Страницы истории

Линейно-стадиальное понимание истории и советская (ныне российская) историология древнего мира вообще, историология Древнего Востока в первую очередь

Сейчас у нас принято изображать советских историков как несчастных жертв марксистского диктата. В этом, безусловно, есть доля истины. Но отнюдь не вся истина. В руках некоторых руководящих историков исторический материализм довольно быстро превратился из метода получения новых результатов в шаблон, по которому не только они сами кроили и перекраивали исторические факты, по и принуждали так же поступать и других.

Когда началась первая дискуссия о социально-экономической структуре обществ Древнего Востока, известный востоковед Василий Васильевич Струве (1889 — 1965) писал: «Для правильного решения вопроса о формационной принадлежности древневосточного общества необходима самостоятельная проработка всего дошедшего до нас материала, раскопанного в древнейших слоях городов Ближнего Востока. ГАИМК, поставив точное определение докапиталистических формаций в свой производственный план, создала материальную базу для научного решения вопроса о древневосточном обществе».

А сразу же за этими строками следует такое заявление: «Определение, которое получится в результате проделанной работы, будет совпадать с тем определением древневосточного общества, которое дал еще в 1877 г. Энгельс: «В азиатской и классической древности преобладающей формой классового угнетения было рабство, т.е. не столько экспроприация земли у масс, сколько экспроприация их личности». «Этим пророчеством» я и закончу мою краткую статью, посвященную итогам развития советской науки в области науки о Древнем Востоке». Спрашивается, зачем же нужно проводить самостоятельную проработку всего фактического материала для выяснения характера строя Древнего Востока, когда результат и так заранее ясен?

Спустя год этот взгляд был изложен В.В. Струве в докладе «Проблема зарождения, развития и разложения рабовладельческих обществ Древнего Востока» (ИГАИМК. Вып. 77. 1934). Вскоре после этого данная точка зрения стала официально признанной и обязательной в советской исторической науке. После появления работы И.В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме» (1938) выступление с критикой такого взгляда стало абсолютно невозможным.

Другой крупный востоковед — академик Николай Иосифович Конрад (1891 — 1970) не ограничился отстаиванием этой концепции. Он выступил как ярый защитник линейно-стадиальной интерпретации официальной пятичленной (первобытность, рабство, феодализм, капитализм, коммунизм) схемы смены общественно-экономических формаций. Если большинство советских историков лишь практически, но отнюдь не теоретически рассматривали всемирную историю как сумму параллельно протекающих процессов развития отдельных стран или регионов, то Н.И. Конрад сформулировал этот взгляд предельно четко или, как принято говорить, эксплицитно.

Во многих своих теоретических работах, которые в последующем составили книгу «Запад и Восток. Статьи» (М., 1966) он доказывал, что Европа, Ближний Восток, Индия, Китай развивались совершенно одинаково и проходили одни и те же стадии. В Китае I тысячелетия до н.э., как и в Греции того времени, существовала абсолютно та же самая формация — рабовладельческая. Н.И. Конрад даже нашел в Китае точно такие же, как в Древней Греции, города-государства. А далее, по мнению Н.И. Конрада, в первой половине I тысячелетия н.э. во всем мире с разрывом лишь в 200 — 300 лет произошла смена рабовладельческой формации феодальной. Везде произошел переход к средним векам, а затем во всех странах началась эпоха Возрождения.

Итальянский Ренессанс, по мнению Н.И. Конрада, лишь частный случай. Возрождение имело место в Китае, причем оно началось там раньше, чем в Италии, в арабском мире, Средней Азии. А затем последователи Н.И. Конрада стали искать и, конечно же, обнаружили Возрождение в Японии, Корее, Индии, Иране, Турции, Азербайджане, Армении, Грузии, России. Вообще было сделано все, чтобы довести линейно-стадиальный подход к истории до полного абсурда. Казалось бы, что в этом отношении уже ничего больше сделать нельзя. Однако оказалось, что это не так.

Уже в постсоветское время вышла книга известного российского (ранее советского) исследователя Древнего Востока, историка и филолога Игоря Михайловича Дьяконова (1915 — 1999), которая носит название «Пути истории. От древнейшего человека до наших дней» (М., 1994). Она, как и упомянутые выше статьи Н.И. Конрада, является работой не столько исторический, сколько историософской. В ней, как сказано в аннотации, дается изложение «новой концепции хода исторического процесса, радикально отличающейся от марксистской». Понятно, почему оставить это сочинение без рассмотрения невозможно.

Книга начинается с заявления, что «марксистская теория исторического процесса, отражавшая реалии XIX в., безнадежно устарела — и не только из-за теоретической слабости коммунистической посылки, но и вследствие других как теоретических, так и чисто прагматических неточностей и ошибок». Далее сразу же следует пример. Марксизм настаивал на том, что древневосточное общество было рабовладельческим. Но, как пишет И.М. Дьяконов, советским историкам древнего мира уже со времен второй дискуссии об азиатском способе производства 60-х годов стало ясно, что древнее общество рабовладельческим не было.

При этом И.М. Дьяконов молчит о том, что основоположники материалистического понимания истории не считали древневосточное общество рабовладельческим, что, по их мнению, на Востоке господствовал совершенно иной способ производства, который они именовали азиатским. А ведь это означает, что взгляд на древневосточное общество как на рабовладельческое никак не вытекает из сущности исторического материализма. Это просто-напросто точка зрения некоторого числа людей, считавших себя марксистами. И то, что такое представление в свое время стало в нашем обществе официальным и обязательным для всех советских и не только советских историков, никак не меняет сути дела. Молчит И.М. Дьяконов и о том, что именно марксисты, прежде всего философы, выступили с критикой такого взгляда и встретили поддержку со стороны марксистски же мыслящих востоковедов.

Во второй дискуссии о социально-экономическом строе Древнего Востока, которая длилась несколько лет, принял участие и И.М. Дьяконов. И какую же позицию занял человек, который уже тогда совершенно определенно знал, что древневосточное общество рабовладельческим не было?

После некоторых колебаний (выразившихся, в частности, в том, что в ряде работ он вместо рабовладельческого способа производства стал говорить просто о древнем способе производства) И.М. Дьяконов самым решительным образом выступил в защиту тезиса о принадлежности древневосточных обществ к рабовладельческой формации. Вышедший в 1983 г. под его редакцией первый том «Истории Древнего Востока» был демонстративно, в пику всем противникам официальной точки зрения, назван: «Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть первая. Месопотамия» (М., 1983).

«В странах древневосточных и странах греко-римского мира, — утверждалось во введении к этому тому, — существовала одна и та же формация, а также одни и те же фазы развития общества. Но эти фазы развития рабовладельческой формации те и другие страны проходили в разное время. Древневосточные классовые общества и цивилизации возникли из недр доклассового общества много раньше античных, на значительно более низком уровне развития производительных сил, и развивались они по сравнению с античными обществами и цивилизациями гораздо более медленными темпами. Именно в различии исходных уровней и темпах развития заключается объяснение того, что Греция и Рим дали образцы завершенности социальных процессов в эпоху древности. Но это вовсе не свидетельство того, что античный мир и древневосточный мир относились к разным формациям, а Восток и Запад качественно противостоят друг другу».

И в других работах 70 —80-х годов И.М. Дьяконов, вступая в непримиримое противоречие с фактами, элементарной логикой и самим собой, отстаивал концепцию рабовладельческого характера стран Древнего Востока. При этом И.М. Дьяконов был совсем не одинок. В защиту официальной точки зрения выступили из числа востоковедов академики Николай Иосифович Конрад и Михаил Александрович Коростовцев (1900 — 1980), доктора исторических наук Григорий Федорович Ильин (1914 — 1985), Илья Яковлевич Златкин (1898—1990), Афанасий Гаврилович Крымов (1905 — 1988), В.Н. Никифоров, античники Михаил Маркович Слонимский и Валентина Дмитриевна Неронова, а также еще целый ряд других исследователей.

Согласно И.M. Дьяконову, всем им было совершенно ясно, что древневосточное общество не было рабовладельческим. Спрашивается, чем же объяснить такую их позицию? Нельзя сказать, что они выступали за страх (в то время за защиту концепции азиатского способа производства не только уже не «сажали», но даже и с работы не выгоняли), хотя, может быть, и не всегда за совесть.

Начавшаяся в 1964 г. дискуссия о характера общественного строя Древнего Востока в начале 70-х годов была насильственно прервана. В адрес противников ортодоксальной точки зрения начали звучать угрозы. Так, например, заведующий отделом общих проблем Института востоковедения АН СССР Георгий Федорович Ким (1924 — 1989) в рецензии на книгу В.Н. Никифорова «Восток и всемирная история» (М., 1975) писал: «Большое место в книге занимают размышления автора о рабовладельческом обществе на Востоке. И это надо приветствовать, ибо особенно усиленным нападкам со стороны наших идеологических противников подвергается марксистское понятие рабовладельческой формации. Поскольку из всех классовых формаций она наиболее отдалена от пас, а изучение ее хуже обеспечено источниками, понятие рабовладельческого общества представляется буржуазным ученым слабым звеном в цепи учения о формациях. Отрицая существование рабовладельческого строя, они надеются опрокинуть все стройное здание материалистического толкования истории. Тем более отрицается ими рабовладельческий строй в странах Востока, где он имел свои особенности по сравнению с Европой. В то же время буржуазными социологами ставится под сомнение и факт существования феодализма в Азии и Африке. В этой связи перед марксистами, в первую очередь советскими историками, стоит важная задача обобщения накопленного материала по докапиталистической истории внеевропейских стран, объективного установления общего и особенного в развитии этих стран».

Формально вся эта инвектива направлена против буржуазных ученых. Но в действительности имелись в виду прежде всего советские ученые, выступавшие с критикой утвердившихся в нашей науке догм. Ведь именно они отрицали принадлежность обществ Древнего Востока к рабовладельческой формации, а некоторые из них шли дальше и ставили под сомнение или даже отрицали существование феодализма в Азии и Африке. Именно их фактически и обвиняли в стремлении «опрокинуть все стройное здание материалистического истории», именно их выступления приравнивались к «усиленным нападкам наших идеологических противников».

И чтобы создать впечатление, что речь идет вовсе не о отстаивании догм, а о защите научной истины против людей, не знающих истории и повторяющих буржуазные мифы, Г.Ф. Ким ссылается на авторитет таких ученых, как В.В. Струве, И.М. Дьяконов, Г.Ф. Ильин и других их единомышленников.

Раньше И.М. Дьяконов утверждал, что и древневосточное общество является рабовладельческим. Теперь же он категорически настаивает на том, что рабовладельческой формации вообще нигде и никогда не существовало. По его мнению, от этого понятия нужно раз и навсегда отказаться, даже применительно к античному обществу, хотя, как сам же он признает, в античности были и такие периоды, когда рабы играли ведущую роль в производстве.

Ранее И.М. Дьяконов пытался, хотя и крайне неудачно, критиковать понятия азиатского способа производства и азиатской формации. Теперь он делает вид, что таких понятий вообще не существует. Но отвергать понятие азиатского способа производства — значит ничего не понимать в природе древневосточного общества. Но это еще не все. Приписывая К. Марксу введение понятия «феодализм», что, как мы видели, совершенно неверно, он на этом основании требует отказа от понятия не только рабовладельческой, но и феодальной формации.

На примере работ И.М. Дьяконова особенно наглядно видно, что знать и понимать историю — это далеко не одно и тоже. Вряд ли могут быть сомнения в его обширных знаниях о всех сторонах жизни обществ Древнего Востока. Авот с пониманием этих обществ обстоит гораздо хуже. Но если он плохо понимает даже те общества, которые исследовал всю жизнь, то трудно ожидать от него проникновения в сущность мировой истории. Всякая подлинная философско-историческая концепция всегда предполагает одновременно и знание, и понимание всей мировой истории, причем последнее в данном контексте — главное.

В предисловии к книге И.М. Дьяконов пишет, что он не считает себя специалистом по истории средних веков и нового времени. Зато, как полагает автор, он профессионально знает всю предшествующую историю, не только всю древнюю, но и первобытную. К сожалению, однако, все, что сказано им о первобытности, представляет собой невероятное нагромождение ошибок. При чтении этих разделов невольно становится неловко за автора, который явно взялся не за свое дело. Увы, еще хуже обстоит с философско-историческими построениями автора.

В противовес когда-то бывшей официальной пятичленной схеме смены формаций И.М. Дьяконов выдвигает свою схему восьми фаз исторического развития. Эти фазы -первобытная, первобытнообщинная, ранняя древность, имперская древность, средневековье, стабильно-абсолютистское постсредневековье, капиталистическая, посткапиталистическая.

Формации в марксистской схеме выделены по одному единому признаку. Совершенно иначе обстоит дело у И.М. Дьяконова. Первая фаза отделена от второй по признаку формы хозяйства, вторая от третьей — по признаку отсутствия и наличия эксплуатации, третья от четвертой — по признаку отсутствия или наличия империй, наконец, «первым диагностическим признаком пятой, средневековой фазы исторического процесса является превращение этических норм в догматические и прозелитические...»95 Дьяконов И. М. Указ. раб., С. 69-70.и т.д.

Иначе говоря, вся периодизация И.М. Дьяконова построена с нарушением элементарных правил логики. Он непрерывно меняет критерий выделения фаз В результате членение на фазы приобретает чисто произвольный характер. Применяя подобного рода метод, можно выделить три фазы, а можно и тридцать три, и даже триста тридцать три. Все зависит от желания человека, который этим занимается. К науке все это никакого отношения не имеет.

Нелогичность пронизывает всю книгу И.М. Дьяконова. С одной стороны, например, автор видит важнейший, коренной недостаток всех существующих концепций исторического развития в том, что они построены на идее прогресса, а с другой, сам же выделяет восемь стадий поступательного, восходящего движения истории, т.е. сам строит свою схему на идее прогресса.

Самое же удивительное заключается в том, что отбрасывая то положительное, что есть даже в официальной марксистской схеме, не говоря уже о созданной самим К. Марксом, И.М. Дьяконов не только принимает, но доводит до абсурда ее линейно-стадиальную интерпретацию. Все страны, все зоны, все регионы развиваются одинаково и проходят одни и те же стадии развития. «Единство закономерностей исторического процесса, — пишет И.М. Дьяконов, — явствует из того, что они равно прослеживаются как в Европе, так и на противоположном конце Евразии — в почти изолированной островной Японии... и даже Южной Америке».

Для полноты картины стоит привести еще две цитаты. Первая: «Мы будем считать «средневековьем» в Европе период от III—V вв. н.э., в Китае от I в. н.э., в Японии с IX в. н.э. (в других регионах соответственно в пределах своих особых сроков) ». Вторая: «Фаза капитализма впервые наступает в странах Западной Европы и в Северной Америке. Все остальные страны мира, кроме Японии, не успели дойти до седьмой фазы и в начале — середине XIX в. все еще находились в шестой, а то и в пятой фазе. Это означало не абсолютную отсталость этих обществ, а лишь небольшое в общеисторическом масштабе запаздывание, обусловленное более или менее случайными или второстепенными причинами...». До такого не договаривались даже наиболее догматически настроенные марксисты.

Линейно-стадиальное понимание истории в любом его варианте, включая марксистский, линейно-формационный, начало вступать в противоречие с данными науки уже во второй половине XIX в. В первой половине XX в. оно окончательно стало анахронизмом. Концепция исторического развития И. М. Дьяконова появилась на свет даже не просто безнадежно устаревшей. Она была мертворожденной. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с развитием исторической и историософской мысли в XIX и XX веках.


  • Настоящие подписчики вконтакте.