Страницы истории

Колумб

Часть I

По архивам установлен год рождения Колумба - 1451-й. Он родился в Генуе или около нее не ранее 25 августа и не позже 31 октября. Сохранились нотариальные акты, удостоверяющие имущественные сделки и ремес­ленную деятельность отца Колумба и его матери в Генуе. Сам Хрис­тофор Колумб упоминается там как шерстяник ("ланерио"); этим термином обозначали чесальщиков шерсти, распространенную в Генуе профессию. Есть личные письма адмирала. Правда, подлин­ность части документов оспаривается: например, подлинность за­меток Колумба на полях книг. Книги эти, если верить семейным преданиям потомков Колумба, принадлежали адмиралу.

Молодость адмирала известна, главным образом, из книги его незаконнорожденного сына, Фернандо Колумба. Но текст этого со­чинения выглядит далеко не во всем правдоподобным. Он был опубликован в Италии как перевод с испанского через 32 года по­сле смерти автора. Есть основания считать, что перевод был не­точным, что в подлинник были внесены дополнения, более всего с целью украшательства. Так, в конце книги после слова "аминь", явно принадлежащего автору, который хочет на этом завершить повествование, следуют два абзаца с несколькими фактическими ошибками, в том числе с неверным указанием на место погребения Колумба. Сочинение Фернандо Колумба содержит сведения, кото­рые до сих пор вызывают споры: обстоятельства службы Колумба на кораблях в Средиземном море, его прибытия в Португалию, пу­тешествия к Северному полярному кругу, о чем будет сказано ни­же. Епископ Б. де Лас Касас, историк XVI в., пользовался испанским вариантом рукописи Фернандо Колумба (или ее прототипом), и у епископа нет некоторых ошибок итальянского перевода.

В Мадриде и других городах сохранились прижизненные портре­ты адмирала. На них он выглядит по-разному, хотя некоторые портреты схожи между собой. Посмертные изображения вне зави­симости от их художественных достоинств были чаще всего плодом фантазии скульпторов и живописцев. Колумба изображали смирен­ным христианином, непререкаемым вождем, вдумчивым ученым. Немало было изображений аллегоричных, манерных. Наверное, ра­зумнее судить о внешности адмирала по рассказам современников, знавших его в возрасте 40-45 лет. Он был выше среднего роста, хорошо сложен, силен. На удлиненном лице с орлиным носом слегка выдавались скулы. В молодости волосы Колумба были ры­жеваты, но он рано поседел. Одевался адмирал просто. Со времени второго путешествия его не раз обвиняли в честолюбии и корысто­любии, и не исключено, что адмирал желал возразить своим обви­нителям, одеваясь подчеркнуто скромно. С той поры его видели неизменно в бурой францисканской рясе, с веревкой вместо пояса, в простых сандалиях [1].

По характеру Колумб был человеком довольно резким. Ему при­ходилось совершать поступки, о которых он потом жалел. Но со­временники видели в нем не противоречивую фигуру с раздвоен­ным сознанием, а целостную и целеустремленную личность.

Колумб редко рассказывал о своей молодости. Возможно, ему было просто не до того. Возможно также, что он, бывший генуэз­ский бедняк, не желал отличаться от окружавшей его испанской знати. Но в завещании он вспомнил Геную и генуэзцев, тех, с кем был связан с малых лет.

Говорить о Генуе тех времен - значит говорить об итальянском Возрождении, о том, что Колумб был с детства окружен достиже­ниями своей эпохи в науках, искусствах и ремеслах. Равным обра­зом окружали его и контрасты: расцвет гуманизма и кровавые вой­ны, демократия и тирания, роскошь и нищета, свобода одних и рабство других. Он был современником Рафаэля и Леонардо да Винчи. Его путешествия еще не закончились, когда в Риме высту­пил с лекцией об астрономии Коперник. Колумб не знал многих великих современников, но дух Возрождения его не миновал. Этот дух был в книгах, которые он читал, в людях, с которыми общался, в задачах, которые перед собой ставил.

Генуэзская республика была краем деловых людей и моряков. Она держалась на торговле, ремеслах и судоходстве. Республика не стала родиной великих художников и архитекторов, ее дворцы строили выходцы из других итальянских городов. Но ремесленные изделия Генуи - в том числе шерстяные, которыми занималась семья Колумба, - были добротными, и генуэзские платки были ходовым товаром за границей, в частности в Англии. Текстильное производство сохранилось здесь до наших дней, так же, как судо­строение и мореходство. Город, вырастивший Колумба, остался морскими воротами Италии. В XV в. враги республики на море больше всего боялись ходких и хорошо вооруженных генуэзских кораблей. В XX в. здесь продолжают строить корабли, в том числе на крупнейших итальянских верфях "Ансальдо".

Генуя вытянулась полосой вдоль Лигурийского моря, прижатая к нему Апеннинами. За горами лежала сельская местность, край кре­стьян-садоводов, погонщиков мулов и угольщиков. Как город Генуя XV в. была уникальна в Италии и даже в Европе почти полным от­сутствием зелени, скученностью. Большинство ее домов в центре и на окраинах были многоэтажны, улицы были особенно узки, пере­крестки не имели площадей. Все это позволило разместить на бе­регу моря около 100 тыс. жителей. Дворцов было еще мало; они в основном появились позднее, в XVI-XVII вв., когда ради них снесли немало улиц.

Богатые семьи образовали кланы (Адорно, Фиеско, Спинола), которые нередко враждовали между собой, звали на помощь ино­странцев, а потом изгоняли их, обвиняя в тиранстве и т.д. История одного из таких кланов - в шиллеровской драме "Заговор Фиеско в Генуе". Одни и те же кланы правили городом и его окрестностя­ми. Крестьяне там жили как арендаторы у знатных кланов, вла­дельцев окрестных замков. На землях сеньоров, кроме крестьян, сидели сервы, а в городе знать обслуживали рабыни, вывезенные чаще всего из стран Черного моря - болгарки, русские полонянки, грузинки. Зависимый люд жил в тех же домах, что и господа, толь­ко на верхних этажах.

Со времен крестовых походов Генуя вела широкую торговлю с Востоком. Ей подчинялись часть Пелопоннеса, острова Эгейского моря. Золотая Орда отдала ей Кафу (Феодосию), за что, между прочим, пришлось помогать татарам, сражаясь против русских на Куликовом поле. Но через два года после рождения Колумба была сокрушена Византия, главный союзник Генуи, и торговля с Восто­ком стала чахнуть. Турки овладели крепостями в Эгейском и Чер­ном морях, оставив за Генуей на сто лет лишь о. Хиос, куда вскоре поехал (моряком либо торговцем) молодой Колумб. Генуя, как и другие итальянские города, стала реже отправлять свои корабли на Восток. Республика все больше ориентировалась на торговлю с Англией, Германией, Фландрией. Ее моряки нанимались на служ­бу в христианские государства Пиренейского полуострова, которые искали новые пути в экзотические страны.

В генуэзском предместье Св. Стефана стоял монастырь того же названия. Монахи сдали под дом участок земли чесальщику шерсти Доменико Коломбо. Как и многие другие ремесленники, чтобы све­сти концы с концами и оплатить вечные долги, Доменико занимал­ся не только своей профессией. Он продавал сыр и вино, служил привратником у городских ворот, посредничал в торговле недвижи­мостью. На монастырской земле, в доме, которого давно нет, по-видимому, родился старший из четырех детей Доменико и его же­ны Сусанны, дочери ткача. Ребенка крестили в церкви Св. Стефана и нарекли Христофором [2].

По преданию, жил на свете перевозчик, которому случилось пе­ренести младенца Христа через реку, а потому получил он имя Христофор - по-гречески "несущий Христа". Св. Христофор, праздник которого Западная Церковь отмечает 25 июля, стал по­кровителем всех странников. Вряд ли Доменико Коломбо думал, когда крестил сына, что тот будет вечным странником. И никак не мог предполагать, что сын станет известен всему свету под имена­ми Колона (Испания, Франция), Колумба (Россия), Колумбуса (Германия, Англия и т.д.). Сам путешественник, по-видимому, усматривал мистический смысл в своем имени. Он подписывался "Христо ференс", используя греческий алфавит в первом слове и латинский - во вто­ром, латинизированном.

Семья Доменико Коломбо вскоре после рождения Христофора переехала в новый дом, который сохранился до наших дней в ста­рой части Генуи. Он двухэтажный, выстроен из грубо отесанных больших камней. Его высокие окна узки, плющ поднимается почти до ломаной крыши. Внизу под одной аркой - две разные по высо­те двери. Рядом с домом расположены городские ворота. По краям ворот стоят две башни, поднимающиеся на 25-30 м, увенчанные зубцами с бойницами наподобие тех, что у московского Кремля.

Согласно Фернандо Колумбу, в детстве Христофор учился в Павии, подчиненной миланским герцогам, так же, как одно время и Генуя. Но эти сведения не подтверждаются, и, скорее всего, буду­щий адмирал мог учиться в одной из школ предместья Св. Стефана или просто был самоучкой. Среди записей, сделанных им, нет поч­ти ничего, написанного по-итальянски. Писал он на кастильском, который позднее стали называть испанским. Говорил много лет на морском жаргоне, возникшем в портах Средиземного моря из сме­шения каталанского, кастильского, итальянского и других языков [3]. Поскольку Колумб не писал на родном языке, даже когда слал письма соотечественникам, появляются основания для разных ги­потез. Естественно предположить, что тот, кто не писал на родном языке, мог быть в молодости неграмотен. А то, что на Пиренейском полуострове он писал на другом языке, не имеет отношения к его молодости. Возможно, он научился писать (а, пожалуй, и читать) по-испански только в зрелом возрасте, когда попал на Пиренейский полуостров.

Ссылаясь на бумаги отца, Фернандо Колумб отмечает, что буду­щий адмирал отправился в море в 14 лет. В те годы Христофор Ко­лумб вряд ли был лишь моряком; отец мог посылать его как под­ручного по торговым делам в соседние города, по морю и по суше. Сам адмирал, говоря о своей молодости, не уточнял, где и как он учился. Вот отрывок из его письма королю и королеве Испании, написанного в 1501 г.: "С молодых лет я отправился в море и про­должаю плавать до сих пор. Искусство мореходства толкает тех, кто им занят, к знанию и тайнам этого мира. Прошло 40 лет, и я побывал всюду, где можно плавать... Оказалось, Господь наш бла­госклонен к моим желаниям... Он дал мне знание мореходства, вооружил меня науками - астрономией, геометрией, арифметикой. Научил меня понимать и рисовать землю, а на ней города, горы, реки, острова и порты, каждый на своем месте" [4].

Итак, в 1501 г. Колумб плавал уже 40 лет, а это значит, что для него морская жизнь началась в 1461 г., т.е. когда ему было 10 лет. Не исключено, что Колумб округлял цифры, но, вообще говоря, случалось, что дети в этом возрасте служили юнгами.

Есть несколько других свидетельств о занятиях Колумба, когда ему было уже около 20 лет. Нотариальные акты, обнаруженные в Италии, говорят, что в то время он был компаньоном отца. На­шлось письменное свидетельство одного из друзей Доменико Ко­ломбо; судя по нему, дети Доменико - Христофор и Бартоломео - "жили торговлей". Установлено, что будущий адмирал бывал на о. Хиос (по-видимому, в середине 70-х годов), где вели дела гену­эзские торговые дома Чентурионе и Негро. Сам Колумб позднее не раз поминал хиосскую мастику - смолу мастиковых деревьев и кустарников, одну из основных статей торговли Хиоса. Мастику применяли в медицине как антисептическое средство, бросали в кувшины, чтобы подсластить воду, использовали как жевательную резинку (с этой целью ее используют до сих пор).

Судя по материалам Фернандо Колумба, его отец бывал у магрибинских берегов. Об этом, в частности, говорит цитируемое Фер­нандо Колумбом письмо адмирала, отправленное в 1495 г. королю и королеве Испании: "Случилось, что король Рейнель, которого при­брал Господь (Рене, граф Прованса и король Неаполя, умерший в 1480 г. - B.C.), отправил меня в Тунис, чтобы захватить галеру "Фернандину". Я стоял у о. Сан-Пьетро, около Сардинии, и мне со­общили, что вместе с этой галерой были еще два корабля и карака (крупнотоннажное судно. - B.C.). Мои люди встревожились, ре­шили прекратить поход, вернуться в Марсель, взять в собой еще один корабль и людей. Я увидел, что никак не могу сломить их во­лю и сделал вид, что согласен с ними. Передвинув стрелку компа­са, я вечером поднял паруса. На рассвете следующего дня мы были у м. Картахена...".

В письме есть очевидная несуразность. Невозможно под паруса­ми одолеть за ночь 160 морских миль от Сан-Пьетро до м. Картахе­на в глубине Тунисского залива. К тому же надо обогнуть опасный участок побережья с подводными скалами у м. Фарина. Таким об­разом, с самого начала можно отнести это письмо к украшательст­вам, которых немало в книгах Фернандо Колумба и повторившего его Лас Касаса. Но есть исследователи, рассматривающие текст письма иначе. Они говорят, что, излагая в письме события 70-х го­дов, т.е. 20-летней давности, Колумб мог допустить ошибку. Ска­жем, его корабль покинул Сан-Пьетро не ночью, а днем. А в ос­тальном история с галерой "Фернандиной" могла быть правдивой; она могла приключиться в 1473 или 1475 г., как считает, например, Р. Каддео, итальянский комментатор книги Фернандо Колумба.

Обратимся теперь к рассказу Фернандо Колумба о том, как бу­дущий адмирал прибыл в Португалию. По словам сына адмирала, его отец принял участие в экспедиции некоего молодого Колумба, однофамильца, корсара на французской службе, напавшего у м. Сан-Висенти (юго-западная оконечность Португалии) на венециан­ские галеры. В тяжелом бою корабль, на котором находился Хри­стофор Колумб, был подожжен, экипаж был вынужден его поки­нуть, а будущий адмирал, хороший пловец, добрался до берега, ух­ватившись за весло.

Этому рассказу отказываются верить многие. В. Ирвинг, амери­канский писатель, автор жизнеописания Колумба, осторожно на­звал рассказ "не совсем достоверным", а Г. Гаррис, автор исследо­ваний о Колумбе, писавший в конце XIX в., утверждал, что все это просто "басня" [5]. Во всяком случае установлено, что у м. Сан-Висенти было два крупных морских боя - в 1476 и 1485 гг. Тот бой, который описывает Фернандо Колумб, произошел в 1485 г., т.е. когда Христофор Колумб был давно на Пиренейском полуост­рове. Но не исключено, что он участвовал в первом бою, в 1476 г., защищая генуэзские галеры от французских пиратов (а не сража­ясь в их рядах).

Стоит ли принимать рассказы Фернандо Колумба за правду или хотя бы считать, что, ошибаясь в частностях, он в целом верно описал морские похождения отца в молодости? Рассказы Фернандо Колумба не вяжутся с данными об адмирале, собранными в архивах генуэзских нотариусов, перед которыми он выступал свидете­лем в имущественных делах. Если считать, что Колумб пиратство­вал, командуя корсарами короля Рене, то вряд ли можно утвер­ждать, что он в первой половине 70-х годов был еще молод, что да­той его рождения был 1451 г. Сомнительно, чтобы у опытных марсельских моряков был капитаном молодой генуэзец. Но тогда не обязательно верить и Фернандо Колумбу, когда он пишет, что отец поседел в 30 лет. Предположим, что будущий адмирал был значи­тельно старше, чем говорил. Тогда выходит, что архивные сведения вообще относятся к какому-то другому Колумбу, тем более, что од­нофамильцев у него было достаточно.

Такую версию пытался, в частности, обосновать В. Бласко Ибаньес (1867-1928), испанский писатель, посвятивший один из своих романов Колумбу.

По словам Ибаньеса, Колумб был "загадочной фигурой", и не ис­ключено, что этот человек, объявившийся в придворных кругах Испании и Португалии в 70-80-е годы, не был тем, за кого себя выдавал. Моряк, назвавшийся генуэзцем, мог быть в прошлом кем угодно - пиратом, работорговцем. "А в это время, которое было временем реорганизации инквизиции и изгнания евреев из Испа­нии, - людей, скрывавших свое истинное происхождение и ме­нявших имя, было великое множество". По архивным записям ге­нуэзских нотариусов, он был всего-навсего мелким агентом мест­ных коммерсантов. Однако по-кастильски писал "превосходно, с выразительностью и свежестью, свойственными прирожденным по­этам" (у Колумба были стихи религиозного содержания). “И если, - продолжал Ибаньес, - Кристофоро Коломбо, который жил в Ге­нуе, мог быть назван в 1473 г., имея отроду свыше 20 лет, лишь трактирщиком и шерстяником (только последним, "ланерио". - B.C.), если он никогда не всходил на борт корабля и не учился ни­чему из того, в чем впоследствии Кристобаль Колон выказал себя достаточно сведущим, то каким чертом ему удалось превратиться в бывалого моряка и стать образованным человеком за тот предельно короткий срок, который отделяет его от вызова к генуэзским нота­риусам до появления при португальском дворе опытного морепла­вателя Колона?” [6].

По сути дела писатель ставил несколько вопросов, относящихся к происхождению Колумба и к его деятельности. Во-первых, Ибаньес сомневался в генуэзском происхождении адмирала. Во-вторых, он усматривал противоречие между возрастом, приписываемым Ко­лумбу, и его образованностью, в частности знанием мореходства. И, наконец, Ибаньес был готов считать Колумба пиратом, исходя из обстановки, с которой было связано его появление на Пиреней­ском полуострове.

Допустим, что Колумб не был генуэзцем. При этом придется от­бросить многие свидетельства современников, включая тех, кто знал адмирала в молодости. Мы должны не считаться с тем, что известны его родственники, в том числе мать, отец, брат Бартоломео, который помогал адмиралу в Вест-Индии. Мы должны отбро­сить завещание Колумба, где он говорит о генуэзской родине, о ге­нуэзских коммерсантах. Пожалуй, слишком много будет докумен­тов, которые придется отбросить, чтобы превратить Колумба в "загадочную фигуру" без роду и племени.

Его образованность, его знание мореходства, конечно, не были приобретены за короткий срок. При этом широта его знаний была не так велика, чтобы объяснять ее, скажем, университетской под­готовкой. Колумб мог обучиться мореходству в юности, в каботаж­ных плаваниях у Лигурийских берегов. Он мог продолжить обучение, и не только мореходное, женившись в Португалии на Филипе Монис (Мониш по-португальски), попав в семью, связанную с жизнью у моря. Неизвестно, когда Колумб предложил свои планы Лиссабо­ну, хотя сам он перед смертью утверждал, что добивался своего в Португалии в течение 14 лет. Подтверждения этих сведений нет, и можно лишь сказать, что, прибыв в Португалию, моряк, даже опытный, вряд ли сразу входил в круги, близкие к королевскому двору. Словом, нет оснований поминать "предельно короткий срок" между отъездом Колумба из Генуи и его проблематичным "появле­нием при королевском дворе".

Что касается превосходного кастильского языка Колумба, то при его жизни никто не счел его язык свидетельством кастильского или вообще иберийского происхождения. Известно, что устная речь Колумба выдавала в нем иностранца. Ибаньес же судил не по от­зывам о речи Колумба, а по его стихам, по записям, к тому же позднейшим, сделанным после многих лет пребывания в португаль­ском и испанском обществе. К этому времени Колумб мог вполне овладеть кастильским письменным языком. Известно немало писа­телей и поэтов, превосходно владевших неродными языками и пи­савших на них, начиная от латыни и кончая современными.

Наконец, о вероятности того, что Христофор Колумб был пира­том, можно судить лишь по материалам, приведенным Фернандо Колумбом и Лас Касасом, причем последний просто повторяет первого, не ссылаясь на него. Других данных такого рода не было и нет, а потому нет смысла принимать окончательное решение. То же можно сказать и о вероятности участия Христофора Колумба - о чем пишет Ибаньес - в торговле черными или белыми рабами. Будущий адмирал плавал к берегам Западной Африки, где шла ра­боторговля, но неизвестно, чем он там занимался. Впрочем, к рабо­торговле он относился, подобно своим современникам - испанцам и итальянцам, - как к заурядному явлению, и в дальнейшем, от­крыв Новый Свет, предлагал испанским королям видеть в индейцах своих рабов.


  • Советы по выбору регистратора доменных имен.