Страницы истории

Накануне хронологии

XIV и XV века, как считается, были периодом разложения и упадка историографии. Якобы до этого, со времен «Дарителя древностей», Геродота, исторические знания накапливались, а как раз перед созданием традиционной хронологии историографы «иссякли». Поэтому Геродоту верить можно, а свидетелям XIV и XV века — нет.

По мнению историков скалигеровской школы, «Всемирная история» Рикобальда из Феррары (ум. 1312), «Историческая сумма» Антонина (ум. 1459), сочинения Якопо Филиппо Фореста (ум. 1483) и другие хроники не заслуживают внимания. Дескать, сведения собраны «без всякой критики, без всякого исторического понимания, без попытки связать их в единое целое историко-философской концепцией».

То есть вместо того, чтобы разрабатывать стройную теорию исторического материализма (на самом деле, миф), средневековые грамотеи тупо записывают все, что видят вокруг себя, но при этом ничего не понимают, путают времена, и «стремясь к чистоте латыни», называют монахинь весталками, а кардиналов — сенаторами.

То они пишут о крестовом походе Карла Великого (который умер задолго до начала Крестовых войн), то, как Себастьян Франк (1499–1542), не считают Германию времен Оттона I христианским государством. Легко догадаться, что традиционные историки отказывают таким свидетелям в праве быть свидетелями.

Историки усматривают в труде Флавио Бьондо (1392–1463) «Три декады истории со времени падения Римской империи» слишком много собирания фактов и мало риторики и политики. Как будто не фактов мы ждем от источника информации! Между тем, даже само название книги Бьондо примечательно: возможно оно говорит о трех десятилетиях с 1410 до 1440 год. Книга, несомненно, была отредактирована и искажена поздними правками, а после Скалигера эту Римскую империю загнали в глубокое прошлое.

Ученый историк Д. Н. Егоров пишет в книге «Введение в изучение средних веков»:

«…В средние века и не может быть истории как таковой. Этому мешает самый взгляд на задачу истории. Средневековое миросозерцание опирается на схему, данную Бл. Августином: земная жизнь человечества не имеет самостоятельной ценности, это есть лишь подготовка „царства Божия“. Ясно, что при таком представлении отсутствует всякое деление истории.

Если и были попытки классификации, то чисто внешнего характера: история человечества представлялась, как смена четырех всемирных царств — Вавилонского, Мидо-Персидского, Македонского и Римского, непосредственным продолжением которого является будто бы „Священная Римская империя Германской нации“.

При таком построении — в истории нет движения, прогресса, нет разницы времен и состояний, а, следовательно, нет и исторической перспективы. Недаром средневековые художники изображали древних греков и римлян в средневековых костюмах».

Но если средневековые историки, не фантазируя, сообщают о перемене власти в XII–XVI веках, то перечисленные царства (Вавилонское и прочие) могли смениться в течение трех веков. Меня такая версия устраивает, верного скалигеровца Егорова — нет. Вот он и выдумывает невесть что об «исторической перспективе», а заодно пинает «глупых» средневековых художников, которые, рисуя с натуры «древних» греков, изображали их, по мнению Егорова, непохоже. Ясное дело, Егорову виднее: ведь он-то в школе учил, что «древние греки» были древними, а средневековым художникам никто этого не объяснял.

Конечно, исправления и написания «истории на заказ» практиковались в те времена достаточно широко. Это привело к тому, что в Италии историков стали звать золотыми перьями, столь хорошо оплачивалась их работа. И они старались изо всех сил. Так, Лоренцо Валла (1407–57), неаполитанский историк, писавший по заказу Арагонской династии, доказал подложность «Константинова дара», являющегося обоснованием папской власти!

Этот случай наглядно иллюстрирует то обстоятельство, что не только многие средневековые документы могут оказаться фальсификатами, но и практически все они могут быть объявлены фальсификатами. Здесь большое поле деятельности для ученых, имеющих «стройную концепцию».

Отказаться от одновариантной истории — значит отменить единомыслие, то есть выбить оружие из рук тех, кто веками манипулирует нашим сознанием.