Страницы истории

Реальный ход истории

Единый Бог единого человечества

Культура — язык и письменность, религия, искусство и литература, стереотипы производственного и бытового поведения, особенности жилища, одежды и питания, общественная нравственность и личная этика людей — целый комплекс приемов выживаемости, который складывался веками и тысячелетиями.

В каждой земле мира культура, традиции жизни возникли не просто так, а были обусловлены существующими в этой местности климатом, природными условиями, внешним окружением, численностью и динамикой населения и другими естественными причинами.

В ряду перечисленных категорий религия — одна из важнейших.

Разумеется, в одной главе одной небольшой книги невозможно рассмотреть все вопросы, связанные с религией. Поэтому здесь я ограничусь лишь немногими рассуждениями, которые представляются мне важными для дальнейшего раскрытия нашей темы.

Интерьер синагоги Азра внутри Вавилонской крепости. Каир.

Внутренний вид мечети Али Мохаммеда, Каир.

Культура (и вера) имеет свойство распространяться из более культурных мест в менее культурные, но там она не воспринимается адекватно, потому что для нее нет основы. Для примера, первоначальная идея о едином Боге, попав на разные территории, всегда трансформировалась, принимая такие формы, что в дальнейшем становилось невозможно определить родство религий.

Затем, сильно измененные на периферии идеи зачастую возвращались обратно. А в любом, даже самом культурном обществе есть люди с разным уровнем развития, в том числе с развитием, отстающим от общего. Они склонны хорошо воспринимать обратное поступление искаженных идей. Возвратный поток может захлестнуть и сам центр, заставляя его эволюционировать весьма своеобразно.

Коптская церковь в Каире («висящая» церковь).

Православная церковь св. Георгия в Каире.

Религиозные течения, таким образом, возникали, развивались, пересекались, меняли названия, враждовали или объединялись.

Тут надо еще помнить, что в жизни человека, в его производственной деятельности большое значение имеет ритмическая смена сезонов, то, что называется годом. 365,25 суток — это год природы. Но есть год культуры — равный по длительности природному году, он имеет, в отличие от последнего, определенный номер, отсчитываемый от некоторого события, когда культура себя осознала. Это событие сохраняется в исторической памяти народа и затем воспроизводится как центральное священное событие, повторяясь внутри каждого года.

Центральное событие христианского литургического времени — крестная смерть Иисуса Христа, давшая начало христианству как религии спасения. Оно отличается от первичной идеи единобожия (арианства) тем, что старое время ожидает грядущего мессию, а новое признает за реальность уже состоявшееся явление мессии. Таким образом, центральное событие лежит не в будущем, а в прошлом.

К нему примыкают и другие события (Рождество, Воскрешение, дни святых), связанные с центральным, а в совокупности они составляют костяк года, который можно назвать литургическим годом.

Литургический календарь обязательно связан с хозяйственным ритмом данного народа. Например, христианский культ и литургическое время Рима и Византии мало подходят к жизни в Приднепровье, а тем паче на более северных и восточных территориях, население которых находилось совсем в других социальных и хозяйственных условиях, в другом временном цикле, в другом ритме. И в самом деле, известно, что только долгая «обкатка» христианства (до XVI–XVII века) сделала его близким большинству населения нашей страны.

С. И. Валянский и Д. В. Калюжный пишут:

«Самоорганизация культуры идет синхронно с созданием литургического календаря или с изменениями в нем. — СКАЧКООБРАЗНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В НЕМ НЕВОЗМОЖНЫ, если они не созрели в обществе, в противном случае они вызывают резкий протест населения. Ведь к церковным праздникам приурочена хозяйственная деятельность людей: когда сеять, когда собирать, когда молотить — Бог указал. При поверхностном взгляде кажется, что нет, что бывало и такое: царь издаёт указ, и все безропотно принимают новую литургию. Но при более глубоком анализе видно, что на самом деле люди либо не приняли изменений и продолжают жить в своем ритме, наплевав на указ, либо эти изменения уже давно созрели, а царь просто дал им юридическое оформление».

Первоначальная система единобожия, арианство, после своего появления очень быстро трансформировалась в разных местностях. Все, что происходило «потом», было просто толкованиями идеи единого Бога, которую содержат и Ветхий завет, и Новый, и Коран.

«Изучая Ветхий завет, мы видели, — пишут Ю. Мизун и Ю. Мизун, — что для обозначения бога, богов древние евреи употребляли слово Элоха или ЭлохимАллах и Элох одно и то же. Поэтому никакого противоречия тут нет. Наоборот, это подтверждает то, что сказано в Коране — что Мухаммед считал богом арабов единого Бога всех верующих (как иудеев, так и христиан)».

Первичным Богом было Солнце, что ясно видно из его названия: Элиос, Гелиос. К нему взывал Иисус при распятии: «Эли, Эли! Ламма савахтани» (Боже, Боже! Зачем ты оставил меня).

Христианство прошло путь от мессианства, когда Христа еще ждали, через апокалиптическое христианство к евангельскому, когда стали известны списки Нового завета. И путь этот не мог быть медленным, свидетельством чему — возникновение ОГРОМНОГО количества сект (более шестисот) на раннем этапе христианства. Из всех этих направлений только иудейство, православие и католичество выросли тогда в мировые религии, оттеснив остальные, а иногда, как вы увидите, «вытеснив» их в «далекое прошлое». Все остальные христианские и другие религиозные течения развились позднее.

Преемники пророка Мухаммеда, возражая тем положениям Нового завета, которые, по их мнению, противоречили заповеди Мусы (Моисея): «Нет Бога, кроме Бога» («Не сотвори себе кумира», «Нет других богов, разне меня»), действительно добились единобожия со своим знаменитым «Нет Бога, кроме Бога, а Мухаммед пророк его».

С этим лозунгом они вплоть до начала Крестовых походов, громили статуи и прочие изображения богов на своих землях. Крестоносцы пытались остановить их идеологическое наступление, ведь христиане сохранили в своей религиозной традиции «иных богов» и их изображения: статуи Спасителя и Пречистой девы (у католиков), живописные изображения (иконы) Бога-Отца (Зевса-Юпитера), Бога-Сына (Аполлона-Диониса-Иисуса) и его матери Пречистой девы. Остальные боги и полубоги были преобразованы в ангелов, демонов, невест христовых (нимф) и святых разных разрядов.

Именно такую систему мы видим в повествованиях классических писателей. Например, в книге Фукидида мы находим, кроме поклонения Богу-Отцу, также поклонение Его сыну под именем Аполлона или Диониса (Феба по Гомеру, Христа по евангельским текстам), его братьям и сестрам и даже иностранным отображениям вроде Бахуса, а в Латоне, Лете и Семеле можно узнать обожествленную деву Марию. Гомер приводит один из гимнов Богу-сыну:

Радостью, Феб, ты нигде так не тешишься, как здесь на Делосе.

Там, где по стогнам твоим ионияне в длинных рубашках

Вместе с детьми и супругами славят тебя всенародно,

Боем кулачным, и песней, и пляской твой дух развлекая

В дни, когда В ПАМЯТЬ ТВОЮ совершают священные игры.

Заметно, что главное событие «античной» религии, как в христианстве, лежит в прошлом. И в целом античная теология, изображенная Фукидидом, отличается от современного христианства лишь вариацией имен и некоторых терминов. Многих классических богов легко узнать в различных архангелах католической и православной церквей. Так что не о многобожии здесь идет речь, а об иерархии подчиненных Богу святых и прочих.

Мало того, теологи средневековья прямо связывали рождение Иисуса с именами Хроноса, Зевса, Геры и Реи, как это, например, сделано в «Сказании Афродитиана», очень популярном с конца XIV и до середины ХVI веков. Легко сделать вывод о бытовании нескольких «систем» христианства.

Ф. Грегоровиус так излагает историю религиозной архитектуры в Греции:

«Некоторые из красивейших древних построек соблазнили афинских христиан переделать их в церкви. Когда именно совершилось это впервые, и когда впервые афинский храм превратился в храм христианский, о том мы ничего не знаем.

Христианская религия обратила на свои потребности великую святыню античной городской богини на Акрополе (Парфенон), совсем почти не повредив храма…

Афинскому народу не потребовалось даже менять прозвища для своей божественной девственной покровительницы, ибо и пресвятая Дева Мария ими теперь именовалась Parthenos».

Мы еще поговорим о том, как, без всяких оснований, искусствоведы и историки присваивали «античные» имена безымянным скульптурам прошлого. А сейчас посмотрите, как возникают «научные» мифы. Историки имеют:

А) храмы (в натуральном виде);

Б) средневековые документы, в которых эти храмы впервые упоминаются (например, Парфенон как храм Богоматери упомянут в XII веке н. э.), и

В) ничем не подтвержденную «точку зрения», что эти храмы существовали эдак за тысячу-полторы лет до того.

А не проще ли предположить, что античная богиня Афина и есть христианская Богоматерь, и знаменитый Парфенон построен в средние века как храм Афинской Богоматери?

Посмотрите, с какой яростью отзывается об античных богах инок Максим Грек, православный ортодокс, творивший в XVI веке. Боги Олимпа явно его современники, а ведь по традиционным представлениям промчалось столетия с тех пор, как они исчезли с исторической карты:

«И аще сия сице, убо Христос не от Девы, но от блудницы Иры (Геры) и от корене Кроноса, и Реы, и Зевса бесовъ, а не от корене сочтется Авраамля, Иессея и Давида праведныхъ. Который же слух християньскый, аще воистину по Бозе благочествуетъ, кротце понесет слышать Христа от род глаголемаго Крону и Зевса, и Иры бесов?.. Ирою бо самую Деву Марию образовательне знаменуютъ. Оле нечестиа и безумия вкупе!»

Идеологически ангажированные хронологи, в основном теософы и монахи, «расчистили» шкалу времени, сдвинув в прошлое «античность» вместе с ее мнимым многобожием, оргиями и вакхическими плясками. И в связи с этим еще об одной важной вещи нужно сказать.

Н. А. Морозов, анализируя историю церкви, обратил внимание на известный, хотя обычно не рекламируемый, факт открыто вакхической практики христианских богослужений в средневековой Италии и Франции, где литургии часто превращались в оргии, а женские монастыри подчас фактически служили домами терпимости.

Об этом неопровержимо свидетельствуют произведения романской и готической скульптуры, такие, как скульптуры подземного собора в Бурже с обнаженными ягодицами, капитель колонны в соборе в Магдебурге, изображающая женщину верхом на козле, капитель собора в Страсбурге, рельефы изгиба свода портала Собора парижской богоматери, пята свода окна церкви в Блуа, барельефы церкви в Пуатье и множество других.

Мать с младенцем (матер-матута). Статуя из Кьянчинано близ Кьюзи. V век до н. э., линия № 5. Христианский сюжет в творчестве языческого художника.

Рафаэль. Триумф Галатеи. 1511 год, линия № 8. Языческий сюжет в творчестве христианского художника. Явная «перекличка» с помпейскими и североафриканскими мозаиками.

Церковные стены, для удобства, снабжались каменными фаллосами и прочими подобными украшениями. Вот что писал об этом ученый Шампфлери в XIX веке:

«На стенах зал некоторых старинных христианских храмов мы с удивлением видим изображения половых органов человека, которые угодливо выставлены напоказ среди предметов, назначенных для богослужения. Как будто эхо античного символизма, такие порнографические скульптуры в храмах с удивительной невинностью высечены каменотесами… Бордосский ученый-археолог Лео Друэн показывал мне курьезные образчики бесстыдных скульптур, выставленных напоказ в старинных церквах его провинции, которые он скрывает в глубине своих папок! Но такой избыток стыдливости лишает нас важных научных знаний. Новейшие историки, умалчивая о христианских изображениях половых органов в некоторых помещениях старинных храмов, набрасывают покрывало на мысль того, кто хотел бы сопоставить памятники классической древности с памятниками средних веков».

Реформы поздних веков объявили оргаистический ритуал дьявольщиной, а религиозные вакханалии — шабашами ведьм, и все равно церкви понадобились десятилетия упорного труда, чтобы вытравить все это из памяти людей. Якобы в 1212 году парижский собор издал запрет на оргии, предупреждая паству: «От безумных праздников, где принимают фаллус, повсюду воздерживаться, и это мы тем сильнее запрещаем монахам и монашенкам». Еще и в 1430 году на религиозные «безумные праздники» пришлось издавать запрет во Франции. В 1559 году подобный запрет приняла обновленческая церковь!

Александр Парадисис, пишет в книге о папе Иоанне XXIII:

«Распущенность монахинь в болонском монастыре Иоанна Крестителя была настолько велика, что власти были вынуждены разогнать всех монахинь, а монастырь закрыть… Число монахинь, преследуемых за распутство, росло с каждым днем. Каждый болонский монастырь имел кличку: „монастырь куколок“, „монастырь сплетниц“, „монастырь кающихся Магдалин“, „монастырь бесстыдниц“, „монастырь Мессалин“.»

Пустив корни в греческом искусстве во времена крестоносных завоеваний, «античная» культура привела к появлению светского искусства Византии, так называемого «византийского средневекового антика».

Этим термином называют почти исключительно серебряную утварь богатых классов константинопольского и варварского общества. Сюжеты рельефов на этих сосудах якобы взяты из античной мифологии: это изображения Нептуна и рыбной ловли, Нереиды, несущейся по морю на лошади с рыбьим хвостом в сопровождении тритонов, рождение Венеры из морской пены, другие эротические сцены, а также греческие атлеты, египетские пейзажи, кентавры, силены и т. п.

Эти произведения средневековых мастеров долгое время относили к античности, пока не были обнаружены доказательства их византийского происхождения.

Как не вспомнить, что и в Помпеях найдено множество произведений откровенно эротического характера, довольно малоизвестных. Как не обратить внимания на то, что гробницы этрусков своим убранством скорее напоминают публичные дома.

Постников отмечал:

«В Помпее открыта фреска… изображающая бога с нимбом на голове, удивительно похожая на древнерусские и византийские иконы. Считается, что на ней изображен Юпитер.

Там же обнаружена фреска, якобы изображающая оплакивание умирающего Адониса богиней Афродитой-Венерой… Афродита в классической позе скорбящей христианской богоматери держит на коленях обнаженного Адониса. Вся композиция отличается, скажем, от знаменитой скульптурной группы Микеланджело лишь тем, что вокруг головы Афродиты-Венеры сияет христианский нимб».

Первые христиане — поклонники Аполлона, вот какой вывод можно сделать, и этот вывод подтверждается многими раннехристианскими мозаиками. А поверхностные представления об истории религий сложились в обществе стараниями церковников. Стендаль по этому поводу отмечал:

«История христианства до Тридентского собора тщательно скрывается. Религия XV века — уже не наша религия. Теперь, после того, как реформа Лютера и насмешки французских философов очистили нравы духовенства и святош, нельзя себе даже представить, чем были священники Италии в ее лучшие времена».

Не зря Н. А. Морозов писал, что:

«…когда читаешь современные книги об эволюции христианской идеологии на греческом Востоке в древности и в средние века, то невольно кажется, что попал в сумасшедший дом, где большинство маниаков вдобавок страдают еще припадками буйного помешательства».

Христос — солнечное божество. Мозаика гробницы Юлии. Найдено под собором св. Петра в Риме. 270–275 годы.

Романские художники до эпохи Крестовых походов никак не могли подражать неизвестной им греческой архаике. Думаю, они и творили эту «архаику», потому что жесткой католической системы веры еще не было, да и не могло быть при не очень развитой системе связи и оповещения. Имеющая даже одно название и одного верховного пастыря система неминуемо должна была иметь десятки «экзотических» направлений.

В рамках данной работы нет возможности углубиться в философскую сторону дела. Но, говоря о религии, нельзя не обратить внимания на сообщение историка:

«При дворе Феодора II жил знаменитый византиец Георгий Гемист (Плетон)… фантастический почитатель древних богов, такими же до некоторой степени были вскоре вслед за ним итальянские гуманисты… Мысль Гемиста, через тысячу лет после Юлиана Отступника отодвинуть назад стрелку часов всемирной истории, воскресить религию богов и полубогов в виде выдуманного мистико-аллегорического культа и заменить христианскую религию фантастической смесью учений Зороастра, индийских брахманов, Платона, Порфирия и Прокла — эта мысль граничила с безумием».

Также С. И. Валянский и Д. В. Калюжный, приведя слова Дж. Робертсона: «Митраизм был почти всеобщей религией Западной Европы в первые века христианской эры», пишут:

«Традиционно считается, что Диоклетиан был ярым сторонником бога Митры и гонителем ранних христиан. Противоречит ли это взгляду, что империя основывалась на идее единобожия? Нет, не противоречит, точно так же, как идее единобожия не противоречит христианство».

А. Древс:

«…Кто надеется доказать отличие смерти Иисуса от рода смерти его малоазийских родственников… кто в Марии Магдалине и других Мариях, стоящих у креста и гроба Спасителя, не могут узнать индийскую, малоазиатскую и египетскую богиню-мать Майю, Мариамму, Мариталу… Марианну… Мандану — мать „мессии“ Кира, „Великую матерь“ Пессинунта, скорбную Семирамиду, Мариам, Мерриду, Мирру, Майру (Меру) и Майю… тот пусть не суется в религиозно-исторические вопросы».

Богиня Исида. В правой руке крест.

Главными богами Египта были бог солнца Ра и его сын Осирис. Осирис (Iesu-Rex, Спаситель-Царь), как первый умерший, со временем стал повелителем загробного мира, и чтобы получить его покровительство, умершего фараона старались с ним отождествить, присваивая при погребальных обрядах ритуальное имя «Осирис такой-то».

Историки религий неоднократно отмечали похожесть культа египетской богини Исиды (заутреня, обедня и вечерние молитвы) и христианской Великой ектении.

Египетских богов Амона, Осириса и Исиду почитали во многих странах Средиземноморья. Причем на сохранившихся изображениях огромное количество египетских богов держит в руках крест: Древний Египет считается классической страной крестов.

По всей видимости, христианство современного толка было в Средневековье незначительной сектой, утвердившей свои позиции в течение веков «огнем и мечом» в борьбе с многочисленными сектами иного толка (известными ныне как еретические или древние), каковыми были ариане, несториане, манихеи, маркиониты, павликиане, николаиты, поклонники Диониса, Аполлона, Осириса и многие, многие, многие другие.

Некоторые из этих сект забыты напрочь, некоторые, потерпев поражение в Европе, переселились на Восток и дали начало тамошним «специфическим» религиям: буддизму, ламаизму и другим.

А некоторые стараниями хронологов оказались «переселенными» в далекое прошлое. Но «хвосты» высовываются то тут, то там. Так, Лаоник Халкокондил называет византийского императора и православного патриарха «василевсом эллинов» и «эллинским архиереем», словно рассказ идет об эллинистической древности. У Пселла легендарный Вавилон олицетворяет современный ему Багдад.

М. Бибиков в работе «Историческая литература Византии» сообщает об интеллектуалах поздней Византии:

«Исследователи подчеркивают религиозный индифферентизм историка (Халкокондила, — Авт.), конфессиональную толерантность: признаваемая равноценность ислама и христианства, отсутствие интереса к церковным проблемам, веротерпимость при изложении еретических учений — явное тому подтверждение. Утверждается, что вся система общественных ценностей не претерпела изменений со времени античной Греции, что критерии полуторатысячной давности применялись как шаблон византийскими авторами без существенной трансформации».

И далее:

«Если в XII в. при дворе Мануила I латинская культура находит благодатную почву для распространения в византийской среде, то в XIII в. уже сицилийский король Фридрих II называется василевсом ромеев — при показательном именовании Иоанна III Ватаца „василевсом греков“, сицилийцы стали считали своего короля главнее».

Такая тенденциозность и такой субъективизм очень характерны для любого исторического источника. Поэтому при изучении истории надо прежде всего обращать внимание на политическую направленность того или иного сочинения, а также на общекультурный контекст первоисточника.

Здесь пора сказать несколько слов о тои, что традиционные представления, будто с VII века началось противостояние агрянства (раннего мусульманства) и христианства, совершенно не верно.

Ю. Мизун и Ю. Мизун пишут в книге «Тайны богов и религий»:

«Свою миссию Мухаммед видел не в том, чтобы изобретать для арабов нового Бога (как многие думают и сейчас), а в том, чтобы открыть им того же единственного Бога, в которого верили как иудеи, так и христиане. Мухаммед был уверен, что он объединит последователей и Моисея, и Христа. Задача казалась не только выполнимой, но и назревшей. И у тех и у других Бог один и тот же (Бог Авраама), те и другие призывают к милосердию, к добродетели… Тем не менее Мухаммед надеялся, что его миссия — вернуть религии к их исходной сути, а значит и объединить их, — реально выполнима».

Согласно традиционной истории, лишь в 1180 году, при императоре Мануиле Комнине и патриархе Феодосии ислам был отлучен от византийской церкви. Причем сам император возражал против проекта анафемы «Магометову богу», написав собору в Скутари:

«Я был бы неблагодарен и безрассуден, если бы не воздал моему богу, владыке и царю всяческих, хоть самую малую честь за все те благодеяния, которые я от него получил, употребив все старания для того, чтобы его — истинного бога — не подвергали анафеме».

То есть и в XII веке Византийские императоры считали, что у них и у мусульман один Бог.

Многие уверены, что Османская Порта — чисто мусульманское государство со дня образования в XV веке, но факты и в этом случае показывают иное. Л. Кинросс, подтверждая «мусульманство» Турции того времени, тут же и пишет:

«Именно при Османах греческий экуменический патриарх с его подразумеваемым верховенством над другими православными церквями подошел к всемирной власти ближе, чем даже при Византийской империи. Здесь в рамках отношений между мусульманами и христианами раскинулся Пакс Оттоманика, принципы устройства которого обнаруживали сходство между османской и римской империями. Во имя Пакс Романика внутри своих собственных границ римляне практиковали схожую терпимость по отношению к иностранцам, нередко давая им римское гражданство и поощряя их использовать свои способности во имя империи и собственного блага».

Реальные перемены во взаимоотношениях Турции и Европы произошли в конце XVI — первой половине XVII века, и тому были экономические причины.

Лорд Кинросс пишет:

«Из-за разразившегося экономического кризиса турецкое правительство (следуя примеру Персии) было вынуждено в 1584 году произвести существенные операции со своей валютой. Золотые деньги были девальвированы на 50 процентов.

Вследствие этого Анатолия в особенности была переполнена безземельными, не имеющими корней крестьянами, стремившимися попасть в нерегулярные войска или на любую другую официальную службу и, потерпев в этом неудачу, пополнявшими ряды тех, кто был склонен к беспорядкам и нередко прибегал к бандитизму».

Вот вам и колоны III века, уходящие в пустыни и к разбойникам, о которых любит рассказывать «История Древнего мира»! Итак, позднеантичная Римская империя, она же «блистательная Порта», рухнула не из-за нашествия мифических варваров, а в результате притока вполне реального испано-американского золота.

Так с 1606 года произошел перелом в политической ситуации. А религия была лишь «орнаментальным обрамлением» происходящего.

Л. Кинросс продолжает:

«Султан, который ранее мог в высокомерной форме выбрать обращение к императору Габсбургу просто как к „Королю Испании“ (если не Вены), теперь вынужден был признать его равным себе и признать его титул кайзера. Больше не могло быть речи о вассальной зависимости».

Спрашивается, все это мы должны учитывать, или нет, сравнивая искусство разных веков по линиям нашей синусоиды и выстраивая собственную концепцию истории?

В таком малоизученном явлении, как средневековое искусство Египта, история склонна называть древнеегипетским все, что имеет отношение к эзотерике. А ведь, например, «древнеегипетские» карты Таро имеют явно средневековое происхождение.

«Древним» изобретением считается каббала. Но вторая основная книга по каббализму «Зохар» была написана Мозесом де Леон в Испании только в 1275 году! А говоря о первой книге, «Сефер Итзирах», якобы написанной много раньше, стоило бы вспомнить, что известный Моисей бен Нахман, он же Рамбан, главный раввин Каталонии (1194–1270), заслужил признание своим письменным изложением каббалы, и никаких «древних источников» при этом нет.

В ходе развития религий люди в ней находили ответы на важнейшие вопросы бытия. В средневековье, в Египте с XI, и по всему Средиземноморью с XIII века, каббалистические упражнения и оккультизм стали всеобщим поветрием «мыслящих людей», поскольку они перестали находить в религии эти ответы, и в условиях отсутствия науки искали их в оккультных занятиях. Сегодня, спустя сотни лет, ответы на многие вопросы дает наука, но при этом сохранились и религия, и оккультизм, которому привержены очень многие, не способные к наукам. Такой ход истории естественен.

Традиционная же история показывает неестественный путь развития: сначала в Египте развивали всякую эзотерику, а в Греции — науки, а потом стали искать ответов в религии, и опять пошли по второму кругу.

Первые эзотерики появились в Египте в Х веке. Это была, полагают, тайная секта выходцев из Магриба, называемая исмаилитами. Воцарившийся в 996 году халиф Хаким (996–1021) увлекался астрологией, он объявил себя земным воплощением бога, повелел христианам носить на одежде кресты, а евреям — бубенчики; мусульманам было разрешено торговать на базаре только ночью. Здесь эзотерика оказалась выше всех религий, но только потому, что ее «исповедовал» сам халиф, воплощение бога на земле.

Хасан Саббах стал исмаилитским имамом. В 1090 г. ему удалось овладеть горной крепостью Аламут в Дейлеме, и он стал называться «Старец Горы». Из этой крепости выходили фанатики, совершавшие свои преступления под действием наркотиков.

О сходных «старцах» — но только называя их карматами, пишет Е. Беляев в книге «Мусульманское сектантство»:

«Высшее духовное руководство и политическая власть в карматской секте принадлежали незначительному числу верховных наставников, якобы обладавших особыми способностями, позволявшими им воспринимать и понимать истинную сущность вещей и явлений видимого мира и проникать в тайны невидимого».

Ну, чем же эти старцы и наставники — не древнеегипетские жрецы? Абу ал-Кахира Багдади (ум. ок. 1038) писал, что карматы принадлежат не к секте ислама, а скорее к «секте магов», а их задачей является восстановление зороастризма. Мы опять видим «перемешивание» религий, из клубка которых, конечно, можно выстроить любую концепцию. Я здесь предлагаю самую естественную. Л. Н. Гумилев в книге «Конец и вновь начало» высказывает свое мнение:

«Карматство по своим философским концепциям отличается от ислама гораздо больше, чем христианство или даже иудаизм. И тем не менее, оно лежит в рамках не только суперэтнической конструкции — мусульманской культуры, но даже внутри собственно арабского этноса».

Двор и гипостильный зал храма Амона в Луксоре. «Новое царство». 1405–1370 годы до н. э. Линия № 4 «ассирийско-египетской» волны.

Не желая быть столь категоричным, М. Постников пишет:

«…Имеющийся материал сам по себе не позволяет определить тип египетской религии. Он укладывается как в монотеистическую, так и в политеистическую схемы. Выбор той или иной схемы определяется исключительно исходной установкой исследователя… Неудивительно поэтому, что т. н. „мифологическая школа“ все христианство выводит из египетской и других восточных, якобы „древних“ религий, отказывая ему в какой-либо оригинальности».

Во времена Эюбидов (XII–XIII век) и позже культура продолжала свой путь, однако его эзотерическая «составляющая» законсервировалась на уровне XI века.

Более примитивное «древнеегипетское искусство» приходится на IX–X века н. э., линии № 2 и 3. Во всяком случае, статуя писца VII века до н. э. (линия № 3) примитивнее статуи писца Каи середины III тысячелетия до н. э., а сфинкс фараона Аменемхета III XIX век до н. э. (линия № 6) совершеннее сфинкса царицы Хатшепсут XV века до н. э. (линия № 4 стандартной «греческой» синусоиды с ассирийско-египетскими «исключениями», подробнее об этом — в главе «Постройка вслепую»).

Американский критик традиционной истории Великовский без всякой нашей подсказки обнаруживает стилистический параллелизм в искусстве Египта по линии № 3:

«Охотничьи сцены Рамзеса III после детального исследования обнаруживают влияние азиатских мотивов. Но поскольку мы отвергает двенадцатый век как время Рамзеса III, нас больше не смущает трудность объяснения того, каким образом мотивы двенадцатого века (до н. э., — Авт.) могли быть заимствованы из произведений, созданных в седьмом веке (до н. э., — Авт.)»

И сравнивая храм Рамзеса III близ Луксора, а также храм Хонсу в Карнаке с храмами Птолемеев в Эдфу и храмами в Персеполе, Великовский тоже приходит к однозначному выводу:

«Поразительное сходство бросается в глаза при первом же взгляде. При ближайшем рассмотрении впечатление переходит в уверенность, что перед нами памятники одной и той же эпохи или близко отстоящих друг от друга поколений, во всяком случае, не разделенных восемью или десятью веками».