Страницы истории

МАРКСИСТСКАЯ ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Вводные замечания

Следующим шагом в развитии унитарно-стадиального истории было появление марксистского материалистического понимания истории. Хотя эта концепция исторического развития была создана Карлом Генрихом Марксом (1818 — 1883) и Фридрихом Энгельсом (1820—1895) еще в середине XIX в., она, бесспорно, является учением и современным. У материалистического понимания истории немало сторонников, причем не только в бывших «социалистических» странах, но и далеко за их пределами.

Последние десятилетия характеризуются растущим внимание ученых-обществоведов ведущих капиталистических стран к материалистическому пониманию истории. Особенно оно популярно среди этнологов (социальных антропологов) и археологов. В странах дальнего зарубежья только за последние 20 дет опубликовано несколько десятков монографий и сборников (не говоря уже об отдельных статьях в периодических изданиях), посвященных использованию исторического материализма в этиологии (социальной антропологии) и археологии. Достаточно назвать монографии: Дж.У. Уэссмен «Антропология и марксизм» (Нью-Йорк, 1981), М. Блох «Марксизм и антропология» (Оксфорд, 1983), Р. Макгвир «Марксистская археология» (Лондон, 1992); Д. Донхэм «История, власть, идеология: Центральные проблемы марксизма и антропологии» (Беркли, 1999); сборники: «Марксистский анализ и социальная антропология» (Лондон, 1975); «Производственные отношения. Марксистский подход в антропологии» (Лондон, 1978); «По направлению к марксистской антропологии. Проблемы и перспективы» (Гаага, 1979); «Марксистские перспективы в археологии» (Кембридж, 1984); «Перспективы в марксистской антропологии в США» (Нью-Йорк, 1987); «Диалектическая антропология» (Гейнсвилл, 1992); «Марксистский подход в экономической антропологии» (Ланхем, 1992). Работ такого рода в западной науке так много, что в издаваемых в Пало Альто (США) «Ежегодных обзорах антропологии» уже появилось три обзорные статьи: «Марксистский подход в антропологии», (Т. 4. 1975), «Материалистический подход к преистории» (Т. 10. 1981), «Маркс и антропология» (Т. 26. 1997), содержащиеобширнейшуюбиблиографию.

Высоко оценивают материалистическое понимания истории и многие видные западные историки, не принадлежащие к числу марксистов. Вот что, например, говорил в 1982 г. известный американский историк Бернард Бейлин в своем обращении в качестве президента Американской исторической ассоциации к ежегодному ее собранию: «Разумеется, марксисты создали могучее средство для упорядочения материала в исторических трудах. Какими бы ни были их слабости, историки-марксисты искали — именно искали — позади всех обстоятельств и случайностей усилия и достижения человечества и сводили вместе самые разнообразные материалы в единую непротиворечивую картину, которая показывала как настоящее вырастает из прошлого. Они выделяли лежащие в основе силы, которые как прямо, так и через «доминирующие идеологии» формировали живые человеческие функции, и стремились объединить базисные силы и структуры социальной и культурной жизни во всеобъемлющую схему, которая концентрировала внимание на критических переходах. Взгляд с позиций марксизма остается мощной силой в осознании прошлого, каков бы ни был подход к истории...».

Английский историк Джон Тош в книге «Погоня за историей. Цели, методы и новые направления в изучении современной истории» (3rdedn. 2000; русск. перевод: Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. М., 2000) в главе «История и социальная теория» характеризует материалистическое понимание истории как наилучшую социальную теорий из всех ныне существующих. И далее почти всю главу он посвящает изложению основных положений исторического материализма. «Мой продолжительный анализ марксистской исторической теории, — пишет в заключение Дж. Тош, — некоторые читатели могут расценить как субъективную приверженность автора вышедшему из моды радикализму. Разве марксизм не оказался на свалке истории теперь, после 1989 г., когда во всем мире сохранились лишь островки марксистских режимов, а международное коммунистическое движение потерпело полный крах?... Сейчас еще рано утверждать, какими будут долгосрочные последствия сдвига 1989—1992 гг. в интеллектуальном плане, но сразу по двум причинам можно предположить, что марксизм вряд ли удастся быстро списать со счетов. Во-первых, большинство историков-марксистов мало интересовались возможным влиянием их работы на политический процесс в прошлом и настоящем, придерживаясь мнения о минимальной связи между исторической теорией Маркса и и его революционно-политическим учением. Во-вторых, нынешнее враждебное отношение, как бы велико оно ни было, не изменит того факта, что марксизм оказал совершенно беспрецедентное воздействие на историческую науку и в качественном, и в количественном смысле. Эта теория не имеет равных по широте охвата и уровню научной проработки. Пока историки признают необходимость теории, они будут обращаться к марксистской традиции. Обоснованность этого прогноза станет совершенно бесспорной, если мы учтем сравнительную теоретическую бедность других направлений истории».

И подобного рода высказывания можно было бы приводить без конца.