Страницы истории

Депортация как наказание

Более сложный вопрос - депортация как наказание. Современное право не признает коллективного наказания. Депортация была наказанием народа на солидарной основе (на принципе круговой поруки) за вину части мужчин. Применяя такое наказание, государство отказывалось от выяснения индивидуальной вины и преследования отдельных личностей. Это - вид наказания, свойственный традиционному обществу.

Необычность этого наказания видна уже из того, что при депортации не ликвидировались партийные и комсомольские организации. Так, среди чеченцев было более 1 тыс. членов ВКП(б) и около 900 комсомольцев, сотни офицеров Красной Армии.

При депортациях происходили эксцессы, жестокости и преступления. Особенно сложной была операция на Кавказе, в ходе которой сводились сложные национальные счеты. Так, 27 февраля 1944 г. отряд НКВД под командой начальника краевого управления НКВД комиссара госбезопасности 3-го ранга (генерала) Гвишиани собрал в ауле Хайбах стариков и больных, запер их в конюшне и сжег.

Пытавшиеся воспрепятствовать этому первый заместитель наркома юстиции Чечено-Ингушской АССР Д. Мальсагов и армейский капитан Козлов были арестованы. После депортаций аул Хайбах отошел к Грузии и был возвращен Чечне в 1957г.

В прессе говорилось о массовой гибели крымских татар при транспортировке, хотя на деле именно для них она прошла сравнительно благополучно: из 151720 человек, депортированных в мае 1944 г., органами НКВД Узбекистана по актам было принято 151 529 человек (умер в пути 191 человек).

Но речь не об эксцессах, а о сути. Этот тип наказания, тяжелый для всех, был спасением для большой части мужчин, а значит для этноса. Если бы чеченцев судили индивидуально по законам военного времени, это было бы этноцидом - утрата такой части молодых мужчин подорвала бы демографический потенциал народа.

Благодаря архаическому наказанию численность чеченцев и ингушей с 1944 по 1959 г. выросла на 14,2% (примерно так же, как у народов Кавказа, не подвергнувшихся депортации). В местах поселения они получали образование на родном языке и не испытывали дискриминации при получении высшего образования. Они вернулись на Кавказ выросшим и окрепшим народом.

После 1945 г. на спецпоселения поступило 148 тыс. “власовцев”. По случаю победы их освободили от уголовной ответственности за измену Родине, ограничившись ссылкой. В 1951-52 гг. из их числа было освобождено 93,5 тыс. человек. Большинство литовцев, латышей и эстонцев, служивших в немецкой армии рядовыми и младшими командирами, были отпущены по домам до конца 1945 г.