Страницы истории

Уголовное право

Преобразования и войны начала XVIII в. требовали мобилизации всех материальных и человеческих ресурсов страны. А это неизбежно вело к обострению социальных противоречий, восстаниям и волнениям. Царизм ужесточал карательную политику, которая проводилась как путем прямого военного подавления и внесудебной расправы, так и через суды, ужесточая уголовно-правовое законодательство. Так, по Артикулу воинскому смертная казнь полагалась в 122 случаях (в 62 случаях с обозначением вида казни, а в 60- без такого обозначения - “казнить смертью”). Наказание преследовало цель “общей превенции” (т.е. предупреждения преступлений путем запугивания). Казни совершались публично, при большом стечении народа. По Указу 1718 г. повелевалось “для большего страха по знатным дорогам, где проезд бывает, поставить виселицы”, на которых вешать преступников. Широко распространены были также членовредительские наказания в форме отрубания руки, пальцев, отрезания языка, обрезания ушей, носа. Впрочем, при отсутствии общегосударственной регистрации преступников, обрезание ушей, носа, языка, отрубание пальцев, выжигание раскаленным железом знаков на лбу или на плече служило для опознания уже однажды осужденных и определения рецидива.

Тяжким наказанием являлась “торговая казнь”, т.е. битье кнутом. Применялись также наказания в виде битья батогами, плетьми, сечения розгами. Введены были и некоторые новые виды наказания, заимствованные из-за рубежа: битье шпицрутенами (пропускание через строй) и каторжные работы -тяжкий физический принудительный труд на строительстве каналов, балтийских портов, на уральских заводах. Членовредительские наказания, битье кнутом с обрезанием языка и ссылка на каторгу особенно широко стали применяться в 40-50-е гг. XVIII в., заменив смертную казнь, поскольку императрица Елизавета Петровна ее отменила (смертная казнь восстановлена была при Екатерине II). Тюремное заключение применялось, как правило, только для подследственных или для особо опасных политических противников режима. Широко использовалась ссылка и как мера наказания, и как способ заселения малолюдных окраин страны (ссылали с женами и детьми). Часто ссылка применялась как дополнительное наказание после битья кнутом или отрезания языка или ушей. Заимствована с Запада такая мера наказания, как лишение всех прав состояния (“шельмование”). “Ошельмованный” лишался своего чина, звания, сословной принадлежности, гражданских, семейных и иных прав. Брак в этом случае считался прекращенным, имущество переходило наследникам, как если бы ошельмованный умер. Эта мера применялась как дополнительное наказание при приговоре к смертной казни или каторжным работам. Применялись и такое дополнительное наказание, как лишение “особенных прав и привилегий” - лишение офицерского звания или классного чина, дворянского достоинства, орденов и т.д., а также штрафы.

Уголовное право, как и все право в целом, носило сугубо сословный характер. Чем выше по своему положению, чем знатнее был преступник, тем менее жестокому наказанию он подвергался. За одни и те же преступления люди низших сословий наказывались кнутом, батогами, шпицрутенами, а дворяне, офицеры - отделывались лишением чина, штрафами, лишением свободы. Жалованная грамота дворянству 1785 г. вообще освободила дворян от телесных наказаний. “Подлым” людям (т.е. социальным низам) даже за малозначительные преступления нередко назначалась каторга. На каторгу велено было ссылать всех нищих и “гулящих” (т.е. беспаспортных) людей, захваченных на дорогах или в городах. “Гулящих жонок и девок” также велено было полиции ловить и направлять в “работные дома”. При лишении свободы дворяне и офицеры отбывали его не в тюрьмах, а в “крепости”, что считалось менее позорящим, чем тюрьма. Даже смертная казнь для офицеров применялась в привилегированной форме-расстрел, что рассматривалось как “военная” смерть, в отличие от считавшегося позорным повешения.

Убийство солдатом офицера, слугой - господина, женой -мужа, детьми - родителей считалось квалифицированным убийством и влекло квалифицированную казнь в виде колесования, четвертования или закапывания живьем в землю по плечи и оставлении в таком виде до смерти. Последнее наказание применялось к женам-мужеубийцам. Даже за оскорбление солдатом офицера полагалось повешение.

Артикул воинский не имел общей части, однако многие положения общего принципиального характера содержались в отдельных артикулах и особенно в толкованиях к ним, имевших также силу закона. Некоторые новеллы содержались по поводу умысла, неосторожности и случайности. Ответственность наступала только за неосторожные или умышленные преступные действия. Новшеством было введение в Артикул понятия умышленного и предумышленного деяния. Различие между ними состояло в степени проявления злой воли. Так, умышленным преступлением было, к примеру, убийство в драке. А вот отравление рассматривалось как предумышленное, т.к. здесь проявлялся заранее выношенный умысел - надо было приобрести яд, приготовить его и т.д. Наказание зависело от степени вины.

В Артикуле рассматриваются вопросы об обстоятельствах, смягчающих наказания и отягчающих их. Смягчающими обстоятельствами считались: совершение преступного деяния в состоянии аффекта, душевной болезни (по усмотрению суда это могло привести к освобождению от наказания), малолетство (суд мог отдать ребенка родителям для “вразумления” розгами), крайняя необходимость (кража по мотивам голода), необходимая оборона, что могло привести к освобождению от наказания. Однако Артикул вводит требование соответствия необходимой обороны средствам нападения. Отягчающими обстоятельствами считались групповые деяния, рецидив, кража часовым из склада, который он охранял, кража у товарища. В этом случае полагалось повешение, независимо от ценности украденного (хотя бы украл пуговицу), отягчающим вину обстоятельством являлось и совершение преступления в состоянии опьянения (в Соборном Уложении опьянение, наоборот, рассматривалось как смягчающее вину обстоятельство).

Что касается видов преступления, то в Артикуле они были примерно такими же, как и в Соборном Уложении. На первом месте стояли преступления против церкви, православной религии, затем - преступления государственные, против порядка управления, правосудия, имущественные, против личности. Новеллой являлось то, что преступления государственные понимались теперь более широко, не только как направленные против государя, хотя его особа по-прежнему персонифицировала государство. Поэтому все, что было направлено против государя, его жены и наследника престола влекло, как правило, смертную казнь. Но теперь в Артикуле подчеркивалось, что “всякий бунт, возмущение и упрямство без всякой милости имеет быть виселицей наказано... дабы чрез то другим страх подать и оных от тех непристойностей удержать”. Наказуемыми были измена, шпионаж, переход на сторону неприятеля, сдача неприятелю крепости, корабля.

Новеллой являлось включение в Артикул раздела о преступлениях воинских. Среди них неисполнение приказа, дезертирство, пропитие мундира и оружия и особенно - бегство с поля боя. За него полагалось “на первом дереве, которое около прилучится, повесить”. За отступление без приказа и потерю знамени полк подлежал расформированию, офицеры предавались военному суду, а солдаты - направлялись в штрафные части. Эта традиция наказания за отступление без приказа и тем более потерю знамени как символа боевой чести восходит еще к римскому праву, где легион за такие деяния подлежал “децимации”, т.е. казни по жребию каждого десятого. Характерно, что положения о расстреле за отступление без приказа, а для командиров - за потерю воинской частью знамени и расформирование такой части были заимствованы именно из Артикула воинского Петра I в известном приказе № 227 Сталина, изданном им как Верховным главнокомандующим в июле 1942 г. после потери Ростова и отступления Красной Армии.

В Артикуле содержатся положения, характеризующие гуманные традиции русской армии, о запрете мародерства, насилия над женщинами, стариками, детьми, грабежа жителей захваченных городов, поджогов и грабеже церквей, больниц, сиротских домов. За все подобного рода деяния Артикул предусматривал тяжкие наказания, вплоть до смертной казни.