Страницы истории

Колумб

Часть VII

Колумб вернулся в Испанию в начале июня 1496 г. Ожидая вызова ко двору, он остановился недалеко от Севильи у знакомого монаха, будущего хрониста Бернальдеса. Фердинанд и Изабелла не торопились встретиться с Колумбом. Это свидетельствовало, что его противники, такие как Бойль, преуспели, доказывая, что Эс-паньола плохо управлялась, что она втягивала Испанию в излишние расходы. К чувству разочарования, которое испытывал двор по отношению к адмиралу, примешивались политические соображения, побуждавшие католических королей ограничивать заморские завоевания. Начались войны с Францией за господство в Италии, что требовало немалых денег. Одновременно католические короли укрепляли свое положение в Европе династическими союзами: помимо брака старшей дочери с португальским королем удалось женить инфанта Хуана (он умер через два года) на австрийской принцессе, а брата этой принцессы - на одной из младших дочерей Фердинанда и Изабеллы.

В конце концов Колумба вызвали в Вальядолид, где находились католические короли. Дорога туда была не близкой, и адмирал воспользовался этим, чтобы поднять свою популярность так же, как по возвращении из первого путешествия. Через встречные города он проезжал в сопровождении процессии, куда входили его спутники, несшие клетки с красавцами-попугаями, и индейцы, обвешанные золотыми украшениями. Бернальдес, видевший всю эту кавалькаду перед выездом из Севильи, писал, что индейские украшения, в частности короны, включали чудовищ с человеческими чертами. Это были, по его словам, изображения сатаны. Во всяком случае, заключал монах, "я полагаю, что таким он им являлся, а они, будучи язычниками, видели в нем повелителя" [40].

В Вальядолиде Колумбу, казалось, удалось вернуть расположение монархов. Хотя золота он привез не столько, сколько ожидали, все же украшения индейцев, к которым он добавил немало самородков, произвели необходимое впечатление. На предложение адмирала направить новые корабли на Эспаньолу было дано согласие, которое, как и при организации первой экспедиции, было далеко не сразу подкреплено практическими шагами. Кроме того, католические короли не собирались выполнять свои старые обязательства перед Колумбом и рассматривать его как единственного руководителя в колониях Нового Света. Без его ведома и вопреки его полномочиям на контроль над Вест-Индией туда были направлены другие экспедиции, о чем Колумб смог узнать позднее. От участия в доходах этих экспедиций он, разумеется, отстранялся.

Подготовка собственной, третьей экспедиции Колумба началась в апреле 1497 г. и затянулась более чем на год. Адмиралу дали не восемь кораблей, как он просил, а шесть. Экспедицию задерживали трудности при наборе экипажей. После того как из Нового Света вернулись больные и изможденные спутники Колумба, было мало энтузиастов, решавшихся добровольно идти по их следам. Приходилось вновь, как в Палосе в 1492 г., частично набирать преступников.

Но дело было, главным образом, не в этом. Снаряжение экспедиции поручили Фонсеке, который не спешил, ссылался на нехватку средств, на то, что деньги придется занимать, возможно, из приданного старшей дочери католических королей, выданной за португальского Мануэла. Фонсека охотно отложил бы экспедицию, если бы не беспокойство, которое вызывала при дворе португальская конкуренция. Было известно, что в середине 1497 г. в Индию вышла флотилия Васко да Гамы. Колумб понимал, что Фердинанд и Изабелла оглядывались на Лиссабон, и не упускал случая напомнить, что португальский двор имеет сведения о каких-то обширных землях к югу от Вест-Индии. Впрочем, и без того Изабелла вновь стала считать, что Колумбу следует поручить экспедицию, когда он верно предсказал дату прибытия из Фландрии австрийской невесты ее сына. Невеста запаздывала к жениху, и никто кроме адмирала, знатока морского дела, не смог сказать, когда вернутся посланные за ней корабли.

Колумб вышел с шестью кораблями из устья Гвадалквивира в открытый океан в конце мая 1498 г. Прежде всего корабли направились к португальской Мадейре, где взяли на борт припасы, затем - к Канарским островам. Удача сопутствовала адмиралу, так как удалось уйти от французских корсаров, охотившихся за испанцами со времени начала итальянских войн. У Канар адмирал разделил свои корабли: три из них с грузами для вест-индских колонистов взяли курс на Антилы, три других под его командованием продолжили путь на юг до островов Зеленого Мыса.

После дозаправки водой и пополнения запасов продовольствия начался переход через Атлантику. С 4 по 13 июля корабли шли, подгоняемые пассатом, на юго-запад, т.е. прямо к бразильским берегам. Но при приближении к экватору экспедиция вступила в полосу штилей и резкого повышения температуры, продвижение почти прекратилось. Испанская флотилия не была достаточно подготовлена к таким условиям, в частности из-за ограниченного опыта плаваний в южных широтах. К тому же с конца 1496 г. Колумб вновь, как в 1492 г., потратил слишком много сил, добиваясь фактически в одиночку разрешения на экспедицию, собирая средства на ее финансирование. Не было возможности выбрать наиболее пригодные корабли, наилучшим образом подготовить грузы. За одиннадцать месяцев до Колумба эту часть Атлантики пересек Вас-ко да Гама, двигаясь с пониженной скоростью. Португальцам, строившим свои корабли по особому заказу, оборудовавшим их под наблюдением моряков с большим опытом экваториальных плаваний, этот маршрут был по плечу. Что касается испанской экспедиции, то, судя по отрывкам из адмиральского судового журнала, приводимым Лас Касасом, она оказалась на грани срыва.

В трюмах от жары стали портиться запасы мяса, перегревались мешки с зерном, лопались бочки с водой и вином, разрывая обручи. Корпуса кораблей кое-где дали течь из-за рассохшейся обшивки. Когда через десяток дней жара спала и вновь задул пассат, Колумб решил больше не рисковать. Курс был изменен, корабли пошли точно на запад, а еще через несколько дней, учитывая сокращение запасов воды, в курс внесли новую поправку, отклонившись к северо-западу, к знакомым Антильским островам. 31 июля 1498 г. увидели на севере обширный остров, который Колумб назвал Тринидадом (Троицей). Немного спустя на юге также открылась земля: побережье современной Венесуэлы (т.е. Малой Венеции, как ее потом окрестили испанцы), устье Ориноко.

Корабли медленно пошли вдоль берегов Тринидада, затем - вдоль залива Пария, куда несут воды многочисленные протоки, составляющие дельту Ориноко. Флотилия не раз останавливалась, чтобы дать отдых экипажам, заняться починкой кораблей, установить контакты с местными индейцами. Вначале адмирал полагал, что открытые им земли представляют собой острова. Но пресная вода в обширном заливе Пария означала, что сюда впадает могучая река, что такой обильный сток вряд ли образуется на небольшом участке суши. К концу путешествия по заливу, как писал Колумб католическим королям, у него сложилось убеждение, что открыта земля "величайших размеров". А обилие пресной воды и благодатный климат свидетельствовали, скорее всего, о близости рая, куда, впрочем, можно было попасть, продолжал Колумб, только благодаря божественному промыслу.

Адмирал пробыл там немногим более двух недель, интересуясь, прежде всего, навигационными особенностями района, составляя общее описание местности в заливе Пария и к западу от него до о. Маргарита (Жемчужина), где индейцы носили украшения из жемчуга. К письму, отправленному вскоре католическим королям, была приложена карта обследованного района. Она была передана - по-видимому, с согласия католических королей, а возможно, по их инициативе - Охеде, участнику второй экспедиции Колумба. В следующем, 1499 г. Охеда получил разрешение на экспедицию в Вест-Индию, к острову Маргарита и далее на запад, откуда он вывез, вопреки привилегиям Колумба, немало жемчуга [41].

В бортовом журнале адмирала и его письме католическим королям содержался ряд замечаний об индейцах Тринидада и устья Ориноко, об условиях их жизни. Адмирал, как всегда, обратил внимание на внешний облик индейцев (найдя их людьми "хорошего сложения"), на их одежду (из хлопчатобумажных повязок), на их отношение к европейцам. Как сообщал адмирал, почти везде удавалось менять безделушки на золото. Лишь однажды экипаж флагманского корабля был обстрелян из луков: испанцы, чтобы привлечь к себе внимание, стали танцевать, а индейцы нашли их танец воинственным. По словам Колумба, здесь, как и на Больших Антильских островах, у индейцев были вожди - кацики, - а в их подчинении находились знатные люди и простолюдины. Социальную иерархию индейцев адмирал описал в европейских терминах и тем самым одел аборигенов Нового Света в европейские одежды своего времени. Еще в журнале первого путешествия он, помимо кациков, поминал "грандов, которых называют нитаино", т.е. тайно (в значении "привилегированное сословие"). Упоминались также "деревенские сеньоры", идальго и оруженосцы.

Колумб отметил, что влиятельным кацикам подчинялись мелкие вожди, что привилегии знатных лиц выражались в многоженстве, в материальных благах. В письмах испанским казначеям о первом путешествии упоминалось, что кацики могут иметь до 20 жен (надо думать, работающих на них). В устье Ориноко он встречал многовесельные каноэ с кабинами для знатных особ, а дом одного из старейшин, куда пригласили испанцев, отличался крупными размерами. Правда, обстановка в этом доме выдавала склонность к эгалитаризму его хозяев: в нем было полно сидений для всех присутствующих индейцев. Равенство основной массы населения, несмотря на привилегии знати, сказывалось в правах собственности. "Я не смог понять, - писал адмирал еще в 1493 г., - есть ли у них собственность. Мне кажется, что если что-то принадлежит одному, то все имеют право на часть".

Описание индейского общества включало замечания о религии (или об ее отсутствии) и моральном облике. Еще в журнале первого путешествия Колумб писал, что отправился в восточные страны, чей правитель, великий хан, и его предшественники не раз просили Рим наставить их в христовой вере. Этого сделано не было, а потому многие народы "извели себя, опустились до идолопоклонства, предались губительным сектам...". Такой поворот событий стал возможен в восточных странах, тогда как в Вест-Индии, наоборот, появление европейцев открыло путь к христианизации и преуспеванию индейцев, которые, к сожалению, были дикарями (это слово не раз мелькало в записях адмирала). Араваки, не имевшие никакой веры, не ведавшие ни забот, ни лишений, были вполне готовы принять христианство. А рядом с ними располагались темные силы, людоеды-карибы, от которых надлежало защитить будущих приверженцев католичества.

Словом, согласно Колумбу, народы отличались друг от друга более всего по вере или безверию. Процветали христиане, и к ним со временем могли приблизиться те, кто был готов принять их вероучение. В наименее выгодном положении оказывались закоренелые идолопоклонники.

В середине августа 1498 г. Колумб покинул берега Южной Америки и взял курс на Эспаньолу, куда прибыл через пять дней. В судовом журнале он записал, что торопился туда, в частности, из-за опасений за сохранность продовольственных грузов для колонистов, а также вообще из-за неподготовленности экспедиции к длительному плаванию. По-видимому, открыв устье Ориноко и смежные районы, Колумб рассчитывал, что этого достаточно, чтобы произвести необходимое впечатление при испанском дворе, а потому не было смысла продолжать рискованное путешествие. Как и раньше, Эспаньола должна была дать адмиралу золото, пусть не так много, но вместе с колониальными товарами и рабами оно могло оправдать королевские расходы.

Расчеты адмирала не оправдались, надо думать, ввиду того, что доходы от Вест-Индии были, попросту говоря, мизерны. Судя по письмам Колумба и по сведениям хронистов, золото не было отправлено в Испанию ни в 1498, ни в 1499 г. За эти два года католические короли получили с Эспаньолы лишь партию красителей и три сотни изможденных рабов-карибов, вернее мирных араваков, которых выдавали за воинственных карибов. Между тем война с Францией за Неаполитанское королевство требовала от казны новых и новых расходов. Приходилось завидовать соседней Португалии, для которой колонии стали источником богатств, о чем говорило успешное возвращение в Европу Васко да Гама в том же 1499 г.

На Эспаньоле адмирал нашел полуразвалившуюся администрацию, во главе которой он в свое время поставил своего брата Бар-толомео. Эта администрация не могла нормально функционировать, поскольку большинство испанцев составляли больные и изголодавшиеся люди. Когда Колумб писал в 1499 - 1500 гг., что колонисты его "предали" и начали с ним "войну", то в действительности речь шла о неподчинении тех, кто желал вести хозяйство, в том числе добывать золото, без административного контроля. Прочие на все махнули рукой и думали лишь о том, как бы скорее выбраться в Европу [42].

Камнем преткновения между колонистами и администрацией были все то же золото и строительные работы. Колонисты отказывались сооружать казенные дома и т.д. за плату, обещанную в Испании, но никогда не выдававшуюся. Куда легче было создать собственные хозяйства и заставить работать на себя индейцев. Что касается золота, то оно добывалось индейцами под надзором колонистов, а те должны были его сдавать властям, что они делали, как нетрудно понять, с большой неохотой. Бартоломео Колумб, как и сам адмирал, настаивал на регистрации добычи, тем более что по старинным испанским правилам треть доходов от горных разработок причиталась наместнику короля, т.е. тому же адмиралу.

Во главе колонистов, вступивших в конфликт с Бартоломео Колумбом, оказался Ф. Ролдан, который на острове исполнял обязанности судьи. Группа колонистов под его началом, человек 60 - 70, отказалась что-либо платить Бартоломео Колумбу и потребовала, чтобы ей предоставили - надо думать, для возвращения в Испанию - единственный корабль, оказавшийся у берегов Эспаньолы. Бартоломео Колумб, желая показать, что не пойдет на уступки, велел завезти корабль на сушу, после чего Ролдан и его друзья провозгласили "поход" на Новую Изабеллу (с 1499 г. - Санто-Доминго), как была названа столица колонии, перенесенная на юг острова. Чтобы подтвердить серьезность своих намерений, бунтари объявили, что у них припасена веревка, на которой будет повешен Барто-ломео Колумб.

В Новой Изабелле, в то время как Бартоломео Колумб находился в отлучке, был учинен погром. Сторонники Ролдана разграбили склады, захватили там оружие, перебили и частично угнали скот. В дальнейшем они заявили, что им незачем возвращаться в Испанию, что они намерены поселиться на юго-западе острова, в Харагуа, поскольку это - самая плодородная часть Эспаньолы, "где женщины особенно хороши и более сговорчивы".

Адмирал, вернувшись на Эспаньолу, не стал трогать бунтарей. У него не было сил с ними бороться и не было уверенности, что в Испании одобрят такие действия. В мае 1499 г. он сообщил католическим королям, что многие колонисты во главе с Ролданом ему не подчиняются. Этих колонистов было уже за сотню, так как к Ролдану присоединилась часть экипажей с кораблей, прибывших на остров еще до Колумба с продовольственными грузами. Корабли пристали к Эспаньоле в районе Харагуа, и Ролдан убедил тех, кто хотел остаться на острове, что им нет смысла жить близ Санто-Доминго и платить подати адмиралу.

Майское письмо Колумба - вынужденное признание неблагополучного положения - ничего не изменило. Еще до его отправки Фердинанд и Изабелла склонялись к мысли послать на Эспаньолу "судьей и губернатором" Ф. Бобадилью - командора ордена Аль-кантара, входившего в королевскую свиту. Была составлена инструкция, по которой командору предписывалось разобраться в обстановке на острове и в случае значительных административных упущений со стороны адмирала - отстранить его от дел и взять власть в собственные руки. Не получая доходов от Эспаньолы, католические короли были готовы отказаться от административного регулирования добычи золота, раздать колонистам земли вместе с прикрепленными к ним индейцами, превратить остров в плантационную колонию наподобие Канар, Мадейры и т.д. Для создания такой колонии не было нужды в Колумбе с его морским опытом, не требовались большие расходы, тем более что, отстраняя адмирала, можно было лишить его обременительных для казны привилегий.

Отъезд Бобадильи на Эспаньолу откладывался более года, возможно, в ожидании того, что положение изменится, что из колонии начнут поступать доходы, а не только жалобы колонистов и обещания адмирала обеспечить лучшее будущее. Никакого золота Колумб в Испанию не отправлял (позднее он писал, что собирался сразу отправить большую партию), и Бобадилья, наконец, выехал на Эспаньолу, куда прибыл в августе 1500 г.

Незадолго до его приезда на острове разыгралась драма, в которой Колумб сыграл не лучшую роль. Адмирал поддержал Ролдана, когда тот арестовал одного из своих сподвижников, к которому сбежала от Ролдана наложница-индианка. Друг арестованного, А. де Моксико, возмущенный вмешательством адмирала, имел неосторожность заявить в своем окружении, что убьет Колумба. По доносу, переданному властям, Моксико был схвачен и приговорен к смерти. Стражники расправились с ним, сбросив его со стены крепости в Санто-Доминго (Колумб отрицал причастность к гибели Моксико и писал, что собирался отправить его в Испанию).

С точки зрения гуманности, которую отстаивал в своих сочинениях Лас Касас, адмирала следовало сурово осудить. Но о какой гуманности могла быть речь на Эспаньоле? Для Колумба, установившего там волею Испании колониальный режим, подобные действия в правовом отношении были оправданы. Индейцы, в том числе женщина, сбежавшая от Ролдана, рассматривались как язычники, прикрепленные к испанцам, а Моксико, грозивший убить вице-короля, лицо неприкосновенное, заслуживал смертной казни.

За одной смертью последовали другие. Когда Бобадилья сошел в Санто-Доминго на берег, первое, что ему бросилось в глаза, были виселицы с двумя казненными испанцами. В местной тюрьме он обнаружил группу заключенных, часть которых ожидала та же участь.

Бобадилья освободил заключенных, после чего, не дожидаясь объяснений, арестовал Колумба вместе с его двумя братьями и надел на них кандалы. Колонистам было объявлено от имени католических королей, что на острове на 20 лет отменяются сборы с золотодобычи и вообще все налоги, что земли Эспаньолы будут им розданы (надо полагать вместе с индейцами) за незначительную плату. Золото, хранившееся у Колумба, было изъято Бобадильей без инвентаризации, что позднее позволило адмиралу говорить о расхищении его собственности и королевского имущества. Сам Колумб и его братья в начале сентября 1500 г. были посажены на корабль и отправлены в метрополию.