Страницы истории

Кризис абсолютистской системы (20 - 50-е гг. XIX в.)

Неудача декабристов вызвала резкое усиление консервативных черт в политике российского государства. И без того не склонный к поощрению свободомыслия, Николай I оценил восстание 14 декабря как результат слишком либеральной политики Александра I. Поэтому, стремясь не допустить новых выступлений, главной задачей правительства он счел недопущение в России распространения либерализма.

Сторонник сохранения и укрепления самодержавия, Николай I полагал, что для России это единственно возможная форма власти, без которой она погибнет. Естественно, никакие изменения, связанные с ограничением полномочий монарха, не могли даже обсуждаться. Особенно отчетливо это направление внутренней политики проявилось после революции во Франции 1830 г. Ведущим лозунгом с этого времени стала охрана самобытного русского строя, базирующегося на основе известной формулы тогдашнего министра народного образования С.С. Уварова "православие, самодержавие, народность" (теория "официальной народности").

Отказ от проведения каких бы то ни было изменений приводил к быстрому окостенению политической системы управления, что в условиях усложнения государственных задач снижало эффективность деятельности государственного аппарата. Снижение дееспособности государственной машины пытались компенсировать разрастанием чиновничества, но фактически это лишь увеличивало беспорядок, неразбериху и волокиту. К тому же результату вело и усиление централизации, в частности перевод значительной части правительственных функций в ведение собственной его величества канцелярии. Существование двух аппаратов с похожими функциями усложняло деятельность и без того неповоротливой системы государственных органов.

Главной задачей всех мероприятий по укреплению государственного аппарата являлось стремление не допустить распространения либеральных идей в стране. Основным заслоном на их пути должен был стать полицейский аппарат. Чтобы он смог справиться с этой миссией, был предпринят ряд мер по реорганизации этой системы. В частности, все дела по политическим преступлениям были переданы в III отделение императорской канцелярии, созданной в 1826 г. Это учреждение вместе с корпусом жандармов поставило под жесткий контроль не только какую-либо общественную деятельность, но и состояние умов. Характерным примером такого рода стало дело петрашевцев. Дело это, хотя и именовалось заговором, ничего общего не имело с какой-либо реальной революционной деятельностью. Кружок М.В. Буташевича-Петрашевского представлял из себя не более чем крохотную группу либерально настроенных интеллигентов, время от времени собиравшихся для обсуждения волновавших их общественных проблем. Поэтому жестокость наказания которой были подвергнуты петрашевцы явно не соответствовала тяжести совершенного ими. (Как и в случае с Кирилло-Мефодиевским обществом). Другой мерой борьбы с либерализмом стало ужесточение цензуры. Закрывались журналы либерального направления ("Московский телеграф", "Телескоп" и многие другие), писателей, публицистов, посмевших высказать в печати взгляды, не совпадавшие с официальными, подвергали репрессиям (ссылка М.Е. Салтыкова-Щедрина, арест И.С. Тургенева и пр.). Одним из самых больших рассадников "крамолы" правительство считало университеты с их независимостью от властей и самоуправлением. Отсюда естественной политикой государства по отношению к ним было стремление к полной ликвидации их автономии. Закрывались кафедры философии, истории, ограничивался прием в университеты. Таким образом, николаевская эпоха означала отказ государства от учета при выработке своей политики общественного мнения, более того, в этот период идет упорная борьба с самим его существованием.

В числе последствий подобной политики следует назвать общественную апатию, сознание полного бессилия, но, в то же время, и все углубляющееся внутреннее недовольство существующим режимом, поиск тех общественно-философских идей, которые могли бы помочь объяснить, а, возможно, и изменить ситуацию в стране. Фактически, в 30 - 50-х гг. XIX в. в России впервые сложилось сравнительно широкое общественное движение. Конечно, в большинстве своем его участники не имели каких-либо глобальных замыслов осуществить смену политической системы, как правило, их деятельность сводилась к обсуждению вопросов о путях развития России. В этих дискуссиях сформировались два основных общественных направления: западники и славянофилы. Если первые видели в связях России с Западом благо и необходимейшую перспективу развития страны, то вторые, напротив, доказывали самобытность и принципиальную отличность от западного пройденного Россией исторического пути. В то же время, и те, и другие (хотя и с разных позиций) видели в крепостном праве и существующем режиме причины нарастающего кризиса и стремились убедить власти в необходимости предпринять шаги в направлении реформ. Впрочем, зарождалось и более радикальное течение, представленное именами А.И. Герцена и Н.П. Огарева. Радикальные идеи начинали формироваться и в рамках кружка петрашевцев, однако он был ликвидирован задолго до того, как эти идеи стали материализоваться в какую-либо реальную деятельность. Появление общественного движения, пусть еще очень слабого, также можно рассматривать как свидетельство нарастающего кризиса.

Тем более, что социальные силы, на которые могло опереться это общественное движение к концу правления Николая I заметно увеличились. Во-первых, несмотря на ограничительную политику, в силу реальных потребностей общественного развития в первой половине XIX в. окончательно сформировался слой российской интеллигенции. А во-вторых, изживавшее себя крепостничество стало невыносимой ношей для крестьянства, все более активно начинавшего, хотя и глухо, но роптать против своего бесправия.

Нельзя, однако, сказать, что правительство вовсе не замечало нарастающего кризиса. На протяжении всего периода оно пыталось найти тот или иной способ разрешения крестьянского вопроса. В 30 - 40-х гг. было создано около десятка секретных комитетов, занимавшихся разработкой проектов отмены крепостного права. Некоторые из выдвинутых ими предложений были даже воплощены в жизнь. Так, была запрещена продажа крестьян без земли, помещики потеряли право отдавать своих крепостных в горнозаводские работы. Но наиболее заметной вехой этого периода стала реформа государственных крестьян, проведенная под руководством П.Д. Киселева. По замыслу она должна была упорядочить управление государственными крестьянами, для чего создавалось специальное Министерство государственных имуществ с губернскими и уездными управлениями на местах при допущении некоторого крестьянского самоуправления. Однако на деле реформа свелась лишь к передаче крестьян из ведения одних чиновников в руки других, что нередко не только не улучшало, но, напротив, усложняло положение крестьянского населения. Впрочем, следует отметить, что среди историков нет единого мнения относительно результатов реформы: В.О.Ключевский, например, рассматривал их как весьма позитивные. И все же, даже при условии согласия с такой оценкой, нельзя не признать того факта, что, несмотря на все попытки, крестьянский вопрос в целом так и не был разрешен, продолжая сохранять свое значение в качестве причины углубления общего кризиса в России и важнейшего фактора социальной нестабильности.

Сохранение крепостного права чрезвычайно болезненно сказывалось и на экономическом развитии России. Прежде всего, это выражалось в замедлении темпов экономического роста. Конечно, экономический рост не прекратился вовсе, однако он был заметно ниже потенциальных возможностей российской экономики. В частности, все более негативно крепостная система сказывалась на развитии промышленности, где благодаря ей создавалась нехватка рабочей силы. Все заметнее становится падение роли основанных на крепостном труде государственных и вотчинных мануфактур и, напротив, быстрый подъем купеческих и крестьянских, использующих свободный труд отходников. Развитию промышленности мешала и неразвитость транспортных артерий. Наконец, в самом сельском хозяйстве очевидны черты застоя. Производство сельскохозяйственных продуктов растет медленнее, нежели количество российского населения. Таким образом, экономическая ситуация в стране все настоятельнее требовала ликвидации крепостного права.

Кризисность ситуации, вполне очевидная для российской общественности еще со времен декабристов, не была в должной степени оценена властями вплоть до середины 50-х гг. XIX в. Фактически лишь военные неудачи в Крымской войне (1853 - 1856 гг.) заставили правительство пойти на пересмотр взглядов относительно вопроса о необходимости реформ.

Крымская война, хотя и являлась актом внешнеполитическим, была на деле естественным продолжением внутренней политики России. Борьба с революционной опасностью в Европе в рамках Священного союза имела среди других причин и попытку не допустить революцию в Россию. Именно этим стремлением объяснялась, например, помощь австрийской монархии в подавлении революции в Венгрии. Одновременно война стала следствием той внешнеполитической линии, которая исходила из представления о России как о великой державе, имеющей право и обязанность диктовать свои условия миру. Как раз подобные великодержавные идеи и лежали в основе "восточной политики" России с ее претензиями на защиту православных, проживавших на балканских территориях Османской империи. Бесцеремонность этой политики вызвала резкое недовольство не только Турции, но и других европейских держав, которые создали антирусскую коалицию, одержавшую победу в Крымской войне. Причинами поражения России были не только, а может быть даже и не столько, совместные усилия Турции, Франции и Англии против изолированной России, сколько ее внутренняя неспособность выиграть войну. Частные недостатки, вроде устарелости вооружения, отсутствия дорог или нехватки подготовленных резервов, являлись следствием всеобщего кризиса России во всех областях жизни: в политической, социальной и экономической. Но война же стала тем стимулом, который заставил правительство приступить к коренным изменениям в социально-экономическом и общественном строе России.