда. Он всё время лез то к императору, то к матери, то к ее Ники. Никакой управы на него не было. Мария Федоровна не могла не заметить, что император относился к нему с такой неподдельной нежностью и лаской, что ему было совершенно несвойственно в отношении законных детей и внуков.

    Невольно всплывали в памяти совершенно абсурдные слухи о том, что император со временем намерен короновать Юрьевскую и сделать этого самого Гого наследником. Конечно, подобный шаг мог сделать лишь безумец. Это привело бы к катастрофе, к распаду всех основ, к трагическому расколу не только династии, но и всей империи. Об этом страшно было и подумать. Самодержец не сможет подобного совершить. Но здесь, при каждодневном общении, это безумие не виделось столь уж нереальным. Царь почти лишен воли, и «эта дама» может заставить его сделать все что угодно.

    Александр II всячески старался сблизить родственников. Но тут проявила характер Мария Федоровна. При молчаливо-отстраненном поведении мужа она одна встала на защиту своего потомства и выиграла это тяжелое сражение. Общение «с семейством Екатерины Михайловны» свелось к минимуму. Ливадийская пытка продолжалась два месяца, и в ноябре Александр Александрович и Мария Федоровна вернулись в Петербург.

    Вскоре в столице появился и царь с новой семьей, а с начала декабря в Зимнем дворце начались вечера и приемы. Юрьевская теперь была «героиней момента». Раньше, при жизни Марии Александровны, за право участвовать в таких собраниях избранных боролись; теперь же многие страшились получить приглашение. Некоторые находили в себе мужество, сославшись на болезнь, не являться, другие же вымучивали положенное время и потом долго приходили в себя от увиденного.

    У цесаревича и цесаревны возможности уклониться не было. Они должны были регулярно присутствовать, созерцать новых неприятных людей, задававших отныне тон всей придворной жизни. Однажды Александр сорвался и наговорил отцу резкостей о нем и Юрьевской, а тот, придя в неописуемую ярость, начал кричать, топать ногами и даже пригрозил выслать его из столицы. Слово было произнесено, и старые опасения подтвердились с новой силой. Стали ходить упорные слухи о подготовке к коронации Юрьевской, причем иные придворные уверяли, что уже заказан вензель для новой императрицы — «Е III» (Екатерина III).

    В последнюю неделю февраля 1881 года начался Великий Пост. По православной традиции в пятницу, накануне исповеди, все просили друг у друга прощения. Цесаревна проявила своеволие: при встрече с Юрьевской отделалась рукопожатием, но не обняла и не попросила прощения. Царь был взбешен и устроил Марии Федоровне разнос.

    Цесаревна выказала неподдельную кротость и во время обличительной царской тирады не проронила ни слова. Когда гневный монолог завершился, она подошла к свёкруи попросила у него прощения «за то, что обидела его». Император был тронут до слез и сам попросил прощения у невестки. Обстановка разрядилась. В день причастия, 28 феврали, монарх сказал своему духовнику Ивану Бажанову: "Я так счастлив сегодня - мои дети простили меня!» Затем наступило воскресенье, 1 марта 1881 года.

    По давно заведенному порядку в этот день император присутствовал на разводе караулов. Прослушав обедню и позавтракав, Александр II зашел проститься с Юрьевской и сказал ей, что вернется около трех («если хочешь, мы пойдем гулять в Летний сад»). В огромном Михайловском манеже церемония развода не заняла много времени. Уделив несколько минут беседам с послами Германии, Австрии и Франции, присутствовавшими тут же, царь заехал ненадолго к своей кузине, великой княгине Екатерине Михайловне (в замужестве герцогиня Мекленбург-Стрелецкая), наскоро выпил чашку чая и в начале третьего выехал в направлении Зимнего.

    Царскую карету сопровождали шесть казаков на лошадях, еще один помещался на козлах. За каретой в санях следовали офицеры полиции. Через несколько минут кортеж выехал на Екатерининский канал и двинулся вдоль решетки сада Михайловского дворца. Вдруг раздался страшный взрыв. Когда рассеялись клубы дыма, то перед глазами предстала страшная картина. На тротуаре лежали убитые наповал мальчик-прохожий и два казака. Все кругом было залито кровью людей и лошадей. Царская карета была полностью уничтожена, но сам император не пострадал. Он бросился к лежащим, хотя чины полиции умоляли его немедленно отправиться во дворец в санях.

    Царь не послушался, так как хотел увидеть схваченного бомбиста. В это время другой заговорщик, опиравшийся на перила канала, бросил еще одну бомбу прямо под ноги царя. Спустя мгновение все увидели Александра II лежащим на земле, всего в крови, а из разорванного в клочья мундира были видны раздробленные ноги. Зрелище было ужасающим. Глаза его были открыты, но казалось, что он ничего не видит. Подоспевшему брату, великому князю Михаилу Николаевичу, прошептал: «Скорее во дворец, там умереть». Это были его последние слова.

    Явление Екатерины Третьей (окончание)
    Смертные рубахи императора Александра II с частицами его крови и другие реликвии,
    сохранённые светлейшей княгиней Е.М.Юрьевской. Крипта Св.-Николаевского собора в Ницце.
    Воспроизводится впервые. Фото Петра Паламарчука

    Через несколько минут весть о злодейском покушении на государя стрелой облетела Петербург. Одними из первых об этом узнали цесаревич и цесаревна в Аничковом дворце. Александр, в чем был, сразу бросился на улицу, на первом попавшемся извозчике помчался в Зимний. Мария Федоровна с детьми прибыла туда следом. На парадной мраморной лестнице там и тут виднелись следы крови. Император лежал на кушетке в своем кабинете, около письменного стола, под портретом дочери Марии (герцогини Эдинбургской).

    Глаза были закрыты, мертвенно-бледный цвет лица свидетельствовал о безнадежном состоянии. Около умирающего суетились врачи, металась княгиня Юрьевская, отдававшая распоряжения медикам и прислуге. Старого протопресвитера Рождественского так трясло, что он с трудом держался на ногах, но успел причастить умирающего, в бессознательном состоянии сумевшего проглотить святое причастие.

    В ранних мартовских сумерках 1 марта 1881 года император Александр II испустил последний вздох и душа его отлетела. Когда лейб-медик Сергей Боткин объявил об этом, новый император Александр III бросился перед телом отца на колени, рыдая навзрыд. Это был первый случай в жизни, когда он так открыто проявлял свои чувства на публике. Рыдали и многие другие.

    Затем новый самодержец поднялся, увидел княгиню Юрьевскую, находившуюся в полуобморочном состоянии, подошел к ней и обнял. Смерть монарха сняла все возражения, затмила все прошлые обиды и неудовольствия. Императорская фамилия, двор, огромная Россия искренне горевали по поводу безвременной кончины царя.

    Мария Федоровна плохо соображала, находилась как в тумане, и потоки слез лились, не останавливаясь. Вслед за мужем распростерлась перед телом покойного. Поднявшись, подошла к несчастной княгине, обняла ее, и обе стояли так, обнявшись, и плакали. Горе их было огромным и искренним.

    В тот момент это были только две женщины, сердца которых страдали. Но то было лишь кратковременным единением. С каждой минутой дистанция между ними все увеличивалась, делаясь непреодолимой: одна — теперь уже царица, другая — потерявшая безмерно любимого, которой, может быть, не хватило всего «пяти минут», чтобы стать хозяйкой трона.

    Марии Федоровне досталась судьба, которую она по праву рождения и положения должна была иметь, а Екатерина Михайловна не дождалась того, на что могла рассчитывать лишь как возлюбленная венценосца. Все встало на свои места.


    Александр Боханов
    Доктор исторических наук

    Источник: "Родина" 1998.2

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

    Другие новости по теме:

    Просмотров: 3922 | Дата: 4 мая 2010  Версия для печати
     

    При использовании материалов сайта ссылка на storyo.ru обязательна!