Страницы истории

Екатерина I у власти. 1725–1727

После смерти Петра жизнь вошла в свою привычную колею. Новая самодержица Екатерина I не обладала ни способностями, ни желанием управлять государством. Все свое время она тратила на развлечения и пиры в узком придворном кругу. Реальная власть сосредоточилась в новом высшем правительственном учреждении – Верховном тайном совете, созданном в феврале 1726 года. В указе императрицы об образовании совета говорилось, что он создан «при боку нашем не для чего, инако только, дабы Нам вспоможение и облегчение учинил». Так новая императрица расписалась в своей полной непригодности как правитель. Члены Верховного тайного совета назывались верховниками, они и составляли правительство. Но главным, самым влиятельным верховником был светлейший князь А. Д. Меншиков. Он – давний друг и сподвижник Екатерины – пользовался ее полным доверием и фактически управлял страной. А после смерти Петра Великого это давалось непросто. Пока жил на свете грозный царь, его могучей власти боялись, он господствовал над умами людей, заставлял их подчиняться силой своего авторитета, слова, дубинки, кнута и каторги. Преемники Петра уже не могли так же смело действовать, игнорировать те трудности, которые возникали перед ними.

Заглянем в источник

Речь над свежей могилой Петра Великого произнес архиепископ Псковский Феофан Прокопович. Это была краткая – всего на 10 минут – и выразительная речь. Он призывает присутствующих оглянуться, осознать, чТО совершается в это мгновение, понять, что это не сон, не наваждение, а суровая воля Бога, призвавшего смертного на свой суд:

«что се есть? До чего мы дожили, о, россияне? что видим? что делаем? Петра Великого погребаем! Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение? Ах, как истинная печаль! Ах, как известное наше злоключение!»

Посмотрим, говорит далее оратор, кем для нас был Петр, оценим его роль в нашей истории и жизни, сравним с великими людьми прошлого. Он был для России непобедимым библейским Самсоном, который разорвал пасть льву (вспомним, что лев – символ Швеции). Он был мужественным мореплавателем, подобный другому библейскому герою – Иафету. Кроме того, он, как мудрый пророк Моисей, давший евреям закон, составил законы для России. Петр подобен и царю Соломону – справедливому судье, похож он и на византийского императора Константина – смелого реформатора церкви. Потеря россиян огромна, невосполнима. Но, призывает слушателей Феофан, – не надо предаваться безмерной скорби. Оглянитесь, о, россияне, вокруг! Смахните слезы, ведь все созданное им осталось: чудный молодой город, доблестные победоносные полки, могучий флот:

«Оставил нас, но не нищих и убогих: безмерное богатство силы и славы его, которое… его делами означилося, при нас есть. Какову он Россию свою сделал, такова и будет: сделал добрым любимою – любима и будет, сделал врагам страшную – страшная (им) и будет, сделал на весь мир славною – славная и быти не престанет. Оставил нам духовные, гражданские и воинские исправления. Убо, оставляя нас разрушением тела своего, дух свой оставил нам».

Орден святого князя Александра Невского

В 1725 году появился третий орден России – Святого князя Александра Невского. Он был задуман Петром Великим в 1724 году и приурочен к переносу праха святого князя из Владимира в Петербург. Этим орденом предполагалось награждать исключительно за воинские заслуги. Однако Екатерина I стала жаловать им не только военных, но и гражданских лиц. Девиз ордена – «За труды и Отчество», крест ордена – золотой с красной эмалью с изображением Александра Невского на белом коне. При этом награжденному надевали муаровую ленту через левое плечо, носил он также и серебряную звезду, положенную к знакам ордена.

А из губерний, уездов, от воинских начальников приходили многочисленные сведения о разоренных в ходе непрерывных войн городах, об опустевших деревнях, о тысячах беглых крестьян, бежавших куда глаза глядят – на Дон, в Сибирь, в Польшу и Турцию, – только бы подальше от тяжкой власти государя, его чиновников и своих помещиков. Огромная армия съедала 85% всех поступлений денег в казну, остальные шли на флот и двор. Но и этих денег постоянно не хватало. Крестьяне по всей стране не могли заплатить положенные на них налоги. Недоимки с них, то есть долги по налогам, множились, возрастали из года в год. Верховники понимали, что от того, как живет крестьянство, зависит могущество государства и армии. В 1727 году в одном из правительственных проектов Меншиков, Остерман и другие писали:

«Армия так нужна, что без нее государству стоять невозможно, того ради и крестьянах попечение иметь надлежит, ибо солдат с крестьянином связан, как душа с телом, и когда крестьянина не будет, тогда не будет и солдата».

Голод – впервые за много лет – стал угрожать России. Он стал результатом многолетних неурожаев. Страна испытывала усталость от грандиозных реформ Петра; требовался какой-то перерыв, несколько мирных, спокойных лет без войны и огромного напряжения. И, понимая это, верховники резко уменьшили темпы петровских преобразований, от некоторых из них отказались вообще, другие остро критиковали. Они временно убавили подушную подать, сократили число чиновников и расходы на них, остановили продвижение империи на Восток, в Индию.

Представить многие петровские реформы неудачными было, в принципе, выгодно пришедшим к власти верховникам. И хотя они понимали, что прошлое уже никогда не вернуть, критика реформ Петра Великого была нужна им для упрочения своих позиций у власти. Это была типичная политическая спекуляция, игра на общих настроениях многих людей, недовольных суровым правлением царя-реформатора. Особенно внимательно верховники посматривали в сторону мальчика великого князя Петра Алексеевича, который быстро рос и притягивал к себе всех потенциальных врагов Меншикова и Екатерины. За юным Петром – внуком Петра Великого – было будущее. И лучше всех это понимал Меншиков. Он видел, что императрице становится все хуже – непрерывные попойки, празднества и танцы подрывали ее здоровье. Она явно прожигала свою жизнь. Меншикову нужно было думать о будущем. Он знал, что если Екатерина умрет, воспрепятствовать вступлению на престол Петра II будет очень сложно. Ведь это был прямой потомок Петра Великого, его родной внук, и престол принадлежал ему по праву. И когда в апреле 1727 года императрица окончательно слегла, Меншиков добился от нее подписи под завещанием, которое называлось на европейский манер «Тестаментом».

Согласно завещанию Екатерины престол переходил к великому князю Петру Алексеевичу. Одновременно будущий царь обязался жениться на дочери Меншикова Марии. В этом-то и состояла хитрость Меншикова, который мечтал продлить свою власть несмотря ни на что. Намерения Меншикова породниться с будущим царем напугали тех, кто помогал ему в 1725 году возвести на престол Екатерину I. Теперь сподвижники Меншикова поняли: ради собственного благополучия светлейший бросает их на произвол судьбы. Особенно встревожились П. А. Толстой – главный следователь по делу царевича Алексея, а также генерал-полицмейстер А. М. Девьер и обер-прокурор Сената Г. Г. Скорняков-Писарев. Меншиков, зная характер своих товарищей, к их мятежу уже приготовился: Толстой с товарищами были арестованы, допрошены, обвинены в заговоре. За несколько часов до смерти 6 мая 1727 года Екатерина I, по просьбам и требованиям Меншикова, подписала указ о ссылке заговорщиков.

Светлейший торжествовал: ему казалось, что он победил всех своих недругов.

Заглянем в источник

Завещание Екатерины дошло до нас в копии, которая хранилась среди бумаг Коллегии иностранных дел. Сам подлинник был предъявлен дважды и затем исчез навсегда. В первый раз он появился 7 мая 1727 года, на следующий день после смерти Екатерины. Тестамент прочитал А. И. Остерман на заседании Верховного тайного совета в присутствии Петра II и его родственников. В нем было сказано:

«1) Великий князь Петр Алексеевич имеет быть суксессором (наследником. – Е. А.); 2) И именно со всеми правами и прерогативами, как мы оными владели… 8) Ежели великий князь без наследников преставится, то имеет по нем цесаревна Анна со своими десцендентами (потомками. – Е. А.) наследовать, однако ж мужеска пола наследники пред женским предпочтены быть имеют…»

Затем, уже после присяги, целования креста, литургии, император и все остальные вышли к людям: созванному для этого генералитету и высшим чиновникам. Тогда Тестамент был зачитан во второй раз, и все присутствующие подписали соответствующий событию официальный протокол. 19 мая на заседании Верховного тайного совета, с Тестамента сняли копии, которые забрал канцлер Головкин. И все… Больше никто и никогда не видел подлинник Тестамента. Почему? Да потому, что каждому из пришедших к власти после Петра II властителей этот документ был не нужен и даже вреден. Дело в том, что он содержит внутреннее противоречие. Он – иллюстрация применения в жизни петровского «Устава о наследии престола». Назначение преемников великого князя Петра Алексеевича было подано в нем как реализация священного права самодержца распоряжаться престолом по своему усмотрению. Вместе с тем, не отменяя петровский Устав, Тестамент закрывал возможность его применения на будущее, так как определял порядок наследования после возможной смерти Петра II в случае отсутствия у него детей-наследников. Между тем, достигнув совершеннолетия, Петр, согласно тому же Уставу, мог сам, по собственной воле решать судьбу трона, и тут ему Тестамент – завещание предшественницы – был ни к чему. Точно так же думала пришедшая к власти после смерти Петра II императрица Анна Иоанновна. В своеобразном положении оказалась дочь Петра Великого Елизавета Петровна, совершившая в 1741 году государственный переворот. Она могла бы извлечь Тестамент, ибо она упоминалась в нем как одна из возможных наследниц Петра II. Но вот незадача: по установленному Тестаментом династическому счету вперед нее шла старшая сестра Анна Петровна и ее «суксессоры», т. е. сын покойной, здравствующий в Голштинии герцог Карл-Петер-Ульрих, известный в истории как Петр Федорович (Петр III). Захватив власть, Елизавета, естественно, не хотела передать ее сразу своему племяннику. Поэтому о Тестаменте более не упоминали, а голштинский герцог был вызван в Россию, где стал наследником престола.