Страницы истории

Создатели теоретических систем: А. Смит и Д. Рикардо

Несмотря на достижения названных выше, а также целого ряда других экономистов, политическая экономия все же так и не стала в их трудах подлинной теоретической дисциплиной. Первая настоящая система политэкономии была создана Адамом Смитом (1723 — 1790) и изложена в его знаменитом «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776; русск. перевод: М., 1962). Книга эта прославила его имя. Знакомство с ней считалось необходимым не для одних лишь экономистов, но и для всех образованных людей, как в Западной Европе, так и за ее пределами. Россия не представляла исключения. Вероятно, всем знакомо, что писал великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) в «Евгении Онегине», характеризуя книжные симпатии и антипатии героя романа:

Бранил Гомера, Феокрита;

Зато читал Адама Смита

И был глубокий эконом,

То есть умел судить о том,

Как государство богатеет,

И чем живет, и почему

Не нужно золота ему,

Когда простой продукт имеет.

Отец понять его не мог

И земли отдавал в залог.

Другой крупнейший представитель английской (точнее было бы сказать британской, ибо А. Смит был не англичанином, а шотландцем) классической политической экономии — Давид Рикардо (1772-1823), основная работа которого носит название «Начала политической экономии и налогового обложения» (1817; русск. перевод: Соч. Т. 1. М., 1955). В трудах этих выдающихся ученых политическая экономия выступила как истинная наука о системе капиталистических экономических отношений.

В центре внимания А. Смита и Д. Рикардо было, конечно, не обращение, а производства, причем как земледельческое, так и промышленное. Но они, как все вообще политэкономы, занимались исследованием не собственно производства, а той общественной формы, в которой оно осуществлялось, т.е. системы социально-экономических отношений. В их трудах получила глубокую разработку трудовая теория стоимости.

И если А. Смит допускал отступления от нее, то Д. Рикардо был последователен до конца. Как утверждал он, определение стоимости рабочим временем есть абсолютный, всеобщий закон. Но и Д. Рикардо не смог раскрыть тайну прибавочной стоимости, хотя и понимал, что капиталист забирает у рабочего часть стоимости, созданной его трудом. В трудах А. Смита и Д. Рикардо рыночный закон стоимости окончательно выступил как регулятор, координатор и двигатель общественного производства.

Отношения распределения национального дохода, а не обмена товарами, — важный объект исследования у А. Смита, и главный у Д. Рикардо. «Определить законы, которые управляют этим распределением, — писал последний, — главная задача политической экономии. Как ни обогатили эту науку исследования Тюрго, Стюарта, Смита, Сэя, Сисмонди и др., все-таки объяснения, которые они дают относительно естественного движения ренты, прибыли и заработной платы, весьма мало удовлетворительны».

Исследование отношений по распределению национального дохода привели к открытию классов, на которые распадалось капиталистическое общество. «Весь годовой продукт земли и труда каждой страны, или, что то же самое, вся цена этого годового продукта — писал А. Смит, — естественно, распадается, как уже было замечено, на три части: ренту с земли, заработную плату труда и прибыль на капитал — и составляет доход трех различных классов народа: тех, кто живет на ренту, тех, кто живет на заработную плату, и тех, кто живет на прибыль с капитала. Это три главных, и первоначальных класса в каждом цивилизованном обществе, из дохода которых извлекается в конечном счете доход всякого другого класса».

Иногда взгляды А. Смита и Д. Рикардо на общественные классы характеризуют как распределительную концепцию классов, подчеркивая, что в основу классового деления ими была положена не собственность на факторы производства вообще, на средства производства прежде всего, а лишь распределение общественного продукта. Согласиться с этим нельзя.

Как явствует из приведенной цитаты, А. Смит прекрасно видел, что в основе распределения национального дохода лежало распределение факторов производства. В основе получения ренты лежала собственность на землю, в основе получения прибыли — собственность на капитал, т.е. на средства производства, заработную плату получали люди, которые могли предложить лишь свой труд.

Со всей отчетливостью это было сформулировано Д. Рикардо, который писал: «Продукт земли — все что получается с ее поверхности путем соединенного приложения труда, машин и капитала, — делится между тремя классами общества, а именно: владельцами земли, собственниками денег или капитала, необходимого для ее обработки, и рабочими, трудом которых она обрабатывается».

Уже А. Смит понимал, что между интересами капиталистов и рабочих нет совпадения. «Размер обычной заработной платы, — писал он, — зависит повсюду от договора между этими сторонами, интересы которых отнюдь не тождественны. Рабочие хотят получать возможно больше, а хозяева хотят давать возможно меньше. Первые стараются договориться, чтобы поднять заработную плату, последние же — чтобы ее понизить».

Эта мысль получила дальнейшее развитие в трудах Д. Рикардо. Выявив, что земельная рента представляет собой вычет из прибыли капиталиста, Д. Рикардо, по существу, свел три класса капиталистического общества к двум основным. А далее им был четко сделан вывод об обратной зависимости прибыли и заработной платы. Стоимость национального дохода распадется на заработную плату и прибыль (включая ренту). Увеличение прибыли капиталиста достигается за счет уменьшение заработной платы, возрастание заработной платы означает сокращение прибыли.

Отсюда у Д. Рикардо вытекает вывод о принципиальной противоположности классовых интересов буржуазии и пролетариата. Недаром один из позднейших критиков Д. Рикардо назвал его теорию системой раздора и вражды между классами. Но сам Д. Рикардо никакого прямого вывода о неизбежности классовой борьбы не сделал. Понятие классовой борьбы отсутствует как у А. Смита, так и у Д. Рикардо.

Вполне понятно, что и А. Смит, и Д. Рикардо рассматривали экономические отношения как объективные, как не только не зависящие от сознания и воли людей, но, наоборот, определяющие их сознания и волю, по крайней мере, в сфере обращения и производства. У них не было сомнения в объективности экономических законов.

Как подчеркивал А. Смит, каждый капиталист «преследует лишь собственную выгоду, причем в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения; при этом общество не всегда страдает от того, что эта цель не входила в его намерения. Преследуя свои собственные интересы, он часто более действительным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это». Под невидимой рукой А. Смит понимает здесь стихийное действие объективных законов капиталистической экономики.

Когда классики британской политической экономии окончательно пришли к выводу об объективном характере экономических отношений, то перед ними, пусть не в явной форме, встал вопрос: а почему в Англии и не только в ней существуют именно такие, а не иные экономические отношения? И ответ был довольно прост: потому что иных экономических отношений быть не может. Они существовали всегда, ибо вытекают из самой природы человека.

Охарактеризовав огромное прогрессивное значение разделения труда, А. Смит писал: «Разделение труда, приводящее к таким выводам, отнюдь не является результатом чьей-либо мудрости, предвидевшей и осознавшей то общее благосостояние, которое будет порождено им; оно представляет собой последствие — хотя очень медленно и постепенно развивающееся — определенной склонности человеческой природы, которая отнюдь не имела ввиду такой полезной цели, а именно склонности к торговле, к обмену одного предмета на другой. В нашу задачу в настоящий момент не входит исследование того, является ли эта склонность одним из основных свойств человеческой природы, которым не может быть дано никакого дальнейшего объяснения, или, что представляется более вероятным, она является необходимым следствием способности рассуждать и дара речи? Эта склонность обща всем людям и, с другой стороны, не наблюдается ни у какого другого вида животных...».

Нарисовав в своей работе картину исторического развития от падения Западной Римской империи до своего времени, упомянув о существовании у древних греков и римлян рабства, а в средневековой Западной Европе — крепостных крестьян, А. Смит тем не менее упорно утверждает, что в каждом цивилизованной обществе всегда существуют одни и те же классы: получателей земельной ренты, получателей прибыли на капитал и людей, живущих на заработную плату.

Буржуазное общество он считает единственно возможным, естественным и вечным. Исключение он делает лишь для «первобытного состояния», которое казалось ему почти что мифом. Насколько можно его понять, оно представлялось ему обществом с частной собственностью, разделением труда и обменом, но без классов.

В английском обществе второй половины XVIII в. капиталистические отношения были гораздо более развиты, чем во Франции того же времени. Это позволило А. Смиту (1723 — 1790) значительно глубже проникнуть в сущность капитализма, чем его современнику Ж. Тюрго (1727 —1781). Однако этот прогресс обернулся и известным регрессом. Следствием экономической отсталости Франции, которая выражалась, в частности, и в существовании в ней докапиталистических экономических отношений, было признание Ж. Тюрго бытия и иных, кроме капиталистической, экономик. Безраздельное же господство в Англии капиталистических отношений привело А. Смита ко взгляду на буржуазные отношение как на единственно возможные.

Сходных взглядов придерживалось и большинство последующих экономистов. Однако с накоплением знаний им становились все труднее игнорировать существование и других, кроме капиталистической, экономических систем. Многими из них выход был найден опять-таки в той же человеческой природе. Люди склонны не только обмениваться, но и прибегать к насилию. И в результате применения силы единственная естественная экономическая система могла быть искажена или даже полностью разрушена, заменена на время неестественной, извращенной, искусственной системой.

Как писал по этому поводу К. Маркс «Экономисты употребляют очень странный прием в своих рассуждениях. Для них существуют только два рода институтов: одни — искусственные, другие — естественные. Феодальные институты — искусственные, буржуазные — естественные. В этом случае экономисты похожи на теологов, которые тоже устанавливают два вида религий. Всякая чужая религия является выдумкой людей, тогда как их собственная религия есть эманация бога».

Одна из попыток обосновать естественность и незыблемость капиталистических отношений была предпринята в самое последнее время в нашей стране известным «демократическим» т.е. буржуазным, публицистом Львом Михайловичем Тимофеевым в целом ряде сочинений, прежде всего в книге «Институциональная коррупция. Очерки теории» (М., 2000). Суть его рассуждений довольно проста. Всегда, в любые эпохи людям был присущ совершенный одинаковый здравый смысл. «Здравый смысл, — пишет автор, — это неуловимое, но фундаментальное свойство личности, приводящее ее — и обеспечивающее принадлежность — к очевидному всеединству человечества, всеединому опыту человечества. Этот опыт не знает временного фактора. Он метафизичен и абсолютен. Он единожды и навечно дан Господом — на всю историю человечества».

Этот здравый смысл с неизбежностью требует строго определенных отношений — отношений даже не просто частной собственности, но рыночных, капиталистических. Большевики, взяв власть в 1917 г., силой, путем репрессий навязали российскому обществу совершенно чуждую здравому человеческому смыслу коммунистическую доктрину и тем оторвали его от исторического опыта человечества. Но здравый смысл все равно восторжествовал — в форме теневой экономики, коррупции. Поэтому коррупция в российском обществе должна не осуждаться безоговорочно, как это делается, а «рассматриваться как явление положительное разумное, как проявление здравого смысла в экономическом поведении человека». Нетрудно понять реальные истоки концепции Л.М. Тимофеева. Они диктуются стремление оправдать современную коррупцию и современных российских коррупционеров. Последние — не преступники, а носители общечеловеческого здравого смысла. Поэтому они достойны не осуждения, а прославления.

Нельзя не обратить внимание и на то, насколько деградировали взгляды современных защитников вечности капитализма. Если А. Смит искал естественные причины для существования рыночных отношений, то Л.М. Тимофеев апеллирует к богу, что выводит его концепцию за пределы науки.

Возвращаясь к классикам британской политической экономии, замечу, что даже Д. Рикардо, который жил уже в то время, когда в Англии развернулось движение луддитов, не пожелал заметить классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом. Этому помешала его классовая ограниченность. Но в Великобритании его времени были и такие мыслители, в том числе и среди экономистов, которые стояли на иной позиции. Именно они открыли классовую борьбу в капиталистическом обществе. Но произошло это не сразу.


  • Строительство бани в твери "Строительная компания ТверьСтройка".