Страницы истории

Концепции модернизации

Капиталистические общества давно уже было принято называть европейскими (хотя при этом имелась в виду обычно Западная Европа и США), западными, а с некоторых пор было ясно, что в современную эпоху существует множество обществ, которые относятся к другому типу. Их обычно называли восточными, традиционными, аграрными. Столь же ясным было, что в традиционных (премодерных) обществах идет процесс индустриализации, возникновение «национальных» рынков, усвоения западной культуры и т.п., т.е. происходит их движение по пути, ведущему к превращению в подобные западному. Этот процесс обычно называли европеизацией, или вестернизацией. Он был замечен сравнительно давно, но он не столько изучался, сколько описывался. Примером может послужить работа Джеймса Харви Робинсона «Испытание для цивилизации: Очерк развития и всемирной диффузии наших сегодняшних институтов и идей» (1926).

По-настоящему названный процесс развернулся лишь после Второй мировой войны, что прежде всего было связано с крушением колониализм и возникновением в Азии, Африке и Океании множества молодых независимых государств, находившихся на значительно более низких стадиях общественного и культурного развития, чем страны Западной Европы и Северной Америки. В этих условиях необычайно остро встал вопрос о путях их дальнейшего развития, что предполагало детальное изучение социально-экономической и политической структуры этих стран. Это, кстати, послужило причиной бурного развития в 60 —70-е годы научной дисциплины, исследующей, во-первых, социально-экономические отношения доклассовых обществ, во-вторых, экономику традиционного крестьянства, которая на Западе получила название экономической антропологии, а у нас —экономической этнологии.

Протекавший в странах «третьего мира» процесс развития привлек к себе всеобщее внимание и стал детально разрабатываться учеными самых разных специальностей (экономистами, социологами, политологами и т.п.). Именнотогда за ним закрепилось название модернизации. Возникло множество концепций этого процесса. В разных концепциях модернизация понималась далеко не одинаково.

Некоторые ученые под модернизацией понимали подтягивание неразвитых стран до уровня развитых, которое происходило в результате распространения (диффузии) достижений передовых стран Запада среди отсталых обществ и усвоения их последними (аккультурации). Для них понятие модернизации было равнозначно понятиям европеизации, вестернизации. Так, например, трактовал модернизацию Даниел Лернер в книге «Уход традиционного общества: Модернизация Среднего Востока» (1958).

Но наряду с такого рода взглядом появилось значительно более широкое понимание модернизации. Сторонники его считали, что модернизация первоначально имела место в Западной Европе, а остальные страны, включая прежде всего государства «третьего» мира, в которых она уже развернулась или еще только разворачивается, просто-напросто с большим или меньшим запозданием повторяют путь, уже пройденный западными странами.

Возникло несколько вариантов широкого понимания модернизации. В основе их различия лежало выделение в качестве главного разных составляющих этого процесса. Все исследователи обращали внимание на комплексный характер процесса модернизации. «Мы, — писал американский социолог Нейл Смелзер, — употребляем термин «модернизация» для характеристики сложной совокупности перемен, происходящих почти в каждой части общества в процессе его индустриализации. Модернизация включает постоянные перемены в экономике, политике, образовании, в сфере традиций и религиозной жизни общества. Некоторые из этих областей меняются раньше других, но все они в той или иной степени подвержены изменениям».

Как явствует из данного высказывания, ведущим среди всех названных процессов Н. Смелзер считал индустриализацию. Такого мнения придерживались многие исследователи. Поэтому важнейшей задачей науки они считали создания концепции индустриализации, а тем самым и теории экономического прогресса.

Самая известная такая концепция была создана американским экономистом Уолтом Уитменом Ростоу (р. 1916). Она была изложена в его нашумевшей в свое время книге «Стадии экономического роста. Некоммунистический манифест» (1960; русск. перевод: Нью-Йорк, 1961). В ней было выделено пять стадий экономического роста и вместе с тем развития общества.

В качестве первой стадии выступало традиционное общество: общество с ограниченными производственными возможностями, с преимущественно сельскохозяйственным производством, т.е. аграрное, иерархической социальной структурой, властью в руках земельных собственников, доньтонианским уровнем науки и техники. Вторая стадия — период создания предпосылок для подъема, или переходное состояние, третья — стадия подъема (взлета), четвертая — стадия быстрого созревания, пятая -век высокого уровня массового потребления.

Согласно взглядам У. Ростоу, в принципе все конкретные, отдельные общества должны в конечном счете пройти все эти стадии. В этом и заключается процесс модернизации. Впервые этот процесс начался в Великобритании. Она вступила в стадию подъема в 1783 г., а в стадию зрелости в 1802 г. За ней последовали Франция -1830-1860 гг., Бельгия - 1833-1860 гг., США - 1843-1860 гг., Германия - 1850-1873 гг., Швеция - 1868-1890 гг, Япония - 1878-1900 гг., Россия - 1890-1914 гг., Канада - 1896-1914 гг. В Аргентине стадия подъема началась в 1935 г., в Турции - в 1937 г., в Индии и Китае - в 1952 г.

Сейчас США, пройдя через стадию зрелости, вступили в стадию массового потребления. Приблизились к пятой стадии и частично вошли в нее страны Западной Европы и Япония. СССР, Аргентина и Мексика находятся на стадии зрелого общества, страны Восточной Европы (прежде всего Югославия и Польша), Индия, Китай, Бразилия и Венесуэла — на стадии подъема. Большинство стран Среднего Востока, Юго-Восточной Азии, Африки и Латинской Америки сейчас переживают переходную стадию. В течение ближайших 60 лет большинство стран мира достигнет стадии зрелости. Китай и Индия вступят в нее в 2000-2010 гг.

Нетрудно заметить, что размещая страны по стадиям, У. Ростоу не принимает во внимания существующие в них системы социально-экономических отношений. Например, СССР и Аргентина в равной степени относятся к четвертой стадии. Игнорирует он и ставшее к тому времени привычным подразделение стран на «первый мир» и «третий мир». Одни страны «третьего мира» он относит ко второй стадии, другие к третьей, а некоторые — даже к четвертой. Он обращает внимание на другое деление социоисторических организмов: 1) страны, в которых отправным пунктом модернизации было традиционное общество, и 2) страны, в которых такого общества не было — европейские переселенческие колонии (США, Канада, Австралия, Новая Зеландия).

По Ростоу, движения вперед от первой стадии к последующим обычно происходили не вследствие внутреннего развития общества. Главным было внешнее давление со стороны более развитых обществ. Внешнее вторжение — в буквальном или переносном смысле — давало толчок к разложению традиционного общества или ускоряло уже начавшийся ранее процесс. Наиболее важной и могущественной силой модернизации был «реактивный национализм», который возникал как протест против вмешательства в дела данной страны более развитой нации. Так было в Германии и России.

Так обстояло дело и в колониях европейских государств. Метрополия с целью укрепления своего господства предпринимала меры, которые с неизбежностью вели к модернизации. В таком полумодернизированном обществе возникали различного рода группы и организации, ставившие своей целью освобождение от чужеземного власти. Добившись независимости страна вступала на путь модернизации.

Но если модернизация была результатом «увлекающего примера» более развитых обществ, то чем же тогда был вызван этот процесс в Великобритании, которая первая пошла по этому пути. В одном месте работы У. Ростоу объясняет это необычайно редким стечением множества совершенно независимых друг от друга обстоятельств — статистической случайностью в истории, которая, раз случившись, уже не могла быть обращена вспять. При этом он забывает, что сам же писал о вступлении всей Западной Европы в это время в переходный период.

В другом месте У. Ростоу относит Англию к числу стран, в которых модернизация была национальной реакцией на вторжение или угрозу вторжения более развитых держав. Англии угрожала могущественная Испания, выступавшая в союзе с Римской церковью, затем она оказалась в квазиколониальной зависимости от Голландии, и, наконец, в XVIII в. вступила в борьбу с более могущественной в то время Францией.

Таким образом, У. Ростоу понимал модернизацию не как только и просто процесс подтягивания отсталых стран к уровню, достигнутыми передовыми, а как процесс индустриализации и связанных с нею экономических, политических и социальных изменений вообще. Страны Запада вступили на путь модернизации давно и поэтому значительно продвинулись по нему. Теперь по этому пути предстоит пройти все остальным странам, отставшим от первых.

Концепция У. Ростоу — ярчайший пример линейно-стадиального понимания исторического развития. И недаром при классификации концепций модернизации ее нередко объединяли в одну группу с марксистским ортодоксальным пониманием истории. Действительно между концепций У. Ростоу и ортодоксальным марксистским взглядом на будущее отсталых стран было много общего. Официальная марксистская доктрина состояла в том, что отсталые страны застряли на стадии одной из докапиталистических общественно-экономических формаций, в большинстве случаев, —феодальной. И теперь каждой из них предстоит подняться на более высокую стадию исторического развития. Правда, при этом, в отличие от У. Ростоу, марксистские ортодоксы допускали, что эти отставшие страны могут подняться до самой высокой стадии, достигнутой к настоящему времени человечеством, минуя все промежуточные.

Чуть раньше У. Ростоу и одновременно с ним, примерно, такое же понимание модернизации развивалось в целом ряде работ, в частности в книге Уильберта Мура «Экономика и общество» (1955) и коллективной монографии Кларка Керра, Джона Данлопа, Фридерика Харбисона и Чарльза Майерса «Индустриализм и индустриальный человек» (1960).

Широкое понимание модернизации вскоре стало господствующим. Но в целом ряде более поздних работ, в частности, в книгах Шмуэля Ноаха Эйзенстадта (Эйзештадта) «Модернизация: Протест и изменение» (1966) и Сирила Блэка «Динамика модернизации: Сравнительное исследование истории» (1966), центр тяжести был перенесен с индустриализации на становление капиталистических социально-экономических отношений. В результате модернизация стала по существу трактоваться как процесс генезиса капитализма.

Так как капитализм возник в Западной Европе, то мнению Ш. Эйзенстадта, именно там нужно искать истоки модернизация. Она началась там в XVI—XVII вв., в Англии, например, при Тюдорах, в Голландии при Вильгельме Молчаливом. В отличие от У. Ростоу, придававшего огромное значение внешнему толчку, Ш. Эйзенштадт считал, что в Западной Европе, в отличие от других регионов мира, «первый исторический процесс модернизации развивался главным образом через трансформацию и действие различных внутренних сил и лишь в крайне незначительной степени под влиянием внешних событий».

Исходя из этого, III. Эйзенстадт давал свое определение модернизации. «Исторически модернизация, — писал он, — есть процесс изменений, ведущих к тем типам социальных, экономических и политических систем, которые сложились в Западной Европе и Северной Америке в период между XVII и XIX веками и распространились на все страны и континенты». Ш. Эйзенстадт придавал модернизации огромное значение. «Модернизация и стремление к модерности (modernity) — подчеркивал он, — вероятно наиболее сверхнаправляющая и наиболее всепроникающая черта современной мировой сцены.»184 Ibid.

Таких же взглядов придерживался и С. Блэк, который характеризовал модернизацию как «величайшую революционную трансформацию человечества» равную по значению двум другим великим революционным переворотам: возникновению человека и переходу от примитивных обществ к цивилизованным».

Если У. Ростоу рассматривал общества, которые было отправными пунктами модернизации (традиционные, или феодальные, общества) как сравнительно одинаковые, то Ш. Эйзенстадт выделял несколько разных форм таких обществ: феодальное или абсолютистское государство с развитыми городскими центрами в Западной Европе; авторитарное государство и менее урбанизированное общество в Восточной Европе; олигархически-завоевательные общества в Латинской Америке; централизованное феодальное общество в Японии; имперская система в Китае.

В последующем идея разнообразия премодерных обществ получила довольно широкое признания. В какой-то степени с этим связано возникновение концепции конвергенции (К. Керр, С.П. Хантингтон, Д. Голдроп), суть которой состояла в том, что каковы бы ни были исходные формы премодерного общества процесс модернизации неизбежно ведет к единству. «Модернизация, — писал С. Хантингтон, — это процесс, ведущий к однородности. Если традиционные общества невероятно разнообразны и объединяет их только отсутствие современных черт, то модерные общества обладают одинаковым набором основных качеств. Модернизацияпорождаеттенденциюксходствуобществ». Но концепция конвергенции в основном использовалась не столько в отношении стран третьего мира, сколько для характеристики будущего развития стран первого (западного) и второго («социалистического») миров.

В 50 — 60 годы в господствующих теориях модернизация чаще всего определялась как процесс, которые в свое время имел место и в Западной Европе. Но так как он там давно завершился, то практически все их авторы, обращаясь к современности, имели в виду в основном страны «третьего мира», а нередко также и социоисторические организмы «второго мира», не исключая и СССР. В результате широкое понимания модернизации сосуществовало с узким. Чтобы различить эти два значения, процессы, протекающие странах, отстававших от Запада, нередко стали называть запаздывающей или догоняющей модернизацией. Этот термины получили в последние десять лет широкое распространение и в нашей литературе.

В одних концепциях модернизации, или движения от традиционного общества к модерному, трактовалась как процесс объективный. В других концепциях модернизация рассматривалась прежде всего в качестве особого рода политики, проводимой верхами премодерных обществ. Лидеры или элита неразвитых стран, обеспокоенные их отсталостью, выбрав в качестве образца ту или иную развитую страну (или несколько) вырабатывают планы движения в избранном направлении и прилагают усилия с тем, чтобы добиться реализации намеченной цели. Эти лидеры или элита — главная сила, обеспечивающая модернизацию. Преобразования начинаются «сверху». Желая заручиться поддержкой снизу, лидеры организуют пропагандистские компании, объясняя массам огромные выгоды модернизации.

Широкое понимание модернизации было теоретический основой самых радужных прогнозов развития стран «третьего» мира. Так как в отставших («развивающихся») странах идут абсолютно те же самые процессы, что происходили когда-то на Западе, то и результаты будет абсолютно такими же. Как считалось в 50 —60-е годы, все страны «третьего» мира в ближайшем времени догонят по основным показателям страны Запада. Они станут индустриальными государствами с высоким уровнем развития производства, науки, образования, культуры. Все они покончат с нищетой и обеспечат своим гражданам достойный уровень жизни. В них воцарится демократия, будут соблюдаться все права человека.

Однако вскоре все эти прогнозы и порожденные ими надежды стали рушиться. Экономический рост в отсталых странах шел крайне низкими темпами, а со временем во многих из них стал все больше замедляться. И даже там, где этот рост был значительным, он не только не вел к уменьшению нищеты населения, а наоборот, сопровождался ее возрастанием. Продолжал резко возрастать разрыв в уровне экономического развития между передовыми и отсталыми странами. Отсталость не только не сокращалась, но, наоборот, увеличивалась.

Появилась масса работ, в которых в которых давалась картина ужасающего положения большинства стран «третьего мира». Одной из них был трехтомный труд шведского экономиста Гуниара Карла Мюрдаля (1898 — 1987) «Драма Азии» (1968; русск. сокращ. перевод: Современные проблемы «третьего мира». М., 1972) с подзаголовком «Исследование о бедности наций». Тем самым он противопоставил и свой труд, и реальное положение изучаемых им стран классическому труду А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства наций», написанному на материалах экономики Западной Европы, прежде всего Англии.

В результате линейно-стадиальные концепции модернизации с середины 60-х годов начали подвергаться самой резкой критике и в 70-е годы сошли со сцены. Начали отказываться от них и былые их горячие приверженцы. В этом отношении примечательно название опубликованной в 1970 г. статьи уже известного нам Ш. Эйзенстадта — «Крах модернизации». А статья американского экономиста Иммануэля Валлерстайна (Уоллерстайна), занимавшегося проблемами Африки, называлась еще хлеще — «Модернизация: Requiescatinpace» (1976) (Слова произносимые над гробом или в память умершего: Да почиет в мире.)

Концепции, в которых упор делался на внутрисоциорные, межстадиальные, «вертикальные», не проливали света на ситуацию, сложившуюся в мире. Поэтому стал неизбежным перенос внимания на межсоциорные, синхронные, «горизонтальные» связи. Возникли и получили распространение концепции, которые, в которых эти связи стали специально разрабатываться. К числу их прежде всего относятся концепции зависимости (или зависимого развития) и т.н. мир-системный подход.