Страницы истории

Антихристианство и тоталитаризм

Параллели между гитлеровским и сталинским «ампиром» очевидны. Социалистический реализм ничем не отличается от искусства Германии времен национал-социализма.

Адольф Гитлер:

«Новое искусство должно больше говорить народу, быть, что называется, доступным ему».

Ленин:

«Искусство должно принадлежать народу».

Достаточно назвать вперемешку такие имена, как Шпеер, Иофан, Брекер, Мухина, Вампер, Вучетич, Залигер, Дейнека, чтобы увидеть эти параллели. Совпадение стилевых признаков, особенно в монументальном искусстве, поразительное. В 1940 году В. Молотов даже приглашал Арно Брекера в Москву для выполнения портрета Сталина, но Брекер отклонил предложение.

Германия и СССР по своим социально-экономическим параметрам практически совпадали. Перенаселенность и нехватка основных ресурсов вызвали потребность в дисциплине и повышенной трудовой отдаче; «верхи» добивались этого от «низов» не столько насилием, сколько апелляцией к сознательности и героизму. Сходной оказалась и целевая направленность политики, выразившаяся в милитаризме и подготовке войны.

Идеология и того, и другого государства нуждалась в искусстве вполне определенного сорта. Востребованной оказалась классика. Искусство Третьего Рейха, без сомнения, выросло из произведений Давида и Кановы, Делакруа и Рюда. Пусть даже Делакруа считается представителем не классицизма, а романтизма; революционный романтизм входит составной частью в социалистический реализм.

Читатель спросит: а при чем же здесь античность? Очень даже при чем. Гитлер говорил на открытии Дома немецкого искусства в Мюнхене: «Никогда еще человечество наружностью и в ощущении не стояло так близко к античности, как сейчас». Но параллель видят искусствоведы тоже:

Ю. Маркин пишет:

«Принципы статуарной пластики Поликлета и Праксителя соединились у Брекера с приемами Микеланджело, Родена и Хильдебрандта; его „Дионис“ повторил постановку мужской фигуры на одном из рисунков Леонардо; в „Менадах“ узнаются образы зрелого Бурделя».

А один из нацистских критиков сообщает:

«…Нам снова близки вечные формы искусства, а также античность, в которой высшая чистота перикловой эпохи — не только неиссякаемый образец, но и живая действительность».

О чем говорят параллели между социалистическим реализмом и искусством национал-социализма? Не только о том, что это искусство одновременно. Пикассо с ним тоже одновременен, но совершенно неприемлем. Сходство искусства, обслуживающего государственную идеологию, возникло от сходства идеологий. Такой вывод позволяет по-новому посмотреть на параллели между «тоталитарным» искусством ХХ века и «эпохой Перикла».

И вот, рассматривая нашу синусоиду, мы обнаруживаем, что классический «неиссякаемый образец» на самом деле — это искусство герцогства Афины и других военизированных государств «Латинской Романии» на Балканах! На протяжении всего XIII века здесь располагались рыцарские государства франков, основанные на идеологии войн. Каждое из них являлось по существу «единым военным лагерем», рыцарским орденом. Содержание такого государства, обслуживание его военных интересов требовали от населения повышенной трудовой отдачи и лояльности. В начале XIV века сюда нагрянули каталонцы (испанцы), и вскоре герцогство Афины было признано Фредериком II Сицилийским как автономная, управляющаяся по собственным законам военная республика. Разумеется, искусство на протяжении всей этой истории обслуживало политику.

Это линии № 5–6, одновременно эпоха Перикла и крестовых походов. Если традиционалисты не пожелают согласиться, спрошу: почему нет произведений изобразительного искусства, сделанных в Афинах и вообще в Греции в латинский период?.. Здешнее искусство XIII–XIV веков полностью приписано «Древней Греции».

После смерти в 1394 году Нерио Аччьяоли Афины перешли под власть итальянцев. Ренессансное искусство Афин в действительности созвучно искусству Флорентийской республики и ренессансному же искусству палеологовского и османского Константинополя.

Полагают, Возрождение всего лишь подражало искусству тысячелетней (!) давности. А я утверждаю, что и в Афинах, и в Константинополе (Стамбуле), и во Флоренции история искусства не прерывалась, а Возрождение ПРЯМО выросло из античности.

Да неужели, спросит рассерженный читатель, османские турки не только строили какой-нибудь храм Гения Септимия Севера, но еще и изображали себя в античных доспехах? А почему нет, спрошу я в свою очередь. Ведь французы XIX века поступали именно так. Конечно, с их точки зрения, турки на это были неспособны. Но так ли думали французы и сами турки в XV и XVI веках?..

Посмотрим и на другие страны. Хоть мне и не нравится слово «тоталитаризм», которое прилагают ныне к чему ни попадя, но, между тем, историки находят его во всех временах:

Ю. Маркин пишет:

«Не будем забывать, что тоталитарным было уже искусство древних цивилизаций — Египта, Вавилона, Ассирии и т. д. С тех пор его элементы периодически возникали в деспотических режимах различных стран… Вряд ли будут правы те исследователи, которые станут искать приметы антигуманного искусства лишь в искусстве официальном, государственном».

Я уже показал в других главах этой книги, что, например, искусство Египта минус XIX–XVIII веков одновременно европейскому XIV веку (линия № 6). Это та же история крестоносных завоеваний и военных («тоталитарных») государств.

Если же говорить об искусстве «демократическом», то, скажем прямо, в советское время искусствоведы-марксисты достаточно сил потратили на борьбу с ним, называя «буржуазным», и причисляя к нему то «Гернику» Пикассо, то что-то прямо противоположное, то полное разложение фигуративности (было всякое в русле модернизма). Об искусстве же античности и Возрождения они писали: «Его высокие образы, точнее — его изображения родственны идеям современной демократии и социализма, хотя люди, создавшие их, были далеки от этих идей…» Не так уж далеки, если правильно понимать…

Оказывается, что чем сильнее государство, тем быстрее оно создает классику, тем качественнее в исполнении произведения его искусства, — а также и достижения науки, техники, строительства. Стиль нового немецкого искусства сложился в течение ТРЕХ ЛЕТ после того, как правительство Гитлера «усилило» страну.

А чем слабее государство, чем меньше его участие в художественных затеях граждан, тем слабее искусство. Африка, например, не знала ни одного государства, сравнимого с Германией. И что мы можем сказать о ее искусстве?

В Европе же сложилась просто фантасмагорическая ситуация: в ХХ веке художники-модернисты, забывшие азы мастерства, выглядят прогрессивными демократами! Даже более того: чем ниже мастерство, тем выше «демократизм».

Искусство способно дать человеку веру, разум и красоту. Переходя к созданию абстракций, оно на самом деле не дает ему ничего.

А ведь и ужасы «тоталитаризма», и регресс «демократического» искусства вызваны одной причиной: неверной хронологией. Она не только лишила человечество знаний о его реальном прошлом, не только, в силу этого, ограничила возможности в проектировании оптимального будущего, но и перессорила всех со всеми, дала основание для появления античеловеческих теорий и внедрения их в практику.

Напомню, что лишь с конца XVII века в среде европейских интеллектуалов стала известна хронологическая теория Скалигера и Петавиуса — после того, как ее популяризировал Х. Келлер. В XVIII веке работы Геттерера в Германии и Гиббона в Англии окончательно утвердили в исторической науке периодизацию истории, разделив ее на античность, средневековье и новое время. Заметный вклад также внес французский астролог Жак Кассини (1677–1756).

По заявлению съезда масонских лож Западной Франции, проходившего в 1883 году в Нанте, с 1772 по 1779 год «масонство готовило Великую революцию, которой предстояло изменить облик мира». Идеологи этой революции требовали переориентации прошлого на современность и даже придумали новый культ — «религию Разума» или что-то в этом роде.

Но общая теория и история хронологии была разработана лишь в начале XIX века немецким ученым Иделером в книге «Handbuch der mathematischen und technischen Chronologie» (1826). С XIX века античность начинает восприниматься, как далекое дохристианское прошлое. Вот когда идеи Скалигера дошли до широких масс! Появилось огромное количество «правильных» картин про каменный век, античность, средневековье (особенно всякого рода «баталий»).

Скалигеровская «революция сознания» в первую очередь должна была противопоставить гуманистической культуре европейского Ренессанса идеи и мораль эзотерических обществ. Точнее — подменить идеологию христианскую идеологией масонской. Этого же позже добивался идеолог нацизма А. Розенберг, когда говорил о необходимости «переписать заново всю мировую историю». Члены тоталитарных сект во все века мыслят одинаково; похоже, никто из них не догадывался, что это уже реально удалось Жозефу Скалигеру.

Розенберг посвятил много страниц в «Мифах ХХ века» розыскам арийского идеала в искусстве античности, средневековья, Ренессанса, барокко. Тем же занимался и Геббельс. В одной из дневниковых записей он подытожил содержание своих разговоров с Гитлером:

«Фюрер — это человек, полностью настроенный на античность. Он ненавидит христианство, потому что оно исказило все благородное в человечестве… Как отличаются друг от друга доброжелательный, улыбающийся Зевс и скорчившийся от боли распятый Христос. Античный взгляд на Бога куда более благороден и гуманен, чем христианский. Какое различие между мрачным собором и светлым, пронизанным воздухом античным храмом… Фюрер не имеет ничего общего с готическим сознанием. Он хочет ясности, света, красоты».

«Разведенность» античности и средневековья во времени оказалась крайне полезной для античеловеческих идеологий.

И. Голомшток пишет:

«Спускаясь по ступеням мировой культуры к ее общечеловеческим истокам, эти идеологии находили свой идеал прежде всего в античности. Советская теория следовала здесь за известным определением Маркса, назвавшего эпоху греческой классики здоровым детством человечества, а ее искусство недосягаемой нормой и образцом. В качестве такого же образца для подражания предлагал ее Гитлер: „Посмотрите на Мирона, и вы поймете, сколь прекрасен был некогда человек в своей телесной красоте, и о прогрессе в искусстве можно будет говорить только тогда, когда мы не только добьемся такой же красоты, но и по возможности превзойдем ее“».

Нетрудно понять, откуда происходят эти воззрения Гитлера: из философии Ф. Ницше. Но теперь становятся яснее истоки философии самого Ницше. В своем трактате «Антихристианин» он пишет:

«Христианство — вампир Римской империи; оно единым махом перечеркнуло великий подвиг римлян, готовивших почву для великой культуры, которая уже располагала бы временем…

Весь труд античного мира — все напрасно: не нахожу слов, чтобы выразить чувство ужаса, какое охватывает меня… Уже были созданы все предпосылки ученой культуры, все научные методы, уже сложилось великое, несравненное искусство… без этого немыслима традиция культуры, единство науки; естествознание в союзе с математикой и механикой развивались наилучшим образом… И все это вдруг засыпано, разрушено — не стихийным бедствием! Растоптано — и не германским сапогом! Нет, все попрано хитрыми, скрытными, незаметными вампирами без кровинки в лице!»

Представить себе великое античное искусство искусством ХРИСТИАНСКОГО Средиземноморья было бы невыносимым для идеологов антихристианства, будь они нацистами или коммунистами. Понятно, почему они поддерживали традиционную историю, отбросившую античность в прошлое. Понятно, почему в СССР запретили в конце концов издание книг Н. А. Морозова «ХРИСТОС. История человеческой культуры в естественно-научном освещении», несмотря даже на то, что автор был личным другом Александра Ульянова и знакомцем Ленина и Дзержинского. Но почему же так держатся за скалигеровские построения те, кто называют себя «демократами»?

«Христианство лишило нас урожая античной культуры. Позднее отняло у нас жатву культуры ислама… Не понимаю, как немцы могли когда-нибудь чувствовать по-христиански…»

«Немцы лишили Европу последнего великого урожая культуры — урожая Ренессанса… Немец-монах по имени Лютер прибыл в Рим. И этот монах…возмутился в Риме против Ренессанса… Лютер увидел порчу папства, тогда как можно было осязать руками обратное: древняя порча… христианство, уже не восседало на троне пап! Лютер восстановил церковь. Ренессанс — событие, лишенное смысла, великое Напрасно».

Но если понять, как была сконструирована «традиционная история», станет ясно, что христианство ничего у человечества не отняло! Здесь Ницше не прав во всем! Это и есть проделки «великих» хронологов-масонов. Жозеф Скалигер лишил искусство содержания, а церковь — достойного выражения ее идей в формах искусства.

Скалигер не был ни католиком, ни лютеранином, он был, как и его отец, тайным катаром.[12] На искусство ему было, грубо говоря, наплевать. Он хотел создать ужасный, отталкивающий образ христианства. В ход пошло все: сказки про крестовые походы (крестоносцы, дескать, были разбойниками), сказки про Конкисту в Америке (испанские католики — ну очень нехорошие люди), сказки про арабские завоевания (мусульмане — еще хуже) и т. д., и т. п. Можно говорить даже не об антихристианстве Скалигера, а о его античеловечности.

Дадим слово традиционному историку Л. Н. Гумилеву:

«Нет и не может быть сомнения в том, что манихейское альбигойство (катарство, — Авт.) — не ересь, а просто антихристианство, и что оно дальше от христианства, нежели ислам и даже теистический буддизм… Конечно, далеко не все в Западной Европе понимали сложную догматику манихейства, да многие и не стремились к этому. Им было достаточно осознать, что Сатана для них — не враг, а владыка и помощник в затеваемых ими преступлениях».

Христиан «купили» на том, что удревнили историю их церкви на 1000 лет. Но на эту же тысячу лет вставили столько гадостей про христианство, что «удревление» стало пирровой победой. А в реальную историю добавились страшные сказки про инквизицию, уничтожившую, в частности, катаров…

И все это, как заноза, сидит теперь в наших умах, и все это мы преподаем нашим детям… Неужели же во все оставшиеся времена мы будем вести себя, как герои притчи Эразма Роттердамского?

«Знаю я одного человека, который подарил своей молодой жене поддельные драгоценные камни, но при этом сумел уверить ее, будто они настоящие, подлинные, воистину единственные в своем роде, так что даже цены не имеют. Спрашивается: не все ли равно было этой девчонке — тешить глаза свои и душу стекляшками, или хранить в ларце под замком действительно несравненное сокровище? А супруг, между тем, и расходов избег, и жене своей обманутой угодил не меньше, чем если бы преподнес ей богатый подарок… Итак, либо нет никакой разницы между мудрецами и дураками, либо положение дураков не в пример выгоднее. Во-первых, их счастье, покоящееся на обмане или самообмане, достается им гораздо дешевле, а во-вторых, они могут разделить свое счастье с большинством других людей».

Скалигер, наверное, был мудрец. А мы-то с вами кто?..