Информация

  • мультфильмы онлайн
  • На сайте www.virginia-club.ru эротический массаж на курской.

  • К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (окончание)

    Косвенные источники

    Косвенными мы называем источники, не имеющие прямого отношения к старцу Феодору Кузьмичу, но опосредованно проясняющие то или иное обстоятельство или утверждение. В силу особенностей жития этого святого круг таких побочных материалов, к которым возникает необходимость обращаться, очень широк. Мы не даем здесь характеристик таких источников, поскольку по прямому своему назначению они не относятся к нашей теме. Назовем лишь в общей форме виды их и наметим на конкретных примерах некоторые подходы к их использованию по данной проблеме.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (окончание)
    Александр I. Император и Самодержец Всероссийский

    Это, прежде всего, документы царской семьи и ее окружения — письма, дневники, маршруты и журналы путешествий, описи предметов, сохранявшихся в семье, и другие материалы. Сюда же следует отнести переписку духовных лиц и описания некоторых монастырей. В таком вопросе, например, как посещение самого старца при жизни или его могилы членами императорской семьи, а также другими высокопоставленными лицами, естественно обратиться к дневникам и маршрутам путешествий, сохранившимся в архивах и опубликованным.

    Но секретность, сопровождавшая общение с Феодором Кузьмичем, требует от исследователя осторожности в отрицательных выводах. Посещение, которое не упоминается в официальных сообщениях, может быть выявлено из частной переписки или устной традиции. Выше мы уже касались вопроса о возможности тайных поездок, не фиксировавшихся в разработанных предварительно маршрутах и отчетных «журналах путешествий» в связи с великим князем Михаилом Павловичем. С подобным же явлением мы соприкоснулись и в связи с путешествием по России цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II) в 1837 г.

    Наследник в сопровождении свиты выехал 7 мая 1837 г. из Санкт-Петербурга в Новгород — так началось это путешествие, включавшее поездку в Сибирь. В «Журнале путешествия Его Императорского Высочества, Государя Наследника Цесаревича по России в 1837 году» отмечено присутствие его в Новгороде на молебне в Софийском соборе и лишь упоминается о посещении им новгородского Юрьева монастыря.

    В частной переписке настоятеля этого монастыря архимандрита Фотия (Спасского) с графиней А. А. Орловой-Чесменской читаем, что наследник был в обители 3 мая. Архимандрит хвалит Александра Николаевича; пишет, что Бог дает ему (наследнику) благодать. Отмечает его «ангелоподобное обращение и благонравие, и смирение».

    Сообщая подробности ожидания и приема цесаревича, о. Фотий обещает продолжить этот рассказ, когда отдохнет: «после напишу, что можно». Значит, не все можно было рассказать о беседе с наследником даже в частном письме... Входивший в состав свиты В.А. Жуковский прислал сказать, что цесаревич весьма доволен посещением монастыря.

    Итак, в самом начале ответственного и длительного путешествия по России Александра Николаевича — посещение им Новгородского Юрьева монастыря и беседа с архимандритом Фотием. Напомним, что дядя наследника, Александр I, тайно посетил этот монастырь 5 июля 1825 г. А другой дядя, великий князь Михаил Павлович, также тайно побывал в обители архимандрита Фотия за год по посещения Александра Николаевича — 8 мая 1836 г.

    Как относился 19-летний наследник к своему дяде — Александру I, о близости которого к архимандриту Фотию цесаревич не мог не знать? Вопрос этот связан, естественно, с оценкой реальности факта встречи цесаревича со старцем Феодором Кузьмичем в Сибири. О посещении Александром II, в бытность наследником, старца в Сибири писали в эмигрантской литературе, ссылаясь на утверждение генерал-адъютанта князя В.А. Барятинского — отца автора книги о Феодоре Кузьмиче.

    Ответ на вопрос об отношении цесаревича к Александру I раскрывается в «Журнале путешествия» 1837 г. В ходе поездки наследник проявил трогательное внимание к местам, связанным с Александром I. Между Глазовом и Ижевском «на станции Якшур-Бодья его Высочество изволил входить в крестьянскую избу, которую посетил Император Александр I в 1824 году при проезде своем из Вятки в Пермь и в которой в воспоминание оного находится медная доска с надписью дня посещения».

    В самом Ижевске молодой путешественник побывал 22 мая в арсенале, «в котором хранится ружье, коего ствол сделан из железа, по коему Император Александр I в 1824 году изволил сделать несколько ударов молотком, во время кования, (и) тот самый молоток, коим его Величество изволил ознаменовать свое посещение, и блюдо, на котором молоток сей был поднесен».

    В Екатеринбурге Александр Николаевич наряду со знакомством с монетным двором, гранильной фабрикой, госпиталем посетил заводское училище, «в отличном устройстве находящееся, и залу, в которой хранятся инструменты, коими в Бозе почивающий Император Александр Павлович осчастливил работы Верх-Исетского завода при посещении своем в 1824 г. во время управляющего заводом Зотова».

    30 мая, в воскресенье, наследник побывал в Ново-Тихвинском женском монастыре, «не представляющем ничего достопримечательного кроме нескольких вкладов, подаренных покойным Императором Александром Павловичем и императрицами Елизаветою Алексеевною и Мариею Федоровною».

    Следует отметить и духовное состояние цесаревича. Все посещения мест, связанных с Александром I, происходили на фоне служб в соборах и бесед с духовенством. Таким образом, как в начале путешествия (по характеристике архимандрита Фотия), так и в движении по Уралу и Сибири, хотя бы по внешним показателям, настроение Александра Николаевича таково, что намерение встретиться со старцем, совершающим великий подвиг покаяния, представляется вполне реальным.

    Однако маршрут по Западной Сибири не включает непосредственно место ссылки Феодора Кузьмича — Боготольскую вол., в которую старец прибыл 26 марта 1837 г., т. е. за два с половиной месяца до прибытия наследника в юго-восточную точку сибирской части его путешествия — Курган. Но, не будем спешить с выводами. Именно в этой, самой юго-восточной части маршрута, происходит несколько необычное явление: 6 июня наследник произвольно, как бы экспромтом, меняет намеченное по маршруту место ночлега и останавливается в слободе Черкляйской, в доме приходского священника.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (окончание)
    Парадный портрет в полный рост императора Александра I

    «Журнал путешествия» не объясняет причины этого отклонения и не называет даже имени священника. Нет и никаких подробностей о пребывании цесаревича в этой слободе или выездах из нее (на восток?). Из «Журнала» видно лишь, что Александр Николаевич после Черкляйской слободы «первую станцию (21 версту) до деревни Пихтиной ехал верхом».

    Императоры и наследники прекрасно владели верховой ездой, и сделать значительный экскурс в одиночестве или вдвоем с доверенным лицом, оставив где-то свиту, не было редкостью в их путешествиях. Феодор Кузьмич, в свою очередь, мог подъехать к месту встречи. Известно, например, что он выезжал из Боготольской вол. вскоре после поселения в ней на золотые прииски в Енисейскую тайгу.

    Относительно связи для организации встречи следует иметь в виду, что наследник постоянно получал в пути почту, доставляемую курьерами. Так, 4 июня, между станциями Южаковской и Покровской (даже между станциями!), он получил письмо от фельдъегеря, прибывшего из Царского Села.

    Еще один пример умолчаний в дневниках путешествий царственных особ. Великий князь Николай Михайлович при всем скептицизме его в вопросе о тождестве Александра I и Феодора Кузьмича не мог не упомянуть в своей работе о посещении императором Николаем II, в бытность его наследником, могилы старца в Томске.

    Речь шла о «ныне благополучно царствующем государе» (по выражению самого великого князя) и такой факт не мог сообщаться в печати ошибочно. Тем более, что Николай Михайлович, как мы уже отмечали, отнюдь не был склонен подчеркивать значимость старца для императорской семьи.

    Между тем в официальных описаниях пребывания в Томске наследника 5—6 июля 1891 г. о посещениях томского Алексеевского монастыря и могилы старца Феодора Кузьмича не упоминается. Зять С.Ф. Хромова И.Г. Чистяков сообщал в материалах Томского кружка, что именно князь Э.Э. Ухтомский, сопровождавший Николая Александровича и составивший описание его путешествия, рассказал ему, Чистякову, о посещении наследником поздно вечером могилы старца. Совершенно очевидно, что цесаревич не хотел привлекать внимание к этому своему поступку, в то время как поездка в Томский женский монастырь была отмечена во всех официальных материалах.

    Св. старец Феодор Кузьмич, по свидетельству знавших его сибиряков, «с большим благоговением отзывался о митрополите Филарете, архимандрите Фотии и др.». Поэтому в поле зрения исследователя в качестве косвенных источников попадают материалы этих духовных лиц. Мы уже обращались к переписке архимандрита Фотия.

    Даже в частных письмах к графине А.А. Орловой-Чесменской настоятель новгородского Юрьева монастыря проявлял очень большую осторожность в передаче информации, постоянно предполагая более подробное сообщение при встрече. Архимандрит нередко писал намеками, использовал условные обозначения для разных известных ему и графине лиц.

    В переломный для Феодора Кузьмича период находим в письме о. Фотия к Анне Алексеевне от 19 января 1837 г. такой постскриптум: «Р.§. Я весьма интересуюсь известием из Сибири, по етому тако буду писать к В. и делать все. Ето ему искушение может быть золота более усугубися».

    Следует сказать, что до этого Сибирь не встречается в переписке архимандрита; он не получал оттуда никаких известий и не был связан с сибиряками. Фотий настолько напряженно ждет известия из Сибири, что писать к санкт-петербургскому владыке Серафиму (он обозначался в этой переписке буквой «В») или делать другие дела он намерен лишь после получения этого известия.

    Человек, о котором ожидается известие, не обозначенный здесь даже условной буквой, претерпевает искушение. Господь посылает своим верным искушения, чтобы очистить их как золото в горниле. А то, что происходит с этим человеком, может, по мнению архимандрита, дать плод и более золота. Письма архимандрита Фотия были переписаны и переплетены по годам. Этот постскриптум — только в автографе, хотя само письмо в тетради копий от этого года присутствует.

    Феодор Кузьмич 10 декабря 1836 г. был распределен Тюменским «приказом о ссыльных в Томскую губернию в разряд неспособных, куда и отправлен 11-ого декабря 1836 года в 43-й партии». В январе 1837 г., когда писал письмо Фотий, Феодор Кузьмич был в пути. По-видимому, настоятель новгородского Юрьева монастыря имел сведения о событиях в Красноуфимске и теперь ждал известия из Сибири.

    К жизнеописанию праведного cтapцa Феодора Кузьмича (окончание)
    Икона праведного старца Феодора Томского

    О принципиальной возможности секретной переписки есть свидетельство в той же тетради: между письмами от 8 и 9 июля 1837 г. находится лист с таким текстом (автограф Фотия): «Прочти письмо, ты знаешь куда, кому: надпиши надпись — и на конце — в собственные руки. (...) Пошли как знаешь, по какой почти и как сказано. Надписи неприметною рукою. Сама — крупнее. Положи в другой пакет, а мой — опилками запечатай, а свой — сургучем».

    При таком стремлении сохранить тайну могут ли косвенные источники дать что-либо, кроме намеков? Да, могут. Переписка, как и журналы путешествий, дает возможность установить точные даты, последовательность сопутствующих событий. Нередко сама последовательность событий приводит к существенным выводам. Поясним эту мысль на примере 1836 г., осенью—зимой которого совершился в жизни св. старца Феодора Кузьмича переход от тайного «бродяжничества» к открытому отшельничеству под другим именем.

    В показаниях Феклы Степановны Коробейниковой названы в связи с этим переходом три известных всей России лица: государь император Николай Павлович, великий князь Михаил Павлович и митрополит Филарет. В письмах архимандрита Фотия, как мы уже отмечали в другой связи, нашла отражение тайная поездка великого князя Михаила Павловича в новгородский Юрьев монастырь в начале мая 1836 г. и встреча его там с настоятелем.

    26 мая этого года архимандрит Фотий писал графине А.А. Орловой - Чесменской о предстоящей встрече с ней в Москве. 4 июня 1836 г. митрополит Филарет пишет наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию о предстоящем приезде в Лавру архимандрита Фотия и графини Орловой-Чесменской. Он просит архимандрита Антония о хорошем их приеме.

    Следует иметь в виду, что взаимоотношения митрополита Филарета и архимандрита Фотия складывались далеко не всегда гладко, и такая поездка в лавру не была делом обычным. Для многих в тогдашней России и потом их имена служили обозначением противоположных тенденций во взаимоотношениях государство—церковь и церковь—просвещение. Но Александру I в последние годы его правления оба этих церковных иерарха были близки и пользовались его доверием.

    Об отношениях Александра Благословенного с настоятелем Юрьева монастыря мы уже писали. Относительно доверия к свт. Филарету напомним здесь, что именно ему император оставил, уезжая в Таганрог, проект манифеста о наследовании престола (составленный Филаретом же) — о передаче власти Николаю Павловичу.

    «В случае кончины императора пакет надлежало вскрыть "прежде всякого другого действия",— пишет современный исследователь этого вопроса А.Н.Сахаров,— три человека — три близких и доверенных лица императора знали о содержании манифеста: сам Филарет, князь А.Н. Голицын и А.А. Аракчеев».

    Итак, митрополит Филарет в июне 1836 г. принимает архимандрита Фотия и графиню. Фекла Стапановна Коробейникова сообщала, со слов Феодора Кузьмича, что он жил некоторое время у митрополита Филарета. Мы не нашли каких-либо объяснений о причинах этого посещения Лавры о. Фотием и графиней и встречи их с митрополитом ни в переписке свт. Филарета, ни в письмах архимандрита Фотия.

    27 июня 1836 г. новгородский настоятель сообщал графине Орловой, что он писал митрополиту Филарету и благодарил его за любовь и прием. В свою очередь митрополит Филарет благодарил в июльском письме наместника по поводу прошедшего посещения лавры. Участие в этой встрече графини А.А. Орловой-Чесменской, разумеется, не было случайным. Она являлась не только духовной дочерью о. Фотия, пользовавшейся его исключительным доверием. Графиня была близким другом Александра I и императрицы Елизаветы Алексеевны.

    Именно она и устраивала первые встречи архимандрита с Александром Благословенным. Это в ее помяннике не найдены ни император Александр Павлович, ни его супруга. И это еще не все. Анна Алексеевна была фрейлиной императрицы Александры Федоровны и пользовалась расположением и ее самой, и Николая I.

    Так архимандрит Фотий в очередном послании графине от 24 мая 1837 г. писал: «Радуюсь, что А. П. и А. К. милостивы к тебе». А. П. (Ангел Правды) и А. К. (Ангел Кротости) — условные обозначения в письмах о. Фотия правящего государя и его супруги.

    О том, что расположение к графине не есть субъективная оценка архимандрита, свидетельствуют, например, воспоминания дочери Николая I — великой княжны Ольги, ставшей после замужества королевой Вюртембергской. Ольга Николаевна пишет, в частности, что во время пребывания в Москве в связи с коронацией ее мать «приняла любезное приглашение графини Орловой-Чесменской на ее дачу в пригороде Москвы». Став подростком и девушкой, в течение 10 лет (до свадьбы в 1846 г.) великая княжна была близка с графиней Анной Алексеевной, и император Николай I благодарил в дни свадьбы дочери Орлову-Чесменскую за добрую опеку Ольги.

    Таким образом, есть основания полагать, что в июне 1836 г. Александр I получил благословение митрополита Филарета на новую ступень своего подвига. Свт. Филарет Московский был великим государственником и, скорее всего, тайно согласовал этот шаг с правящим императором.

    Не исключено, что между пребыванием в Троице-Сергиевой лавре и появлением под Красноуфимском будущий Феодор Кузьмич, направлявшийся в Сибирь для новой жизни, встретился и с самим братом Николаем. Ведь путешествие по России Николая I в 1836 г. пересекалось с путем движения «бродяги» к Южному Уралу.

    22—23 августа правящий император был в Симбирске, откуда прямой тракт шел на Красноуфимск. Мы уже обращали выше внимание на совпадение этой даты со словами Феодора Кузьмича, сказанными много лет спустя, 23 августа: «в этот день я отошел от общества». 4 сентября он был задержан под Красноуфимском.

    Громыко М. М.

    ***

    В статье использованы лишь некоторые из косвенных источников в сочетании с основными материалами о св. старце Феодоре Кузьмиче. Жизнь Феодора Кузьмича ещё ждет своих исследователей...

    Нашли ошибку в тексте? Выделите слово с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

    Другие новости по теме:

    Просмотров: 4108 | Дата: 3 мая 2010  Версия для печати
     

    При использовании материалов сайта ссылка на storyo.ru обязательна!