Страницы истории

Новые данные исторической науки и линейно-стадиальное понимание истории

Кое-что о Древнем Востоке европейцы знали и раньше, но настоящее изучение его истории началось в Европе только в XIX в. Огромную роль сыграла в этом египетская экспедиция Наполеона Бонапарта, в которой приняли участие ученые, включая ориенталистов. Собранные материалы легли в основу вышедшего в 1809—1813 гг. грандиозного, состоявшего из 24 огромных томов, труда «Описание Египта». Тем самым в современный мир была введена почти совершенно неведомая ранее ему цивилизация.

Памятники Древнего Египта были описаны, но они молчали. Настоятельной необходимостью стала расшифровка иероглифической письменности. Этим делом занялись многие ученые, в частности врач и физик Томас Юнг (1773 — 1829), но решающий вклад был внесен Жаном Франсуа Шампильоном (1790 — 1832). В 1822 г. в «Письме к г. Дасье... относительно алфавита фонетических иероглифов...» (русск. перевод: Шампольон Ж.-Ф. О египетском иероглифическом алфавит. [М.-Л.], 1950) он изложил основы дешифровки древнеегипетской письменности. За этой работой последовали другие. Памятники Древнего Египта заговорили.

Почти одновременно в Египте начались раскопки, но они первоначально имели характер кладоискательства (Д.Б. Бельцони и др.). Важный сдвиг в изучении истории Древнего Египта связан с именем Рихарда Лепсиуса (1810 — 1884). Во время экспедиции 1843—1845 гг. он открыл много новых памятников и провел первые подлинные археологические раскопки. Но самое главное — Р. Лепсиус первым систематизировал все знания о прошлом Египта и тем самым сумел разглядеть за нагромождением руин древнюю историю этой страны. В 1849 г. в Берлине вышла его книга «Хронология Египта», за которой последовала «Книга египетских фараонов» (1850).

В 1850 г. в Египет приехал Огюст Мариэтт (1821 — 1881), которым положил начало систематическому изучению памятников древнеегипетской истории. Им был основан Египетский музей и до самой своей смерти он оставался бессменным директором Управления по делам египетских древностей и главным инспектором всех раскопок.

Почти одновременно с Египтом начались исследования и Месопотамии. В 1808 г. резидентом Ост-Индской компании в Багдаде был назначен Клавдий Джеймс Рич (1787 — 1820). Значительную часть своего времени он посвятил посещению древних городищ и сбору предметов старины. В 1811 г. К. Рич изучил руины Вавилона и описал их в работах, увидевших свет в 1812 и 1818 г.г. А 1820 г. он произвел археологическую разведку Куюнджика, где впервые обнаружил руины Ниневии. В целом К. Рич сделал для изучения древностей Двуречья все, что только можно было совершить, не предпринимая раскопок.

Первые систематические раскопки были предприняты в 1843—1846 гг. Полем Эмилем Ботта (1802—1870). Он начал с холма Куюнджик, но почти ничего не нашел. Зато в Хорсабаде он раскопал Дур-Шаррукин — резиденцию царя Саргона II (721—705 до н.э.). Так был открыт первый дворец ассирийских владык. В 1849—1850 гг. вышел пятитомный труд П. Ботта, в котором были детально описаны сделанные им находки. Стало ясным, что в Двуречье существовала не менее блистательная древняя цивилизация, чем в долине Нила.

Третий и четвертый тома труда П. Ботта содержали огромное число клинописных надписей. И они заговорили. Первый шаг к расшифровке клинописи был сделан еще в 1802 г. Георгом Фридрихом Гротенфендом (1775 — 1853). Следующие шаги были предприняты лишь через тридцать лет. Среди ученых, которые занимались расшифровкой клинописи, особо следует отметить Генри Кресвика Роулинсона (1810 — 1895). В 1837 г. он с опасностью для жизни скопировал знаменитую надпись царя Дария I на отвесной скале близ Бехистуна, а в 1846 г. представил перевод древнеперсидской части текста. Затем учеными были расшифрованы и две другие части надписи: эламская и вавилонская.

В 1846 г. Остин Генри Лайярд (1817 — 1894) начал систематические раскопки на холме Нимруд и нашел вторую после Ашшура столицу Ассирийской державы — Калах. Затем им была раскопана третья и последняя столица Ассирии — Ниневия. Вначале помощник а потом продолжатель дела О. Лайярда — Ормузд Рассам (1826 — 1910) нашел там знаменитую библиотеку царя Ашшурбанипала (668 — 626 до н.э.), содержавшую 30 тыс. глиняных табличек. Среди них Джорджем Смитом (1840 — 1876) был обнаружен и прочитан один из величайших памятников мировой культуры — эпос о Гильгамеше. Библиотека Ашшурбанипала оказалась ключом ко всей ассиро-вавилонской культуре.

Детальное изучение ассиро-вавилонских глиняных табличек привело ученых к выводу, что клинопись была создана не вавилонянами и ассирийцами, а более древним народом, говорившим на языке, отличном от ассиро-вавилонского. Такое предположение было сделано Эдвардом Хинксом (1792 — 1866), а в 1869 г. Юлиус (Жюль) Опперт (1825 — 1905) определил этот народ как шумеров. Как когда-то планета Нептун, шумерская цивилизация была первоначально открыта на кончике пера.

Спустя восемь лет Эрнест де Сарзек (1837—1901) начал раскопки в пустыне Телло и нашел шумерский город Лагаш. Было обнаружено огромное количество глиняных табличек с надписями на шумерском языке. В последующем выяснилось, что шумерская цивилизация возникла одновременно с египетской — в конце IV тысячелетия до н.э.

В 1870 г. Генрих Шлиман (1822 — 1890) приступил к раскопкам на холме Гисарлык и открыл цивилизацию Трои, начало которой восходило ко II тысячелетию до н.э. В 1876 г. он начал новые раскопки, в результате которых миру была явлена Микенская цивилизация, существовавшая на территории Греции задолго до античной эпохи.

В 1834 г. французский путешественник и археолог Шарль Феликс Мари Текстье (1802 — 1871) около деревни Богазкей в Малой Азии обнаружил развалины огромного города, принадлежавшего неизвестному народу. Спустя сорок с небольшим лет ирландский миссионер Уильям Райт и английский профессор Арчибальд Генри Сейс (1845 —1933), сопоставив эту и множество других сходных находок со свидетельствами Библии, пришли к выводу, что тридцать или сорок веков тому назад на Древнем Востоке наряду с египетской, вавилонской и ассирийской империями существовала еще одна великая держава — хеттская. Это положение было обосновано У. Райтом в статье, опубликованной в 1878 г., А.Г. Сейсом в лекции «Хетты в Малой Азии», прочитанной в 1880 г. Затем в 1884 г. вышла книга У. Райта, которая назвалась «Империя хеттов». Так были открыты хетты и заложены основы хеттологии.

Во второй половине XIX в. окончательно оформилась в составе исторической науки такая дисциплина, как история Древнего Востока, включавшая в свой состав прежде всего египтологию и ассириологию. В результате писаная история человечества почти удвоилась — к 27 векам добавилось еще 23. А характерной особенностью развития древневосточных обществ был циклизм — чередование периодов их расцвета и упадка, а то и просто гибели. Мимо этого не мог пройти ни один востоковед. Как правило, мало кто из них стремился создать свою философско-историческую концепцию, но объяснить причины этого явления пытались почти все.

Крупнейший французский египтолог Гастон Камиль Шарль Масперо (1846 — 1916) в труде «Древняя история народов Востока» (1875; русск. перевод с 4-го изд.: М., 1885) писал: «Существование восточных монархий обуславливалось всегда беспрестанными войнами и беспрестанными завоеваниями. Они не могут ни ограничиваться определенной территорией, ни оставаться в оборонительном положении. С прекращением расширения границ начинается их распадение; теряя свой завоевательный характер, они перестают существовать». На естественно возникающий вопрос о том, почему же прекращаются завоевания, Г. Масперо общего ответа не дает.

Когда же он рассматривает крушение Персидской державы, то пишет: «Но не народ был виною тому, что распадение Персии совершилось так быстро. Персы остались такими же, какими были первоначально — трезвыми, честными и бесстрашными, — только царствующая династия и окружавшие ее знатные роды до такой степени выродились, что спасение стало почти невозможно».

Крупный немецкий ассириолог Гуго Винклер (1863 — 1913) дает несколько иное объяснение крушению Персидской державы. «Правда, — пишет он, — персидское царство, как наследовавшее Вавилону, в противоположность грекам, владеет до известной степени высшей культурой; но оно дряхлеет, потому что не имеет носителей свежего народа. Жизненная сила греческого духа легко одержит над нею верх».

Выдающийся немецкий историк Эдуард Мейер (1855 —1930) в пятитомном труде «История древнего мира» (1884 —1902) также обращает внимание на циклический характер развития древневосточных обществ. Но он не ограничивается только Востоком. В работах «Экономическое развитие древнего мира» (1895; русск. переводы: СПб., 1898; М., 1910) и «Рабство в древнем мире» (1898; русск. переводы: СПб., 1899; М., 1907) он излагает и обосновывает концепцию циклического развития обществ Европы. Первый цикл, по его мнению, имел место в античную эпоху. Второй начался в Западной Европе в IV в. н.э. и пока не закончился.

Общество Гомеровской и Архаической Греции Э. Мейер характеризует как средневековое, основанное на крепостничестве. Оно было уничтожено в результате революций VII—VI вв. до н.э. На первый план вышли торговля и промышленность. Начавшийся период соответствует эпохе нового времени в Западной Европе с тем лишь различием, что место наемного труда занимает рабство. Но это рабство «стоит на равной линии со свободным трудом нового времени и выросло из тех же моментов, что и последний». Начиная со II в. н.э. роль рабства падает, и к IV в. снова воцаряется крепостничество. «Таким образом, — заключает Э. Мейер, — античная эволюция завершила свой кругооборот. Процесс развития возвращается к той же точке, из который он вышел: средневековый порядок вторично становится господствующим».

Взгляды Э. Мейера получили широкое распространение среди историков, в частности среди русских. Уже в 1900 г. античник Михаил Иванович Ростовцев (1870 — 1952) в работе «Капитализм и народное хозяйство в древнем мире» не только полностью принимал идею циклизма, но и отрицал возможность выделения стадий развития человечества в целом.

«Нам кажется, — писал в 1907 г. крупный русский медиевист Дмитрий Моисеевич Петрушевский (1863 —1942), — что пора совсем оставить всемирно-исторические иллюзии, раз навсегда признав их уже отошедшим в прошлое культурным фактом, и центр тяжести научных интересов окончательно перенести на изучение именно этих внутренних процессов, развивавшихся и развивающихся в человеческих обществах, на их социологическое изучении; пора окончательно расстаться с идеей единого и единственного процесса, какой будто бы представляет собой история обществ древнего и нового мира, и окончательно утвердится в мысли, что здесь мы имеем дело не с единым и единственным процессом, а с целым множеством аналогичных процессов, сравнительное изучение которых, щепетильно внимательное к индивидуальным особенностям каждого из них, и составляет содержание науки всеобщей истории, ставящей себе чисто социологические цели выяснения механики общественного процесса, как такового, и законов, по которым он развивается. Пока традиции всемирной истории сами окончательно не станут достоянием истории, пока они будут сохранять свое в исторической науке, до тех пор этой последней трудно будет окончательно стать на чисто-научную точку почву».

Нетрудно заметить, что именно к идеям Э. Мейера уходят своими корнями рассмотренные выше исторические построения П.И. Кушнера и B.C. Сергеева.

Переход к детальному исследованию истории Востока был движением исторической науки не только в глубь, но и в ширь. Расширился не только временной, но и пространственный кругозор историков. Раньше они занимались в основном лишь Европой. Теперь в сфере их внимания оказалась часть Африки и почти вся Азия.

Заниматься историки стали изучением не только самых древних классовых обществ Азии, но также и историей стран Востока в античное, средневековое и новое время. И здесь их ожидал сюрприз. Оказалось, что общества Востока в античное время не были античными в привычном понимании этого слова, т.е. рабовладельческими, и что эти же общества в средневековую эпоху не были средневековыми в привычном смысле этого термина, т.е. феодальными.

И переход к новому времени на Востоке вовсе не означал зарождение там капитализма. Все в большей степени становилось ясным, что нигде на Востоке капитализм не возник в результате самостоятельного развития тамошних обществ. Он был туда привнесен извне — из Западной Европы. Унитарно-стадиальная концепция в ее линейно-стадиальном варианте стала разваливаться на глазах.

Идеи циклизма получили такое широкое распространение, что получили выражение и в поэзии. Р. Киплинг в стихотворении «Города, троны и славы» писал:

Грады, троны и славы

Этой Земли,

Как полевые травы,

На день взросли.

Вновь цветы расцветают,

Радуя глаз,

Вновь города из руин возникают

На миг, на час.