Страницы истории

Ж. Тюрго, Г. Мабли, Г. Рейналь, И. Гердер, И. Кант, И. Фихте, Вольней

В XVIII в. идея исторической эстафеты встречается в труде А.Р.Ж. Тюрго «Последовательные успехи человеческого разума» (1750; русск. перевод: Избранные философские произведения. М., 1937). «Мы видим, — писал он, — как зарождаются общества, как образуются нации, которые поочередно господствуют и и подчиняются другим. Империи возникают и падают; законы, формы правления следуют друг за другом; искусства и науки изобретаются и совершенствуются. Попеременно то задерживаемые, то ускоряемые в своем поступательном развитии, они переходят из одной страны в другую».

Сходные взгляды излагал Г.Б. де Мабли в книге «Об изучении истории» (1755; русск. перевод: М., 1993). «Именно в Азии, которая заложила первые основы общества, — писал он, — законы с самого начала принесли безопасность и спокойствие. Вы видите, как возникают в одно и то же время могущественные империи Ассирии, Вавилона и Египта, между тем как остальная земля еще пребывает в варварстве. Наконец цивилизация переносится в Европу и вскоре населяются средиземноморские берега Африки». Идея исторической эстафеты присутствует в уже упоминавшемся труде Г.Т.Ф. Рейналя «Философская и политическая история учреждений и торговли европейцев в обеих Индиях» (1770;1780).

Глобально-стадиальный подход к всемирной истории довольно четко проступает в труде Иоганна Готфрида Гердера (1744 — 1803) «Идеи к философии истории человечества», который выходил отдельными частями с 1784 по 1791 годы (русск. перевод: М., 1977). И. Гердер рассматривал человечество как единое целое, но состоящее из множества частей. Эти части — нации или пароды, каждый из которых обладает особым, только ему присущим характером. Идея единства человечества органически сочеталась у него с идеей единства мировой истории, которую он рассматривал как процесс восходящего, поступательного развития.

Самые древние государства мира сложились у подножья великих гор Азии. Историю Востока И. Гердер начинает с Китая, который в то время считался первым очагом цивилизации. За ним идут страны Индокитая, Корея, Япония, Тибет и, наконец, Индия. Затем наступает очередь государств и народов Ближнего Востока: Вавилона, Ассирии, Халдейского царства, индийцев, персов, Финикии и Карфагена. Завершается этот обзор Египтом.

От Востока И. Гердер переходит к Греции, за которой следует Рим. Подводя после этого предварительные итоги своему обозрению всемирной истории, И. Гердер пишет: «...Одна цепь культуры соединяет своей кривой и все время отклоняющейся в сторону линией все рассмотренные у нас нации, а также все, которые только предстоит рассмотреть».

В последующих разделах он рассматривает народы Западной и Восточной Европы, варварские королевства, возникшие на развалинах Западной Римской империи, арабские государства, и, наконец, снова обращается к истории Западной Европы в средние века. Произведение И. Гердера обрывается на 20 книге. Завершить его автору помешала смерть. До нас дошел лишь план следующих пяти книг, которые должны были составить пятую часть работы.

К глобально-стадиальному пониманию истории склонялся и великий немецкий философ Иммануил Кант (1724—1804). В своей небольшой работе «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784; русск. перевод: Соч. в 6-ти т. Т. 6. М., 1966) он отстаивает взгляд на историю человечества как единый процесс поступательного, восходящего развития. Отмечая, что Рим поглотил греческое государство, а затем сам погиб под натиском варваров, И. Кант в то же время особо подчеркивает, что греки оказали огромное влияние на римлян, а те в свою очередь на варваров. По его мнению, если все это учесть, то «будет открыт закономерный ход улучшения государственного устройства».

«Далее, — пишет он, — если только повсеместно обращать внимание на гражданское устройство, на его законы и внешние политические отношения, поскольку они благодаря тому доброму, что содержалось в них, в течение долгого времени способствовали возвышению и прославлению народов (и вместе с ними также наук и искусств), в то время как то порочное, что было им присуще, приводило эти народы к упадку, однако же так, что всегда оставался зародыш просвещения, который развиваясь все больше после каждого переворота, подготовлял более высокую ступень совершенствования, — то, я полагаю, будет найдена путеводная нить, способная послужить не только для объяснения столь запутанного клубка человеческих дел... но и для открытия утешительных перспектив на будущее...».

Глобально-стадиальный подход к истории совершенно отчетливо проявляется в работе другого крупного немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте (1762 — 1814) «Основные черты современной эпохи» (1806; русск. перевод; СПб., 1906; Соч. в 2-х т. Т. 2. СПб., 1993; И. Г. Фихте. Несколько лекций о назначении ученого. Назначение человека. Основные черты современной эпохи. Минск, 1998).

В 1791 г. в Париже французский просветитель и ориенталист Константен Франсуа Шосбеф, более известный под псевдонимом Вольней (1757 — 1820), опубликовал работу «Руины, или размышления о расцвете и упадке империй» (русск. перевод: Вольней. Избранные атеистические произведения. М., 1962) Назвать концепцию Вольнея глобально-стадиальной нельзя. Но идея исторической эстафеты в его работе не только присутствует, но и сочетается с глубоким убеждением в том, что постоянные взлеты и падения империй нисколько не исключают восходящего в целом развития человечества. «Моя мысль, — писал Вольней, — следовала за изменчивым ходом истории, которая поочередно передавала скипетр власти над миром различным народам, так отличавшимся один от другого своими религиозными верованиями и нравами, начиная от народов древней Азии до новейших народов Европы».

В работе немецкого философа, критика, языковеда Фридриха Шлегеля (1772 — 1829) «Философия истории» (1829; на русск. языке опубликован лишь небольшой фрагмент в книге: Шлегель Ф. Эстетика. Философия. Критика. Т. 2. М., 1983) тоже присутствует идея эстафетности. Но отнести его концепцию к числу глобально-стадиальных, или даже эстафетно-стадиальных вряд ли возможно. По крайней мере в современную эпоху человеческое общество по Шлегелю скорее регрессирует, чем прогрессирует. В поэзии, например, наблюдается полный «упадок вкуса». Поэтому сейчас философия истории, по Шлегелю, есть «род социальной патологии, которая рассматривает человечество как опасного больного, состояние которого делается с каждым днем все хуже и хуже».