Страницы истории

Переход от позднего ортокапитализма к позднейшему: следствия и причины

Поздний ортокапитализм, превративший большинство членов общества в обеспеченных людей, в то же время не только не устранил гигантского и постоянно увеличивающегося разрыва в имущественном положения разных групп населения, но и самой настоящей нужды и бедности.

Впечатляющая картина нищеты в одной из самых развитых стран Европы — Великобритании нарисована в целом ряде работ, из которых можно назвать книгу Пола Гаррисона «Внутри внутреннего города. Жизнь под нависшим лезвием» (1983). Как показывает автор, факты полностью опровергают мифы, которые навязываются пропагандой, а именно мифы об уничтожении абсолютной нищеты, о государстве всеобщего благоденствия, о бесклассовом обществе, о смешанной экономике и демократии в Англии.

Но все же, хотя при позднем ортокапитализме разрыв в имущественном положении самых верхов и остальной части общества, включая «средний класс», продолжал расти, положение среднего имущественного разряда в общем и целом улучшалось. Шло относительное обнищание, но не было абсолютного. Положение начало меняться, начиная, примерно, с середины 70-х годов XX в. Началось перерастание позднего ортокапитализма в позднейший.

С 1973 г. по 1994 г. реальный ВВП на душу населения в США вырос на 33%. Но одновременно реальная почасовая заработная плата рядовых работников упала на 14%, а реальная недельная заработная плата — на 19%. При этом чем меньше зарабатывали люди, тем больше снижались их заработки. У нижней квинтили (20%) рабочей силы заработки снизились на 23%, у следующей — на 21%. К концу 1994 г. реальные заработки вернулись к уровню конца 50-х годов. В среднем заработки снижались на 2,3% в год, причем с каждым годом темп падения заработков основной массы работников ускорялся.

Абсолютное обнищание на одном полюсе сопровождается абсолютным ростом богатства на другом. В течение 80-х годов весь прирост заработков у мужчин достался верхним 20%, причем 64% этого прироста пришлось на долю верхнего одного процента. Если же рассматривать не заработки, а доходы, то оказывается, что верхний 1% получил еще больше — 90% всего увеличениях доходов. Средний заработок 500 самых высокооплачиваемых управляющих в американских компаниях повысился с 35 до 135 средних заработков промышленных рабочих. К началу 90-х годов доля богатства, принадлежащего верхнему одному проценту населения удвоилась по сравнению с серединой 70-х годов (с, примерно, 20% до более чем 40%).

Процесс абсолютного обнищания основной массы работников и резкого возрастания имущественного неравенства, начавшийся в США, распространился на все остальные страны центра. По меньшей мере, с 1991 г. идет непрерывное снижение среднего дохода западных немцев.

Одновременно во всех странах Запада растет безработица. Сокращение числа рабочих мест нарастает лавиноподобно. «Перемещение производства в более благоприятные зоны, упрощение его структуры, массовые увольнения, — пишут известные немецкие публицисты, редакторы журнала «Шпигель» Г.-П. Мартин и X. Шуманн в книге «Западня глобализация. Атака на процветание и демократию» (1996; русск. перевод: М., 2001), — все это говорит о том, что высокопроизводительная и высокотехнологичная экономика оставляет обществу всеобщего благоденствия все меньше рабочих мест и делает его потребителей лишними людьми. Назревает экономическое и социальное потрясение неслыханных масштабов». Все это вызывает тревогу даже у людей, которые совсем недавно прославляли курс на неуклонное сокращение рабочих мест. Американский экономист и банкир Стивен Роуч в мае 1996 г. в письме клиентам своего банка писал: «Рабочую силу нельзя выдавливать вечно. Тактика бесконечного сокращения рабочей силы и урезания реальной зарплаты — это в конечном счете рецепт индустриального вымирания».

Постоянно растет тот слой людей, который некоторые экономисты именуют люмпен-пролетариатом. Одну из его составляющих принято именовать бездомными. В США в составе этой текучей массы за пять лет побывало 7 млн. Начавшаяся в в конце 70-х годов в Америке бездомность, получила распространение и в Западной Европе. Вторая составляющая люмпен-пролетариата, отчасти пересекающаяся с первой, — мужчины, не работающие и не имеющие права на пенсию по старости, живущие без видимого источника средств к существованию. Они были выброшены или сами вышли из нормальной экономики. В США их 5,8 млн человек. Особую, все время увеличивающуюся категорию составляют временные, нерегулярные работники, которые в общем получают половину того, что они получали бы на регулярной работе.

В целом в США число людей, живущих за порогом бедности, растет и составляет сейчас 20% населения. Фактически 37 млн. американцев не имеют медицинского страхования. Отношения доходов 20% состоятельного населения США и 20% бедного населения — 9:1. В целом же по последним данным в ортокапиталистическом мире 100 млн. людей живет ниже черты бедности, 100 млн. бездомных, 37 млн безработных и 200 млн. тех, кто не может рассчитывать, что перевалит за рубеж в 60 лет. Только в Германии насчитывается 4 млн безработных.

Другое следствие процесса абсолютного обнищания — сокращение слоя обеспеченных, знаменитого «среднего класса», о котором так любят говорить наши «демократические» экономисты и публицисты. Нижняя прослойка «среднего класса» медленно, но верно скатывается к нищете. «...Теперь среднему классу говорят, — пишет Л. Туроу, — что их прежние упования устарели. Все меньшее их число сможет иметь собственный дом. Они будут жить в непохожем мире, где неравенство будет расти и где реальные заработки большинства их будут снижаться. Прошла эпоха ежегодного роста заработной платы; они не могут надеяться на повышение уровня жизни ни для себя, ни для своих детей». В целом считает автор, к настоящему времени «неявный общественный договор», заключенный после второй мировой войны не просто расшатан, но по существу разрушен.

Одновременно с падением заработной платы на Западе начался и процесс «демонтажа» «государства всеобщего благосостояния». Идет непрерывное сокращение расходов на социальные нужды. Как пишут Г.-П. Мартин и X. Шуманн «после реформ социал-демократического столетия начинается контрреформация исторического масштаба; движение в будущее — это движение в обратном направлении». И центром этой «капиталистической контрреволюции» являются США.

Господствующий класс ортокапиталистического мира повсеместно перешел в контрнаступление и пытается отнять у трудящихся многое из того, что ими было завоевано в прошедшие десятилетия XX в. Такие попытки были предприняты во Франции, Италии, Германии, Англии, США и других ортокапиталистических странах. В США, например, принят закон о реформе вэлфера, который лишает многих американцев пособий по бедности. В Германии была предпринята попытка урезать на 20% пособия по болезни. Во Франции правое правительство, которое стояло у власти до 1997 г., встало на путь существенного сокращения государственных расходов на социальные нужды.

Под все эти изменения подводится идейное обоснование. Предвозвестниками и глашатаями перемен стали апологеты свободного капиталистического рынка вообще, монетаристы в первую очередь — Ф.А. фон Хайек, Л. фон Мизес, М. Фридмен. Они выражают взгляды той части буржуазии, которая не хочет мириться с перераспределением значительной доли общественного продукта в пользу трудящейся части общества и надеется повернуть колесо истории вспять.

Возрождаются взгляды, которые в свое время пропагандировали Дж. Таунсенд, Т. Мальтус и Г. Спенсер и суть которых в выживании наиболее приспособленных. Г. Спенсер был убежден, что долг экономически сильного — изгнать экономически слабого из жизни, что всякие спасительные социальные меры вредны, ибо они только затягивают и распространяют человеческие мучения, увеличивая население, обреченное в конце концов на голодную смерть. По существу те же идеи отстаивают сейчас многие современные авторы. Пример — сочинение Ричарда Дж. Херстейна и Чарльза Мюррея «Колоколообразная кривая. Интеллект и классовая структура в американской жизни» (1994), в которой утверждается, что люди, находящиеся на дне экономической системы, оказались там в силу своих личных недостатков и поэтому вполне заслуживают своей своей участи. Помогать им невозможно и ненужно. Иными словами, в ортокапиталистическом мире идет пропаганда каннибализма.

Характеризуя современную эпоху, Л. Туроу пишет: «Факты очевидны. Неравенство богатства и доходов повсюду растет. Реальные заработки значительного большинства падают. Растет люмпен-пролетариат, нежелательный в продуктивной экономике. Общественный договор между средним классом и американскими корпорациями разорван. Главное средство против неравенства, действовавшее в течение ста лет, -государство всеобщего благосостояния — начало отступать».

Многие авторы видят одну из причин перехода от позднего ортокапитализма к позднейшему в исчезновении угрозы со стороны социализма. «Без социального конкурента, — указывает Л. Туроу, — капитализм может поддаться соблазну игнорировать присущие ему внутренние недостатки. Этот соблазн уже проявляется в высоком уровне безработицы в индустриальном мире. Неудивительно, что когда угроза социализма исчезает, то повышается уровень безработицы, допускаемый для борьбы с инфляцией, быстро расширяется неравенство в доходах и богатстве и растет люмпен-пролетариат, отвергнутый экономической системой. Таковы были проблемы капитализма при его рождении. Он составляют часть системы. Они привели к рождению социализма, коммунизма, государства всеобщего благоденствия». «Когда исчезла угроза диктатуры пролетариата, — пишут Г.П. Мартин и X. Шуманн, имея ввиду крушение СССР и неополитарной мировой системы, — все силы были брошены на построение диктатуры всемирного рынка. Внезапно массовое участие рабочих в валовом национальном продукте стало выглядеть не более как уступкой, призванной в условиях «холодной войны» выбить почву из под ног коммунистической агитации».

Однако дело не только в исчезновении угрозы социализма, в крушении СССР и неополитарной мировой системы. Важнейшая причина происходящих в ортокапиталистическом мире изменений — глобализация. Возникновения глобальной финансовой системы сделало свободным перемещения капитала из страны в страну. Правительства государств утратили над ним контроль. И это дало огромную власть мировой предпринимательской и финансовой олигархии. Угрожая выводом капитала из национальной экономики и соблазняя его вложением в эту экономику, олигархи стали диктовать правительствам свои условия. Одно из них — снижение налогов на прибыль. На этот путь стали сейчас правительства всех ортокапиталистических стран. В ФРГ налоги на прибыль корпораций только с 1990 г. по 1995 г. снизились с 33% до 26% и в результате доходы государства из этого источника упали на 40%.

Наряду с таким средством снижения налоговых трат олигархи использовали и другие, в частности занижение суммы прибыли. БМВ, самая рентабельная автомобильная компания ФРГ, в 1988 г. сообщила налоговым властям о доходах в 545 млн марок. Через четыре года объявленная сумма прибыли снизилась до 31 млн. А в следующем году, несмотря на возросшую прибыль и неизменившиеся дивиденды, БМВ объявила об убытках от операций внутри страны и получила от налоговой службы компенсацию в 32 млн марок.

Свободное перемещение капитала сделало возможным появление оффшорных финансовых центров, которые стали использоваться для сокрытия полученной прибыли и вообще капитала. По данным Международного валютного фонда (МВФ), всего под сенью различных оффшорных карликовых государств «крутится» свыше 2 трлн долларов, недоступных странам, где эти деньги были сделаны.

Обычным делом стал нажим на правительства с тем, чтобы они представили корпорациям, желающим завести дело в данной стране, государственные субсидии. Так, например, в 1993 г. компания Даймлер-Бенц, которая сама не платит никаких налогов, получила свыше 500 млн марок из федерального исследовательского фонда.

Если учесть постоянное сокращение заработной платы основной массы трудящихся, а тем самым и налогооблагаемой базы, то нетрудно понять, что результатом деятельности олигархов было сокращение доходов государственных бюджетов. Это делало неизбежным сокращение и расходов, причем прежде всего за счет социальной сферы. Но олигархи подрывали «государство всеобщего благоденствия» не только таким образом, но и прямо, ставя в качестве необходимого условия вложения капитала в экономику страны сокращение социальных расходов. Другим немаловажным условием было снижение или даже полное прекращение расходов на защиту природной среды.

С тем, чтобы окончательно лишить государство возможности влиять на экономическую жизнь, корпорации требуют от правительств передачи в их руки всех ранее управляемых государством секторов экономики. Идет приватизация и дерегулирование почты и телефонной связи, электроэнергии и водоснабжения, воздушного сообщения и железных дорог.

Угроза вывода капитала и сокращения рабочих мест использовалась и для того, чтобы заставить рабочих и служащих смириться со снижением заработной платы и ухудшением условий труда. Рабочие и служащие предприятий тех или иных стран столкнулись теперь с силой глобальной капиталистической олигархии. И перед ней они оказались во многом беспомощными. Забастовки, которые ранее были действенным средством обуздания алчности хозяев, в новых условиях стали терять свою действенность. «Организациям трудящихся, в большинстве случаев национальным, — пишут Г.-П. Мартин и X. Шуманн, — противостоит корпоративный Интернационал, который в ответ на любые претензии прибегает к своему излюбленному и безотказно действующему средству — переводу производства за границу».

Государство в новых условиях потеряло не только валютный и налоговой суверенитет. Пошатнулась и его монополия и на насилие. Снятия ограничений на движение капитала способствовало необычайному росту экономической преступности. «Эксперты считают, — писали в 1996 г. Г.-П. Мартин и X. Шуманн, — что организованная преступность является сейчас наиболее растущей отраслью мировой экономики, ежегодно приносящей прибыль в 500 миллиардов долларов». Растет торговля наркотиками, угнанными автомашинами, оружием, перевоз нелегальных иммигрантов, незаконный временный труд, всевозможные виды контрабанды, охранный рэкет. Мощные гангстерские картели прибирают к рукам легальный бизнес и значительную часть государственного аппарата. Привычным делом стали заказные убийства. Судебные власти не способны ни добраться до подлинных организаторов экономической преступности, ни конфисковать активы преступных корпораций. В условиях существования глобальной финансовой системы и оффшорных зон «отмывание» криминальных денег — дело более чем легкое. «Если вы хотите отмыть доходы, нажитые нечестным путем, — откровенно признает немецкий банкир Фолькер Шрайб, —то в сегодняшнем мире это можно без проблем делать почти повсеместно».

Характеризуя общее положение на Западе, Г.-П. Мартин и X. Шуманн пишут: «Страны до сих пор наслаждавшиеся процветанием, сейчас пожирают социальную составляющую своей структуры даже быстрее, чем они уничтожают окружающую среду». В результате в массе населения крайне обостряется неуверенность и страх за свое будущее, который был заметен и на стадии позднего ортокапитализма. Но теперь он проявляется не только в уходе от действительности, но и в участие в различных формах борьбы. «На самом деле, — подчеркивают указанные авторы, — бунтуют не нищие; скорее, речь идет о страхе потерять свое положение, охватывающем в настоящее время средние слои общества и представляющем собой политическую бомбу замедленного действия, сила взрыва которой не поддается оценке».

Контрнаступление буржуазии в большинстве европейских стран встретило отпор со стороны трудящихся. Сокрушительное поражение потерпели в 80 —90-е годы правые силы в Великобритании, Франции и Германии, где к власти снова пришли партии, которые традиционно считались левыми: лейбористы, социалисты и социал-демократы.

Но если раньше социал-демократы, отказавшись от идеи уничтожения капитализма, в то же время стремились улучшить положение трудящихся в условиях продолжения существования этого общества, то теперь они стали послушными слугами ультраимпериалистов. Сейчас, например, стоящие у власти в Великобритании лейбористы готовятся ограничить бесплатность здравоохранения. Нельзя не напомнить и о той активной роли, которую сыграли лейбористское правительство Великобритании и социал-демократическое правительство Германии в организации агрессии против Югославии. Сейчас практически нет большой разницы в предвыборных программах либеральных буржуазных и социал-демократических партий.

В результате массы населения стран Запада все больше разочаровываются не только в буржуазных либералах, но и в социал-демократах. В условиях упадка влияния коммунистов, многие из которых фактически перешли на социал-демократические позиции, значительная часть западноевропейцев начинает поворачиваться к правым радикалам, нередко прямого фашистского толка. Это можно наглядно видеть на примере Австрии, где в 1999 г. социал-демократы потерпели поражение, а к власти пришла коалиция буржуазных либералов и неонацистов. Социалистические и социал-демократические партии отстранены за последние годы от власти в Испании, Португалии, Италии, Бельгии, Дании. Об этом говорят итоги первого тура президентских выборов во Франции 21 апреля 2002 г. Во второй тур наряду с правым Жаком Шираком вышел не лидер социалистов Лионель Жоспен, как это всеми ожидалось, а глава крайне правого «Национального фронта» Жан Мари Ле Пен. Поражение потерпели социалисты и на парламентских выборах 9 и 16 июня 2002 г.

Но одновременно в странах центра все чаще начинают проявлять себя силы, которые выступают под явно левыми знаменами против капиталистической глобализации. Эти выступления являются частью всемирного антиглобалистского движения, охватывающего и страны периферии.

Снова начинает возрождаться и набирать силу рабочее движение. В ответ на намерение правого правительства Сильвио Берлускони изменить в пользу капиталистов трудовое законодательство 18 марта по призыву профсоюзов была организована общенациональная однодневная забастовка, в которой приняли участие 13 млн человек. Вслед за этим 23 марта 2002 г на улицы Рима вышли с протестом против политики правительства почти 2 млн человек.

В мае 2002 г. немецкие металлурги провели забастовку, равной которой не было с 1930 г. Одновременно бастовали рабочие автомобильных заводов и электронных концернов. Немецкие профсоюзы, влияние которых на последние годы резко упало, встали на путь перестройки и активизации своей деятельности, о чем свидетельствует их последний съезд. Вообще в 2002 г. в отличие от прежних лет информационные агентства чуть ли не каждую неделю сообщают о все новых и новых забастовках в Западной Европе, которые возглавляют профсоюзы. По их призыву прошла, например, грандиозная всеобща забастовка в Испании.