Страницы истории

Две войны с Наполеоном

Как и отец, как и все Романовы, Александр I любил разводы, парады, фрунт, великолепную выучку печатающих шаг по плацу полков, был строг и придирчив к малейшему нарушению уставов… Но при этом он не любил войны, его не тянуло, как Фридриха Великого или Наполеона, в гущу сражения, под огонь и пули… А между тем в начале XIX века война стояла у порога… Да она, собственно, никогда и не прекращалась с того момента, как во Франции началась революция. Никто не прислушался к предупреждениям Екатерины II, писавшей, что эта революция непременно выродится и на смену республиканцам придет новый Тамерлан. И когда он пришел, и имя ему было Буонапарте, многие не почувствовали этой угрозы новых тамерлановых завоеваний. Как вспоминал посланник первого консула генерал Дюрок, встретившийся с Александром I, ему было крайне неловко, ибо царь в разговоре употреблял слово «гражданин», которое уже вышло из употребления во Франции. Прощаясь с Дюроком Александр сказал: «Передайте Бонапарту – не нужно, чтобы его подозревали в стремлении к новым завоеваниям»… Но логика политического развития вела Александра к столкновению с Бонапартом.

«Восток» и «Мирный»

Два других русских корабля – «Восток» и «Мирный» – в 1819—1821 годы навсегда прославили Россию как родину великих первооткрывателей. Под командованием Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева они совершили плавание в Южное полушарие и 28 января 1820 года открыли неведомую прежде миру Антарктиду. «Восток» – трехмачтовый 16-пушечный шлюп – был построен на Охтинской верфи в 1818 году, «Мирный» в том же году спустили на воду в Лодейном Поле. После возвращения из героического плавания к берегам Антарктиды «Мирный» использовался как плавучий склад, а в 1830 году был разобран на дрова, «Восток» разобрали еще раньше – в 1828 году.

И тут немалую роль сыграли личные чувства Александра I. В мае 1802 года в Мемеле он познакомился с прусским королем Фридрихом-Вильгельмом и его супругой королевой Луизой. Она произвела неизгладимое впечатление на Александра, он в нее влюбился. Да и император очень понравился Луизе, заметно отличаясь от мешковатого, угрюмого супруга-короля. Казалось они, Александр и Луиза, были созданы друг для друга.

Император, – писала обер-гофместерина королевы Луизы графиня Фосс, – чрезвычайно красивый мужчина, какого только можно себе представить. Он белокур, его лицо необычайно привлекательно, но держится он скованно. У него превосходное, чувствительное и нежное сердце… Император самый любезный мужчина, какого можно себе представить. Он чувствует и думает как порядочный человек. Бедняжка, он совершенно покорен и очарован королевой.

Это был упоительный и, скорее всего, платонический роман – Александру часто было важно само ухаживание, облекавшееся в трепетную романтическую форму, которая, по его убеждению, исчезала от плотской близости. Но политические последствия этого романа оказались вполне реальные. Так случилось, что в своем неуемном стремлении к мировому господству Наполеон растоптал Пруссию, унизил ее, загнал короля и прелестную Луизу на единственный свободный кусочек прусской территории – в Восточную Пруссию. Конечно, дело было не только в возмутительном поведении Наполеона по отношению к прекрасной даме. Дело в том, что он, набравшись сил, грубо нарушил принятые в монархическом обществе Европы обычаи, повел себя как парвеню и нахал. Во-первых, он объявил себя пожизненным консулом, а потом провозгласил себя императором. Для монархического салона Европы это было равносильно тому, что в аристократическую гостиную вошел бы переодетый конюх! Когда в марте 1804 года Наполеон арестовал и расстрелял во рву Венсенского замка герцога Энгинского, отпрыска Бурбонов, мир с ним стал уже невозможен. Как записал сардинский посланник в Петербурге Жозеф де Местр, «возмущение достигло предела. Добрые императрицы плачут. Великий князь Константин в бешенстве, Александр I глубоко огорчен. Французских посланников не принимают». Начался обмен резкими нотами. И тут Наполеон оскорбил Александра I, намекнув, что когда убили Павла I, то было бы странно, если бы кто-то из-за границы вмешался в это дело… Осенью 1805 года Александр I поспешил в Берлин, и там произошла новая, трогательная встреча с Луизой. Прусский король, королева, император устроили сцену в стиле средневековых романов: ночью они идут в подземелье, где во тьме и сырости стоит гроб Фридриха Великого, и клянутся в вечной дружбе, благоговейно целуют холодный камень. Но жизнь не роман, не пройдет и пары лет, как Александр будет обниматься не с прусским другом, а с Наполеоном.

Заглянем в источник

Однако преподать урок Бонапарту союзники так и не сумели: под Ульмом австрийская армия сдалась французам, а вскоре под Аустерлицем (ныне Славков, чехия) 20 ноября 1805 года Наполеон разгромил русскую армию. В тот день Александр I выехал на холм, чтобы посмотреть на расположение войск. Обращаясь к назначенному командовать войсками генералу М. И. Кутузову, он спросил его:

«Ну как, Михаил Илларионович, дело пойдет хорошо?» – «Кто может сомневаться в победе под Вашим предводительством». – «Нет-нет! Здесь командуете вы. Я всего лишь зритель!»

Когда Кутузов ушел, Александр растерянно сказал свите:

«Ничего себе! Оказывается, я должен командовать боем, которого не желаю, не хочу махать саблей и идти в атаку».

Но когда дело дошло до сражения, Александр I не утерпел. Увидев, что Кутузов нарушает утвержденные ранее инструкции и не идет вперед, царь спросил Кутузова:

«В чем задержка, Михаил Илларионович?» – «Поджидаю, когда все войска сойдутся в колонны». – «Как, мы же не на Царицыным лугу, где парад не начинается, пока не подойдут все полки!» – «Да, Ваше величество! Вот потому-то я и не начинаю, что мы не на Царицыном лугу. Впрочем, если прикажете… С Богом! Вперед!»

И это была роковая ошибка, во многом определившая начало грандиозного поражения. Атака русских войск оказалась крайне неудачной. Неся большие потери, армия начала отступать, а потом и побежала с поля боя. Император также пустился в постыдный бег. С тех пор он зарекся выходить на поле боя – ему стало окончательно ясно, что это не его дело.

Но до этого еще было знаменитое злосчастное сражение под Аустерлицем. В войне, начатой против Наполеона в 1805 году вместе с Австрией, у России, в сущности, не было никаких стратегических интересов. Кажется, что союзникам более хотелось «проучить нахала», который даже посмел стать императором в ряд с ними! Накануне сражений 1805 года Наполеон с искренним недоумением спрашивал у прибывшего к нему русского представителя: «Зачем мы ведем войну, какие сверхважные причины заставляют нас уничтожать друг друга?»

В 1806 году Россия начала новую войну против Наполеона, уже в союзе с Пруссией. После поражений при Йене и Ауэрштедте 14 октября 1806 года Пруссия фактически перестала существовать. При Прейсиш-Эйлау под Кенигсбергом 26—27 января 1807 года русским и пруссакам удалось со страшными потерями отразить натиск французов, но затем при Фридланде Наполеон разбил русских. Если под Аустерлицем погибло 12 тыс. солдат, то при Прейсиш-Эйлау жертв было в два раза больше. Наполеон говорил, что это была не битва, а резня!