Страницы истории

Сегодняшняя Россия — зависимая периферийная страна

И. Валлерстайн считал, что Россия вошла в капиталистический мир-экономику в XVIII в. и заняла в ней очень своеобразное положение. С чисто экономической точки зрения она представляла собой периферию. Но одновременно она обладала мощными вооруженными силами, причем расположенными вблизи от европейского «ядра» капиталистической мир-системы. «Поэтому Россия, — писал он, — все-таки не стала колониальной периферией, как и не смогла войти в капиталистическое «ядро». Она превратилась в нечто промежуточное, в полупериферийного военного гиганта».

К настоящему времени в результате «реформ» вооруженные силы России почти полностью развалены. Единственное, что еще осталось от прежнего, — это ракетно-ядерный комплекс, который, однако, с каждым годом ветшает. Золотой мечтой Запада, прежде всего США, является установление над ним своего контроля, а еще лучше -его полная ликвидация.

Россия к настоящему времени обрела все признаки периферийной, зависимой страны, о которых писали Р. Пребиш, П. Баран, Ф. Кардозу, Т. Дус-Сантус, С. Амин, И. Валлерстайн и другие сторонники концепций зависимости и мир-системного подхода и которые были названы выше.

В России в настоящее время сложилась социальная структура, характерная для периферийных стран. В 2001 г. официальный прожиточный уровень (уровень бедности) в России был установлен в 1400 рублей в месяц на человека (1,6 долларов в день). Это в 2,5 раза меньше, чем установленный по международным критериям уровень бедности для стран, переживающих переходный период (4 доллара в день). Наш официальный прожиточный уровень гарантирует только выживание на физиологическом уровне, но не возможность полноценно питаться, одеваться, оплачивать реальные услуги. Более или менее нормальную жизнь обеспечивает только так называемый минимальный потребительский бюджет, который приближается к 4000 рублям, т.е. к тем самым «международным» 4 долларам в день. Так вот, в первом квартале 2001 г. за порогом международного уровня бедности находилось ни много не мало 128 млн человек из 145 млн населения России, т.е. 88,2%. В 2000 г. таких людей было 133,9 млн (92,4%), в 1998 г. — 92,5%. Люди, входящие в этот гигантский имущественный разряд, который включает в себя самое мало 80%, а скорее всего 85% населения, не могут быть названы иначе, как бедными людьми, или бедняками.

Это разряд делится на две основные группы. Первую образуют люди с доходами ниже официального российского прожиточного уровня. Это — неимущие. Они живут в крайне тяжелом положении и не могут обеспечить себя полноценным питанием, т.е. недоедают. Низший слой среди неимущих составляют люди, принадлежащие к социальному дну — нищие. Вторая группа — люди с доходом выше официального российского прожиточного минимума, но ниже международного уровня бедности. Они способы обеспечить себя более или менее полноценным питанием, но не более. На лечение в случае серьезного заболевания, полноценный отдых в домах отдыха и санаториях, тем более на путешествия даже по родной стране, модную одежду, на приобретение жилища и т.п. их доходов не хватает. Это — малоимущие.

Грань между неимущими и малоимущими весьма относительна. Если бедняки в целом в среднем составляют 80—85% населения страны, т.е. 115,2—122,4 млн человек (если исходить из численности населения России на 1 декабря 2001 г. — 144 млн человек), то соотношение между числом неимущих и числом малоимущих постоянно меняется. Ограничимся цифрами за последние 3 года. По официальным данным в первом квартале 2000 г. неимущих было 59,2 млн человек (41,2, во втором - 50,5 млн (34,7%), в третьем - 46,3 млн (31,8%), в четвертом - 39,2 млн (26,9%), в первом квартале 2001 г. — 52,9 млн 36,6%), во втором — 45,2 млн (31,3%), в третьем — 39,4 млн (27,2%), в четвертом — 34,8 млн (24%), в первом квартале 2002 г. - 47,7 млн (33%). Для сравнения: в 1990 г. люди, получавшие ниже прожиточного уровня составляли 1,6% населения. Правда, приводятся и другие цифры, но во всяком случае число такого рода людей в 80-х годах даже по самым крайним расчетам не превышало 12%. населения. К этому следует добавить, что в 1992 г. по сравнению с 1991 г. граница бедности была снижена в два раза.

Имущественный разряд людей, живущих выше международного уровня бедности (11 млн, или 7,6%, в 2000 г.; 17 млн, или 11,8% в первом квартале 2001 г.) — состоятельных, или зажиточных, людей тоже подразделяется на две группы. Одна из них — среднеимущие (обеспеченные) люди, знаменитый средний класс, другая — богатые и очень богатые люди (богачи и сверхбогачи, многоимущие). Соотношение между ними специалисты определяют по-разному.

В первом квартале 2001 г. 17 млн зажиточных людей (11,8%) сосредоточили в своих руках 858 млрд денежных доходов населения, 128 млн бедняков (88,2%) — 115 млрд. Иначе говоря, состоятельные люди богаче бедняков в 56 раз. 1,5% населения страны владеют 57% всего национального богатства. По данным Минэкономики, сумма доходов 3% российского населения от предпринимательской деятельности и приватизации госсобственности составляет 810 млрд. рублей в год, а фонд зарплаты трудящихся не достигает и 710 млрд. рублей. Если на Западе доля оплаты труда в конечной цене продукта составляет 60% и более, то в сегодняшней России — 8 — 12%, самое большое 13 —14%. Если доля оплаты наемных работников в США составляет 60% ВВП, Швеции — 58%, Японии — 55%, Великобритании — 54%, в Германии — 53%, Франции — 52%, то в России она не достигает 25%.

По данным Госкомстата на долю 10% наиболее обеспеченного населения приходится 31,9% всех денежных доходов, на долю 10% наименее обеспеченных — только 2,3%. Соотношении доходов этих групп, составлявшее в 2000 г. 13,54:1, в 2001 г. выросло до 13,74:1. В Москве этот показатель («децильный» коэффициент) составляет 56:1. В развитых странах, если децильный коэффициент) превышает 10-кратный уровень, это считается сигналом социальной опасности. В СССР в 60—80 гг. децильный коэффициент колебался, по разным оценкам от 3:1 до 5-6:1.

Для полноты картины приведем слова Дж. Сакса, сказанные им в уже цитированной выше статье: «В течение первых трех лет российское правительство своими противоречивыми постановлениями привело в действие процесс безудержной гиперинфляции, давший возможность прикрыть вопиющую коррупцию, масштабы которой, мне думается, не имели аналогов в мире за последние пятьдесят лет. В процессе этих реформ представители крупного бизнеса России присвоили себе природные ресурсы страны на десятки миллиардов долларов. Присвоение естественных богатств принимало невиданные, самые бессовестные формы... И, как мне кажется, — российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме; они сочли, что дело государства служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее. Это не шоковая терапия... Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей».

Как и в других паракапиталистических странах, идет непрерывное бегство капитала из России за границу. По официальным данным к марту 2002 г. вывезено за рубеж 300 млрд долларов. Однако по подсчетам ряда видных экономистов и финансистов общая сумма аккумулированных за границей российских капиталов уже к середине 1998 г. достигла в 700 млрд долларов. Бывший управляющий делами президента РФ Павел Павлович Бородин, который знает о бегстве капитала из России не понаслышке, называет в два раза большую цифру — 1,4 трлн долларов. Во всяком случае, по заявлению бывшего федерального прокурора Швейцарии Карлы дель Понте, только в банках этой страны осело 40 млрд долларов, принадлежащих гражданам России.

Эта перекачка капиталов за границу происходила не вопреки политике правительства, а при полной его поддержке. Детально изучив этот вопрос, Н.Я. Петраков пишет: «Вывод очевиден: с началом реформ крупный блок государственной машины целенаправленно заработал на утечку огромных валютных средств из страны. Это тоже российская специфика». Так как капиталы уходят за границу, то наша верхушка, как и правящие круги всех паракапиталистических стран, все надежды возлагала и возлагает на приток иностранных инвестиций.

Широкого масштаба достигла и утечка умов из России. По самым последним данным, за последние 10 лет Россию покинуло 800 тыс. ученых. Они бегут из родной страны не столько потому, что им не на что жить, а главным образом потому, что они из-за нехватки средств лишены возможности вести нормальные научные исследования.

Господствующая верхушка России в своей политике исходила не из интересов страны, а, как мы уже видели, покорно выполняла решения принятые в столицах других государств. По размерам внешнего долга, составлявшего, по подсчетам западных специалистов, на середину 1998 г. 145 млрд. долларов, а на конец августа того же года — уже 155 млрд. долларов, Россия вошла вместе с Бразилией, Мексикой и Индонезией в группу самых крупных должников мира. А с учетом проданных нерезидентам облигаций внешняя задолженность России приблизилась, а может быть уже превысила 200 млрд. долларов. К этому нужно добавить 30 млрд. долларов внешних долгов российских банков и 25 млрд. коммерческих долгов российских компаний.

По самым последним данным, которые довольно противоречивы, к началу 2002 г. внешний государственный долг России снизился до 138,1 млрд. долларов. Но даже если это правда, все равно на шею России надета прочная долговая петля, сбросить которую обычным путем невозможно. Как и в случае с другими паракапиталистическими странами, долги после выплат не только не уменьшаются, а, наоборот, растут. Так, например, выплатив к 2000 г. Парижскому клубу кредиторов 17 млрд. долларов из 35 млрд. Россия осталась должна ему... 42 млрд. А после новых крупных выплат этот долг к 1 января 2004 г. вырастет до 46,6 млрд. Советник по экономике нынешнего президента Андрей Николаевич Илларионов в одном из своих интервью привел любопытные цифры. Долг СССР к моменту его краха составлял 72 млрд. долларов. С 1992 по 1998 г. Россия заняла 70 с лишним млрд долларов, выплатила 45 млрд и этот ее долг возрос до 84 млрд долларов.

Если некоторые развивающиеся страны из аграрных к настоящему времени трансформировались в индустриальные и стали поставлять на мировой рынок промышленные товары, то Россия, наоборот, в течение последних лет из высокоиндустриальной с огромным научным потенциалом страны превратилась в сырьевой придаток стран Запада.

Превращение России в зависимую, полуколониальную страну прекрасно, например, показано в книге уже упоминавшегося выше известного экономиста С.Ю. Глазьева «Геноцид. Россия и новый мировой порядок. Стратегия экономического роста на пороге XXI века» (М., 1997; 2-е изд.: Геноцид. М., 1998).

Внутренний рынок страны полностью находится под контролем олигархических и криминальных группировок. Как пишет С.Ю. Глазьев: «...Вследствие криминализации торговли и установления в ней организационных монополий, товаропроводящая сеть оказалась закрытой для российских товаропроизводителей. Через многоступенчатые посреднические монополии, поддерживаемые связанными с органами власти организованными преступными группами, происходит присвоение до 2/3 стоимости продукта, создаваемого в производственной сфере. Потребители вынуждены переплачивать до 100% от реальной цены товаров, сверхдоходы от продажи которых идут на поддержание этих организационных монополий». В результате всего этого растет богатство незначительного меньшинства за счет непрерывного обнищания самых широких масс населения.

В России возник свой вариант паракапитализма, который все единодушно, от националистов и коммунистов до «демократов», или, точнее, буржуафилов (Е.Т. Гайдар, Б.Е. Немцов, А.Б. Чубайс и др.), именуют воровским, разбойничьим, грабительским, бандитским, хищническим, криминальным, олигархическим капитализмом. Эти термины используются для характеристики наших новых экономических порядков и на Западе. «Грабительским капитализмом», «разбойничьим капитализмом» называет, например, наш нынешний общественный порядок известный американский финансист Дж. Сорос.

Бандитским, криминальным наш паракапитализм является во многих отношениях. Прежде всего, приватизация, которая положила ему начало, представляла собой откровенное разграбление государственной собственности. Все крупные состояния российских предпринимателей и банкиров приобретены в результате самого настоящего грабежа. Получила развитие «теневая» экономика. И все это происходило не просто при попустительстве, а по инициативе и содействии государственной власти. «Специфика процессов криминализации российской экономики, — пишет Н.Я. Петраков, — состоит в том, что она осуществлялась при активном содействии «пролиберальных» правительств и крайне «либеральных» министров и председателей Центробанка».

Неимоверного размаха достигла коррупция. Ею поражен практически весь государственный аппарат России сверху донизу. Высшая власть в России, , прежде всего, президент Б.Н. Ельцин, не только не пыталась пресечь коррупцию, но, наоборот, всячески выгораживала прямых преступников. Согласно экспертным оценкам страна ежегодно теряет из-за нечестных чиновников 50 млрд. рублей. «Масштабы разворовывания государственных ресурсов и собственности, — писал в 1999 г. в докладной записке премьер-министру России Евгению Максимовичу Примакову министр внутренних дел, — достигли беспрецедентных в истории человечества пределов, поставив страну на грань катастрофы». По данным руководителя фонда «ИНДЕМ» Георгия Александровича Сатарова россияне ежегодно тратят на взятки не менее 37 млрд долларов.

Открывая слушания об организованной преступности в России в конгрессе США член палаты представителей Бенджамен Гилмен сказал: «зачастую практически невозможно провести черту между российской организованной преступностью и российским государством. Во многом деятельность российского государства — это чистейшая клептократия, призванная обогатить власть предержащих и их помощников».

Наконец, наряду с поголовным воровством, совершаемым нашими чиновниками, банкирам и бизнесменами («ворами в законе»), пышно расцвела преступность в привычном понимании этого слова: воровство, грабежи, убийства. Если до начала «реформ» в 1990 г. в России было зарегистрировано 1839,5 тыс. преступлений, то в 1999 г. — 3001,7 тыс. Число убийств и покушений на убийство с 1990 г. по 1999 г. выросло с 15,6 тыс. до 31,1 тыс., а в 2001 достигло цифры в 33583. За первые три месяца 2002 г. было зарегистрировано более 750 тысяч преступлений. В Москве за это время уличная преступность выросла более чем на 90%. В целом рост преступности был отмечен в данном году в 28 субъектах федерации.

Если раньше преступники («воры вне закона») в большинстве своем были кустарями-одиночками, то теперь возникли грандиозные мафиозные клики, власть которых не только сравнялась с государственной, но кое-где превзошла последнюю. Если по статистике МВД РФ в 1990 г. в России было 785 преступных группировок, то в 1998 г. их число их достигло 10 тыс.

Мафиозные объединения контролируют значительную часть экономики. По данным МВД РФ уже к 1997 г. удельный вес теневого сектора составил 45% (вместо 10 — 11% в 1990— 1991 гг.). В денежном отношении это почти 750 млрд. рублей, или более 100 млрд. долларов. В России действуют около 80 тысяч членов организованных преступных группировок, под влиянием и контролем находятся 40% частных, 60% государственных предприятий, 85% банков.

Непрерывно растет детская преступность. По сообщению генерального прокурора РФ Владимира Васильевича Устинова, в 2001 г. в милицию за различного рода правонарушения было доставлено более 1 млн 400 тыс. подростков (в два раза больше, чем 10 лет назад), 300 тыс. из них младше 13 лет, 295 тыс. нигде не учатся и не работают, а 45 тыс. оказались вообще неграмотными.

И все это совершенно не случайно. Вот, что говорит о преступности вообще, коррупции в частности бывший начальник отдела «П» Службы безопасности Президента Валерий Андреевич Стрелецкий: «В стране произошел захват власти небольшой группой людей, которая в своих целях приватизировала государственный аппарат, да и государство в целом. Получилось так, что общество по своей глупости сотворило такое государство, которое представляет интересы узкого круга олигархов, а они начисто забыли о существовании всего остального населения. В данных условиях госаппарат вынужден действовать не по закону, a «по понятиям». Сейчас, по разным источникам, лишь около 1,5—2% людей реально ворочают всеми российскими финансами, участвуют в управлении экономикой, реально обладают политической властью. Их цели коренным образом расходятся с интересами общества. До тех пор, пока мы не изменим существующую систему власти и законодательства, не поставим под контроль общества государственный аппарат, забудьте о всякой борьбе с коррупцией, о законности и правопорядке... Если власть сосредоточена в руках одного человека, вокруг него неизбежно начинает формироваться среда, которая за счет общества пытается создать для себя привилегированные условия существования и в экономическом, и в политическом, и в правовом плане... Происходит разложение всей правоохранительной системы. А знаете, почему? Потому что на сегодняшний день органы стоят на стороне олигархов и в центра, и на местах. За деньги готовы выполнить любой заказ: невиновного посадить за решетку, даже жизни лишить, а виноватого оправдать; где нужно, готовы закрывать глаза на творящиеся беззакония. Главное — приказ сверху. Особенно в этом преуспела судебная система. В России судьи защищены от закона (я не оговорился, именно от закона). Деньги они получают огромные как от государства, так и от других «заказчиков», поэтому и идут на любое нарушение, действуют «по понятиям»».

Некоторые политологи говорят о возникновении у нас номенклатурного капитализма. Как известно, термин номенклатура использовался многими исследователями для обозначения класса неополитаристов, существовавшего как в СССР, так и в других странах бывшего второго мира. В реальности, политаризм к настоящему времени в нашей стране исчез. Скорее всего, наш паракапитализм можно охарактеризовать как гибридный строй, сочетающий в себе, с одной стороны, возникший в результате разложения неополитаризме своеобразный тоже новый нобиларизм, с другой, капитализм.

Наш общественный строй не только сходен с паракапитализмом «третьего мира», но и отличен от него. Во всех странах идет рост населения, в России — сокращение. Причины — хроническое недоедание, рост заболеваемости, дороговизна лекарств, развал системы здравоохранения, лишение возможности курортного лечения и полноценного отдыха. Не имея возможности вдаваться в подробности, ограничусь лишь несколькими примерами.

По данным Академии медицинских наук за 10 лет (1989 — 1990 гг.) инфекционные и паразитарные заболевания возросли на 18%, эндокринные, иммунные расстройства — на 85,9%, болезни кровообращения — на 64%, органов пищеварения — на 17%, органов дыхания — на 13%, мочеполовой системы — на 73,8%, костно-мышечной системы — на 46%. Наркомания за 9 лет выросла в 10,7 раз. За 10 лет число лиц, погибших от употребления наркотиков увеличилось в 12 раз, а среди детей — в 42 раза.

Туберкулез — болезнь нищеты и трущоб, с которой было практически покончено в годы советской власти, снова возродился и уносит все больше жертв. По заболеваемости туберкулезом Россия сейчас оказалась на 9-м с конца месте в мире. Количество больных сифилисом за семь лет возросло в 57 раз: с 8 тыс. человек в 1990 г. до 450 тыс. в 1997 г. Число буйных помешанных за десять лет выросло в два раза — с 45 до 70 тыс. человек. Каждый год удваивается число больных СПИДом, сейчас их 192 тыс. Не лучше, если не хуже обстоит и с другими болезнями. Как следствие, если в 1989 г. средняя продолжительность жизни в России составляла 69,6 года (для мужчин — 64,2 года, для женщин — 74,5), то в 2000 г. — 65,8 года (для мужчин — 59,8 года, для женщин — 72,2).

Особенно плохо обстоит дело со здоровьем детей и подростков. До начала «реформ» с первого по десятый (позже — одиннадцатый) класс численность вполне здоровых школьников увеличивалась. В 90-е годы положение коренным образом изменилось. Количество больных за годы школьного обучения резко возрастает: с первого по четвертый класс — с 27 до 45 процентов, с пятого по восьмой — с 45 до 69. В докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Олега Орестовича Миронова сообщается, что у более чем 50% детей в возрасте до 9 лет и более чем у 60% старшеклассников диагностируются хронические заболевания, многие из которых в дальнейшем могут привести к инвалидности. В трудоспособный и репродуктивный возраст вступает больное поколение. В докладе делается вывод, что «этот страшный симптом можно расценить как начало вырождения нации».

В результате, если еще в 1990 г. население РСФСР увеличилось на 332,9 тыс., то после начала реформ Россия стала буквально вымирать: в 1992 г. естественная убыль населения составила 219,8 тыс. человек, в 1993 г. — 750,3 тыс., в 1994 г. — 893,2 тыс., в 1995 г. - 840 тыс., в 1996 - 777,6, в 1997 г. - 755,9, в 1998 г. - 705,4, в 1999 г. - 929,6, в 2000 г. - 958,5 тыс.; в 2001 г. - 943 тыс., за первое полугодие 2002 г. - 473,1 тыс. По прогнозу Госкомстата к концу 2050 г. в самом лучшем случае население России снизится до 122,6 млн человек (на 15%), в худшем — до 77,2 млн (почти на 50%), наиболее вероятный вариант — 101,9 млн (снижение на 30%).

Американский демограф Николас Эберштадт в 1999 г. в журнала «Полиси ревью» писал, комментируя данные о демографических сдвигах в России: «Статистические данные о состоянии здоровья этой нации не идут ни в какое сравнение с аналогичными показателями промышленно развитых стран. Фактически они во многих отношениях даже хуже, чем в странах третьего мира». А американский же журналист Джемс Манн свою статью в газете «Лос-Анжелес тайме» за 19 мая 1999 г, посвященную демографической ситуации в нашей стране озаглавил «Мрачный диагноз: Россия одной ногой в могиле». Как заметил публицист Вадим Владимирович Белоцерковский, все правительства России с августа 1991 г. вплоть до осени 1998 г. вели политику каннибализма по отношению к собственному народу.

Причем эта политика была совершенно сознательной. Экономисты-«демократы» занимались ее теоретическим обоснованием и преуспели в этом деле. Старые людоеды сейчас готовят кадры новых каннибалов. И это сказано, отнюдь, не для красного словца. 30 ноября 2001 г. в отнюдь не левой газете «Московский комсомолец» была опубликована статья известного журналиста Александра Минкина «Молодые людоеды». В ней он приводит запись своей беседы с двумя бакалаврами Государственного университета — Высшей школы экономики (ГУ-ВШЭ) — Антоном и Анной:

«Минкин. Вы сказали: если сократятся люди, зарплата вырастет. Зарплата вырастает из производства. Нефтяные скважины, газ... Если умирают историки, лингвисты, то производство не уменьшается.

Антон. Совершенно верно. А умрут в первую очередь именно они. Вот мы и видим вымирание учителей, вымирание военных.

Минкин. Значит, должны остаться только те, что бурят скважины?

Антон. Естественно... У нас социальные выплаты достаточно большие. Если мы их сократим, что у нас произойдет?

Минкин. Если перемрут историки и пенсионеры...

Антон. Мы на них не будем деньги тратить. Это плохо, но сейчас у общества не хватает денег на развитие... Мне не интересен человек, который занимается наукой ради науки. Мне интересен человек, который занимается наукой, чтобы получить большие деньги. Вот этот человек заслуживает внимания.

Минкин. Вы сказали: «Меня интересует только тот ученый, который приносит мне деньги».

Антон. Совершенно верно. Вот они и останутся жить.

Минкин. А тот ученый, который расшифровывает письменность Урарту, он должен умереть?

Антон. А он прибыль какую-нибудь приносит?

Минкин....должен умереть?

Антон. Что поделаешь.

Минкин. В жизни есть ценности кроме экономики.

Анна. Все эти ценности хороши в сытом обществе.

Минкин. Вы говорите примерно следующее: вот сейчас существует Россия, 145 миллионов жителей, 70 — должны умереть, потому что они балласт..

Антон. Да. Они не нужны обществу».

Добавим лишь к этому, что ректором ГУ-ВШЭ является Ярослав Иванович Кузьминов, а научным руководителем школы — Евгений Григорьевич Ясин, который в бытность свою экономическим советником президента и министром экономики занимался людоедством не только в теории, но и на практике. И старый заслуженный каннибал не успокоился на достигнутых результатах. Им и его достойными сообщниками в 2002 г. подготовлена новая людоедская программа.

То, что Россия к настоящему времени оказалась в полном тупике, понимают и за рубежом. Вот мнение уже известного нам Л. Саммерса: «Короче говоря, в свете азиатского кризиса не может быть хуже новости из России, чем та, что от одной неработающей экономической системы и нескольких лет реформ там вплотную приблизились к созданию другой, не менее сомнительной». Или еще слова крупного американского экономиста Маршалла Голдмана: «Честно говоря, эта система вобрала все худшее из капитализма и коммунизма. Я не знаю, как долго русский народ будет терпеть все это».

В связи с той трансформацией, которую претерпела Россия за последние годы, невольно вспоминается горькая острота замечательного польского сатирика Ежи Станислава Леца: «Ну пробил ты головой стену. Что ты будешь делать в соседней камере?»