Страницы истории

Временное правительство между февралем и октябрем 1917 г.

Уникальность русской буржуазной революции 1917 г. в том, что с первых ее дней в стране стали формироваться два типа государственности - буржуазная республика и советская власть. История дала России редкую возможность: сравнить наглядно, в деле, два разных подхода к государственному устройству и строительству и сделать выбор. При этом выбор делался в два тура - на основании сравнительно мирного “соревнования” (февраль 1917 г. - октябрь 1917 г.), а затем - в ходе военного столкновения (1918-1921 гг.).

Эти два типа государственности были не просто различны по их идеологии, социальным и экономическим устремлениям: они находились на двух разных полюсах цивилизации, то есть их соединение, их “конвергенция” были невозможны.

В феврале 1917 г. власть царя как помазанника Бога, освященная Церковью, прекратилась. Большую роль на первых порах сыграла Государственная Дума (Временный комитет Думы, который на некоторое время и взял на себя роль правительства) - единственный сохранивший авторитет орган старой власти. Этот авторитет помог тому, чтобы сам революционный переворот прошел относительно мирно.

Главной причиной относительно мирного характера революции был огромный перевес сил на стороне массы революционно настроенных вооруженных крестьян (солдат), прошедших три с половиной года войны. Второй причиной стал огромный опыт революции 1905-1907 гг., когда крестьянство проявило поразительную организованность и культуру: в ходе уничтожения около 3 тыс. поместий (15% их общего числа в России) практически не было случаев хищения личных вещей и насилия в отношении владельцев и их слуг. Велика заслуга в “бескровной революции” и российского пролетариата, руководимого партией большевиков.

Однако независимо от легкости смены строя прочность новой, возникшей после революции государственности определяется тем, насколько быстро создаются институты власти и права и насколько быстро и полно они обретают легитимность. То либерально-буржуазное государство западного образца, которое могло бы быть результатом Февральской революции, складывалось столь медленно, что не поспевало за событиями.

Идеологи Временного правительства отстаивали принцип “непредрешенчества”, оставляя главные вопросы государственного строительства будущему Учредительному собранию, с созывом которого, однако, они не торопились. Даже объявить Россию республикой они сразу не решились, и страна формально до осени 1917 г. оставалась монархией без царя и без всяких предпосылок для коронации нового монарха (хотя съезд партии кадетов еще 25 марта 1917 г. единогласно высказался за “демократическую парламентскую республику”). В целом за отведенный ему историей срок буржуазное государство приобрести легитимности не смогло.

Главные причины этого коренятся в сути устремлений тех сил, которые после Февральской революции формировали Временное правительство, а также в духовной и организационной незрелости этих сил.

Вдохновители Февраля были западниками, их идеал -буржуазная республика с опорой на гражданское общество и рыночную экономику, т.е. на то, чего в России реально еще не существовало. Сам этот идеал был несовместим с устремлениями всех остальных, кроме буржуазии, классов и сословий. После короткого периода общего ликования на “празднике революции” Временное правительство стало испытывать нарастающее отчуждение, а потом- и сопротивление не только крестьян и рабочих, но и части имущих классов. М.М. Пришвин писал в дневнике перед революцией: “Никого не ругают в провинции больше кадетов, будто хуже нет ничего на свете кадета. Быть кадетом в провинции - это почти что быть евреем”.

Слабость власти сразу мобилизовала сепаратизм национальной буржуазии окраин и “рассыпала” империю. И в то же время правительство сохраняло державную риторику и провозгласило идею “единой и неделимой России”.

С вопросом о земле был тесно связан вопрос о мире. Империалистическая война все больше воспринималась как бессмысленная и безнравственная - потому-то солдаты поддержали рабочие демонстрации в ходе Февральской революции. Но после свержения монархии идея немедленного прекращения войны овладела массами солдат (“крестьянами в серых шинелях”) еще и потому, что на селе началось стихийное решение земельного вопроса. Те, кто в этот момент был на фронте, оказывались отстраненными от участия в переделе земли. Временное правительство осталось глухо к изменению ситуации и вело курс на “войну до победного конца”.

На этом пути Временное правительство утратило единственную привлекательную сторону своей политики - иллюзию свободы. Чтобы загнать солдат в окопы, летом пришлось снова ввести военно-полевые суды, начать репрессии. Это предельно озлобило солдат и ничего не дало для укрепления власти - было уже поздно. Временное правительство слишком далеко зашло в разрушении даже того минимума авторитарных отношений, который совершенно необходим любому государству. Уже с марта все общество охватила лихорадка выборов и голосований, доходящая до абсурда.

Не было в России и активной авторитетной политической силы, способной укрепить позиции Временного правительства. Массовой буржуазной партии, которая могла бы предложить привлекательную для достаточной части населения идеологию, не существовало. К моменту Февральской революции партия кадетов насчитывала 15-20 тыс. членов, не имела целостного социального и экономического учения, представления ее о целях были расплывчаты и внутренне противоречивы. Конкурировать с большевиками и эсерами в общественном диалоге буржуазные либералы не могли. Технических возможностей (подобных радио и телевидению), которые позволили бы даже небольшой группе идеологов Временного правительства манипулировать сознанием больших масс, в то время не было. Да и массовое сознание, сохранившее приоритеты традиционного мышления, было менее всего подвержено манипуляции.

А.М. Горький так выразил установку либеральной интеллигенции: “Главное - ничего не делать, чтобы не ошибиться, ибо всего больше и лучше на Руси делают ошибки”. Большую часть интеллигенции охватил страх перед будущим, поэтому выполнить задачу легитимации крупного социального проекта она не могла. Революция так дезориентировала интеллигенцию, что многие современники с удивлением говорили о ее политической незрелости и даже невежестве. Так, философ и экономист, тогда меньшевик В. Базаров заметил в те дни: “Словосочетание “несознательный интеллигент” звучит как логическое противоречие, а между тем оно совершенно точно выражает горькую истину”.