Информация

  • брызговики skoda octavia A7

  • К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (продолжение)

    Официальные документы

    Мы имеем в виду документы официального делопроизводства, имеющие отношение к св. праведному Феодору Кузьмичу. Старец не был монахом, поэтому, в отличие от некоторых других святых XIX в., его жизнеописание не может уточняться за счет монастырских бумаг. Но как ссыльнопоселенец он «проходил» в материалах делопроизводства разных инстанций. К сожалению, исследователи еще очень мало обращались по данной теме к фондам местных архивов, в которых должны, соответственно их функциям, отложиться такие материалы.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (продолжение)
    Император Александр I (Благословенный) Павлович

    Значение этих документов определяется высоким духовным смыслом великого подвига отречения, нашедшего некоторое внешнее отражение в официальных материалах. Начатый в Таганроге подвиг отречения переходит в 1836 г. на новый уровень. Годы «бродяжничества» — тайная жизнь, когда приходится скрываться. В Красноуфимске — выход к легальному существованию в новом образе «родства не помнящего» ссыльного поселенца, претерпевшего телесное наказание за бродяжничество. Одновременно это и выход к отшельнической жизни и несению подвига старчества.

    С.В. Хромов, излагая «краткое описание последней жизни в Сибири великого Старца Феодора Козмича» для К.П. Победоносцева, в вопросе о суде над ним в Красноуфимске и сроках прибытия на поселение в 43-й партии ссылался на справку в Томском губернском правлении экспедиции о ссыльных.

    На справку в экспедиции о ссыльных в г. Томске ссылается и М.Ф. Мельницкий по этим вопросам. Но непосредственно материалы дела Феодора Кузьмича в Красноуфимском уездном суде и в канцелярии пермского губернатора (куда решение было направлено на утверждение), насколько нам известно, не рассматривались исследователями. Между тем поиск в Государственном архиве Пермской обл. — в фондах Красноуфимского уездного суда и канцелярии пермского губернатора (дела за сентябрь—октябрь 1836 г.) — может пролить свет на какие-то обстоятельства следствия и утверждения решения, не нашедшие отражения в более поздних документах, в которых изложен конечный результат.

    Следующее после Красноуфимска место по пути движения ссыльного, где возникали официальные документы о нем, — г. Тюмень. Там приказ о ссыльных производил распределение их в разные населенные пункты. Подробную сводку сохранявшихся в архиве тюменского приказа о ссыльных документов о Феодоре Кузьмиче выдал в печать в 1895 г. управляющий этим приказом — Р. Кузовников. Он реагировал на статьи о старце, помещенные в «Русской старине» в 1887, 1891 —1892 годах, а в мае 1895 г.— в «Историческом вестнике».

    Официальная должность Р. Кузовникова придает особенный вес этой публикации. В архиве возглавляемого им Тюменского приказа о ссыльных за 1836 г. оказались:
    1. Решение Красноуфимского Пермской губернии уездного суда от 10 сентября 1836 г. о «бродяге Федоре Козьмине Козьмине же»;
    2. Предварительное уведомление красноуфимского городничего от 13 октября 1836 года за № 1212 о высылке его в Сибирь;
    3. Статейный список на этого ссыльного.

    Р. Кузовников не публикует эти документы дословно, а пересказывает содержание их, убирая неизбежные в таких случаях повторения, переходящие из одной бумаги в другую. В этом объединенном изложении содержания трех тюменских документов заметна неувязка в сроках и некоторых обстоятельствах основных событий в Красноуфимске. 4 сентября 1836 г. в Кленовской вол. (Красноуфимский у.) был задержан «проезжавший на лошади, запряженной в телегу, неизвестный человек, который при допросе в Красноуфимском земском суде показал, что он — Федор Козьмин сын Козьмин же, 70-ти лет, неграмотен, исповедания греко-российского, холост, не помнящий своего родопроисхождения с младенчества своего, пропитывался у разных людей, напоследок вознамерился отправиться в Сибирь, но дорогой, в Кленовской волости крестьянами был задержан».

    Решение Красноуфимского уездного суда состоялось 10 сентября. Следовательно, между арестом и вынесением приговора прошло всего пять дней, которые включают разбирательство и земского, и уездного судов! После такой необыкновенной оперативности судебных органов в деле наступает непонятная пауза: приговор «был объявлен бродяге Федору Козьмину» в присутствии уездного суда лишь 3 октября. Обвиняемый «приговором остался доволен и доверил за себя подписаться мещанину Григорию Шпыневу». Затем решение было направлено на утверждение пермскому губернатору.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (продолжение)
    Император Александр I

    Некоторое несоответствие обнаруживается и при сопоставлении тюменских документов с данными Томской экспедиции о ссыльных, которые приводятся у М.Ф. Мельницкого. Здесь задержанный осенью 1836 г. под Красноуфимском мужчина лет 60 (а не 70) просил подковать «бывшую под ним верховую лошадь» (вместо лошади с телегой — в тюменских бумагах). Черный крестьянский кафтан не соответствовал манерам приезжего. Подчеркивается, что задержан он был без всякого сопротивления с его стороны.

    Объяснение этим несоответствиям находим в записанных в 1882 г. показаниях крестьянки Феклы Степановны Коробейниковой, духовной дочери Феодора Кузьмича. Она рассказывала то, что слышала от самого старца. Коробейникова не называла города, в котором это произошло (либо забыла, либо Феодор Кузьмич его не назвал), но из контекста явствует, что речь идет о событиях, непосредственно предшествовавших ссылке в Сибирь на поселение.

    Задержанному путнику, не желавшему назвать себя, но явно не простого происхождения, было предложено быть выпущенным на поруки, на что он не согласился. Старец просил присланное высокое лицо, (Фекла Степановна называла при этом великого князя Михаила Павловича), «чтобы обсудить его в Сибирь на поселение "за Федора Козмича", требование старца Феодора было исполнено ...». Ф.С. Коробейникова объяснила и причину отказа старца от выхода на свободу по поручительству: благословение митрополита Филарета на скрытие «родопроисхождения» и принятие образа «скитающегося пустынника».

    Соединение далее в одном лице зафиксированных в земском суде данных о неграмотном 70-летнем бродяге Федоре Козьмине, сыне Козьмине, имевшем запряженную в телегу лошадь, и сведений о 60-летнем всаднике, имевшем аристократические манеры, который просил, пользуясь высокой поддержкой, отправить его в Сибирь вместо Феодора Кузьмича, и привело к определенным несоответствиям в документах. А что же настоящий бродяга? Возможно, он либо умер (что и дало возможность отправить в ссылку за него другого человека), либо был выпущен на свободу.

    В фонде историка Александра Степановича Пругавина (1850—1921) сохранилась копия статейного списка Феодора Кузьмича, извлеченного из бумаг Боготольского волостного правления, т. е. уже непосредственно того места, к которому старец был прикреплен как ссыльнопоселенец. А.С. Пругавина интересовала личность Феодора Кузьмича и, по-видимому, по его просьбе провизор боготольской аптеки списал эту копию.

    Копия эта имеет название: «Постатейный список бродяги Федора Кузьмича, списанный с Алфавита Боготольского Волостного правления о ссыльно поселенцах по 9 ревизии, часть вторая». Девятая ревизия проходила в Томской уб. в 1850 г. Следовательно, так выглядел в это время официальный волостной документ на старца Феодора Кузьмича. Приводим его полностью.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (продолжение)

    6 марта 1836 г. в графе «Срок поступления», по-видимому, — плод недоразумения, связанного с тем, что старец причислен и отправлен был в Боготольскую вол. по алфавиту 1836 г. (как указано в соседней графе). Из Тюмени он был отправлен в Томскую губ., как видно из документов, представленных Р. Кузовниковым, 11 декабря 1836 года в 43-й партии ссыльных. Прибытие же непосредственно в Боготольскую волость датируется, по справке экспедиции о ссыльных в г. Томске, 26 марта 1837 г.

    Этой дате можно доверять, потому что она написана и самим старцем Феодором Кузьмичем на обороте оставшейся после него шифрованной записки; при этом указан и номер партии: «1837—Г Мар 26-го в вол 43-й, пар...».

    Особое место среди официальных документов занимает недавно опубликованный В.И. Фёдоровым протокол ответов С.Ф. Хромова томскому полицмейстеру 4 сентября 1882 г. Ответы были даны в ходе «предварительного дознания относительно личности, проживавшей у купца Семена Хромова».

    Дознание возникло в силу предписания томского губернатора от 16 июля 1882 г. Как видно из этих дат, посмертно, в начале 1880-х годов, возник комплект официальных документов о старце Феодоре Кузьмиче.

    Что послужило поводом для дознания? Было ли на этот счет указание свыше или это лишь инициатива губернатора, обеспокоенного слухами и действиями почитателей? К сожалению, в публикации В.И. Фёдорова не говорится, в каком окружении найден протокол ответов Хромова. Тем не менее, сам «Протокол» представляет собой ценный источник, т. к. несмотря на явную осторожность ответов Семена Феофановича, он содержит ряд сведений, подтверждающих или уточняющих данные других видов источников (о подвижнической жизни старца, его даре прозорливости и соответствующей репутации, об именах посещавших его иерархов, посмертном почитании и др.).

    Как видно из изложенного, официальные документы, как и другие виды источников, нуждаются в сопоставлении с материалами другого рода. В отношении пребывания старца в партии ссыльных ценные подробности были собраны М.Ф. Мельницким и епископом Петром (Екатериновским) от очевидцев и тех, кому довелось слышать очевидцев. Дело в том, что некоторые ссыльные из той же партии распределены были в ближние селения.

    На основании такого рода информации епископ Петр писал: «Замечательно, что, когда вели его с прочими арестантами по этапам, арестанты, конвойные солдаты и этапные офицеры оказывали ему особенное уважение, охраняли от неприятностей, от негодных людей, на ночлег отводили ему особую комнатку, и старец во всю дорогу ни в чем не нуждался. По распоряжению экспедиции о ссыльных, старец сначала поселился в деревне Зерцалах Томской губернии, на границе с Енисейскою губернией, на Московском тракте. Тогда ему было под 60 лет».

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (продолжение)
    Император Александр I

    «Говорят,— писал М.Ф. Мельницкий,— что необыкновенно симпатичная наружность этого человека, добродушное выражение лица его, изящные манеры, умение говорить и прочее, обнаруживая в нем хорошее воспитание и как бы знатное происхождение, вызвали общее сочувствие и сострадание; были употреблены все меры уговорить его открыть свое настоящее звание и происхождение, но все убеждения и гуманные попытки в этом отношении оказались тщетными, и неизвестный упорно продолжал называть себя бродягою».

    И далее: «Во время этого длинного следования этапным порядком по сибирским дорогам, Феодор Кузьмич своим поведением, услужливою заботливостью о слабых и больных арестантах, теплыми беседами и утешениями расположил к себе всю партию...».

    Несмотря на формальный, заведомо поверхностный стиль освещения событий в официальных документах, позволяющих дать более углубленную характеристику ситуации и поведения лишь в сочетании с материалами другого типа, представляется целесообразным продолжение поиска в архивах Томска и Красноярска. Это относится не только к самому старцу, но и к его окружению, как к мирским, так и к духовным лицам. В частности, относительно духовенства, общавшегося с Феодором Кузьмичом, хотелось бы привлечь внимание исследователей к материалам Томской духовной консистории (Государственный архив Томской обл., ф. 170 и Государственный архив Красноярского края, ф. 673), а также Енисейской духовной консистории в Красноярске (ф. 674).

    Окончание статьи

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

    Другие новости по теме:

    Просмотров: 3880 | Дата: 3 мая 2010  Версия для печати
     

    При использовании материалов сайта ссылка на storyo.ru обязательна!