Страницы истории

Ополченский знак. 1812 г.

Одной из славнейших страниц истории нашей Родины является 1812 год — год тяжких испытаний для российского народа. И не было до того времени другой войны, которая бы вовлекла в свою орбиту столько людей.

Отечественная война 1812 года всколыхнула всю Россию, весь народ — от крестьянства до высших слоёв дворянства. Передовые люди Европы ещё в начале войны восхищались единодушием и самоотверженностью России: «…Невозможно было надивиться той силе сопротивления и решимости на пожертвования, которые обнаружил народ».[577]

Эту особенность русских Наполеон понял слишком поздно. Целью его была Москва. Он всеми силами рвался к ней, надеясь, что со взятием столицы будет покорена вся Россия, как это было с Пруссией, Австрией и другими странами Европы.

Русский император Александр Павлович понимал, что Россия может разбить такую небывало огромную «Великую армию» всей Европы только с участием всего русского народа. Поэтому 6 июля 1812 года он обратился с манифестом ко всей России, в котором призывал всех своих подданных, невзирая на сословия и ранги, встать на защиту родного Отечества: «…При всей твёрдой надежде на храброе наше воинство, полагаем мы за необходимо нужное собрать внутри государства новые силы, которые, нанося новый ужас врагу, составляли бы вторую ограду в подкреплении первой и в защиту домов, жён и детей каждого из всех». Александр I подчёркивал, что обращается «…ко всем сословиям духовным и мирским, приглашая их… единодушным и обоюдным восстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдёт он на каждом шаге верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам». Призывая к всенародному отпору против завоевателя, император напоминал героическую эпоху 1612 года, когда Россия была спасена от иноземного ига благодаря всё тому же народному ополчению: «…Да встретит он в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина». И завершался манифест призывом: «Народ русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы устремившихся на тебя львов и тигров. Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием в руках, никакие силы человеческие вас не одолеют».[578]

В тот же день Александр I обратился с особым призывом к жителям самой столицы и извещал их о том, что «…неприятель вошёл с великими силами в пределы России» с целью «…разорить Отечество наше… того ради, имея в намерении, для надёжнейшей обороны, собрать новые внутренние силы, наипервее обращаемся к древней столице предков наших, Москве. Она всегда была главою прочих городов российских; она изливала всегда из недр своих смертоносную на врагов силу; по примеру её из всех прочих окрестностей текли к ней наподобие крови к сердцу сыны Отечества для защиты оного. Никогда не настояло в том вящей надобности, как ныне… Да составит и ныне сие общее рвение и усердие новые силы, и да умножатся оные, начиная с Москвы, во всей обширной России».[579]

Это был призыв к организации народного ополчения. Вот как описывает в своих мемуарах это время участник событий известный писатель и журналист Сергей Николаевич Глинка: «При первой вести о воззвании к Москве, полученной в три часа утра, полетел я в Сокольники к графу Ростопчину с одной мыслью — отдать себя Отечеству за Отечество. К графу приехал я в пять часов утра. Говорю, что мне нужно видеться с графом… «Нельзя»… «Позвольте же мне по крайней мере оставить записку»… Я написал: «Хотя у меня нигде нет поместья; хотя у меня нет в Москве никакой недвижимой собственности и хотя я — не уроженец московский, но где кого застала опасность Отечества, тот там и должен стать под хоругви отечественные. Обрекаю себя в ратники Московского ополчения и на алтарь Отечества возлагаю на 300 рублей серебра». Таким образом, 1812 года июля 11-го мне первому удалось записаться в ратники и принести первую жертву усердия».[580]

Вслед за С. Н. Глинкой одними из первых в народное ополчение вступили, бывшие в ту пору студентами Московского университета, П. А. Вяземский, А. С. Грибоедов, В. А. Жуковский.[581]

И дальше Сергей Глинка пишет о том, как Москва встретила страшную весть о войне: «…Вскоре улицы закипели жизнью и движением. Страх и боязнь не витали по стогнам градским… Тут не проявлялись никакие хвастливые выходки. Не слышно было удалых поговорок: „Мы закидаем шапками! Мы постоим за себя!“… Эта замечательная выдержка народа, свидетельствовавшая о мощи его духа, особенно поражала…

В комитете пожертвований, куда стекались народные жертвы на войну, два главных чиновника, принимавших пожертвования, по неугомонной привычке разговаривали по-французски. Добрые граждане, поспешавшие возлагать на алтарь отечества и сотни, и тысячи, и десятки тысяч, слыша французское бормотание, со скорбными лицами восклицали: „Господи! Боже наш! и о русских-то пожертвованиях болтают и суесловят по-французски!“ Это был не порыв ненависти к французам: нет! В 1812 году мы не питали ненависти ни к одному народу; мы желали только отразить нашествие, но то был праведный голос сынов России».[582]

И продолжает далее: «…В сёлах и деревнях отцы, матери и жёны благословляли сынов и мужей своих на оборону земли Русской. Поступивших в ополчение называли жертвенниками, то есть ратниками, пожертвованными Отечеству не обыкновенным набором, но влечением душевным.

Жертвенники, или ратники, в смурых полукафтаньях, с блестящим крестом на шапке, с ружьями и палками, мелькали по всем улицам и площадям с мыслью о родине».[583]

В ополчение люди приходили из самых разных сословий: студенты, передовая дворянская молодёжь и интеллигенция, ремесленники и отставные офицеры старших возрастов, жители примыкавших к Москве районов, крестьяне из окрестных сёл, а также население, пришедшее из районов, охваченных войной. Основной контингент ополчения составляли крестьяне, которые приходили не только из соседних районов, но и из Костромы, Нижнего Новгорода и даже из Вятки, Пензы и других дальних губерний.

Сергей Глинка, являясь ополченцем номер один, сразу же включился в работу в качестве «народного трибуна». Для этого он использовал журнал «Русский вестник», через который призывал всех вступать в народное ополчение для защиты своего родного Отечества.[584]

Указом от 31 июля 1812 года был создан Особый комитет, который разработал положение о Московском ополчении, получившее название «Состав военной Московской силы». Этим комитетом был определён порядок зачисления в ополчение, его финансирование, обеспечение продовольствием и снаряжением. Сенат выдал дворянству секретную инструкцию о том, чтобы помещики отпускали своих крестьян в ополчение и не тормозили его формирование.[585]

Ополченцы обмундировывались в крестьянскую одежду, которая выдавалась ратникам по положению Особого комитета. Она состояла из шаровар простого сукна, рубахи с косым воротом, серого длинного кафтана, сапог и шапки со сверкающим латунью ополченским знаком.[586] Эти блестящие кресты на шапках ратников, о которых упоминал и Сергей Глинка, назывались «Ополченскими, или милиционными знаками». На них был начертан девиз: «ЗА — ВЕРУ — И — ЦАРЯ»; в розетке креста выбит вензель Александра I — «А-I», а на оборотной стороне знака, на его концах, напаяны проволочные петельки для нашивки его на головной убор. И хотя этот знак не наградная медаль, о нём следует упомянуть в книге, ибо этот первый ополченский знак сохранил свою форму до конца монархии; менялся только размер его и вензеля императоров. В период царствования Александра II к девизу «За веру и царя» было добавлено слово «Отечество» и выброшена буква «и» — «За веру царя Отечество». Впоследствии, при Николае II, 26 сентября 1906 года, был установлен ещё один знак для морского ополчения и назывался он «Ополченский знак в память службы во время русско-японской войны». Изготовлялся он размером 45x45 мм и предназначался для ношения на груди. Он отличался от креста для сухопутных ополченцев только оксидированными якорями, вставленными в промежутки между его концами.[587]

В начале войны 1812 года народное ополчение не могло сразу развернуть свои боевые силы в достаточной мере. В связи с поспешностью формирования оно не имело достаточной военной подготовки и надлежащего оружия. Поэтому использовалось в основном в охране и прикрытии различных объектов, в партизанском движении, в помощь действующей армии при её боевых операциях. Так, например, в Бородинском сражении ополченцы вытаскивали из пекла боя раненых, переносили их в полевые лазареты, перевязывали и отвозили на подводах в Москву.[588] Кроме того, целые подразделения ополченцев использовались во фланговых засадах при боевых операциях для перекрытия обходных путей наполеоновским войскам.[589]

Вот как описывает первоначальное состояние ополченцев в своих записках артиллерист И. Т. Рожицкий: «…22 августа, через сел(о) Бородино, войски вошли в избранную новым полководцем (Кутузовым) позицию, не доходя 8-ми вёрст до Можайска. Тут в первый раз мы увидели народное ополчение: русских мужиков с пиками и ружьями, которых они ещё не умели держать…»[590]

Но несколько позже народное ополчение сыграло свою главную роль. 147 тысяч ратников, как их называли москвичи, принимали непосредственное участие в боях с французами во время их пребывания в сожжённой Москве. И только 46 тысяч придерживалось в резерве. Занятая французами Москва блокировалась целиком силами народного ополчения, что дало возможность армии укрепиться после Бородинского сражения, сосредоточиться и, не распыляясь, готовиться к контрнаступлению.[591]

Геройски проявило себя народное ополчение и позже — при отступлении наполеоновской армии. Ратники били французов, не уступая кадровым армейцам. Об этом писалось немало в нашей литературе. Но куда интереснее узнать подобное из мемуаров самих французских генералов, в которых сказано, что «…под Малоярославцем маршал Бессъер, предлагая начать отступление, говорил о неистовстве, с которым русские ополченцы, едва вооружённые и обмундированные, шли на верную смерть».[592]

Народное ополчение формировалось не только в Москве. Ещё в самом начале войны М. И. Кутузов — будущий главный герой 1812 года, возвратившись в Петербург из своего имения Горошки на Волыни, был избран начальником Петербургского ополчения и с большим успехом начал его формирование. Он сразу же создал два комитета — Устроительный и Экономический. Первый занимался приёмом, организацией и обучением, а другой — приобретением оружия, сбором пожертвований, обмундированием, транспортом и прочими вопросами снабжения.[593]

Ополчение создавалось и в других губерниях. Вот как рассказывает в своих «Письмах русского офицера» Фёдор Николаевич Глинка — брат того самого первого ратника Сергея Николаевича — о подобном формировании ополчения в городе Смоленске: «…Друг мой! наступают времена Минина и Пожарского! Везде гремит оружие, везде движутся люди! Дух народный, после двухсотлетнего сна, пробуждается, чуя угрозу военную. Губернский предводитель наш, майор Лесли, от лица всего дворянства, испрашивал у государя позволения вооружить 20.000 ратников на собственный кошт владельцев. Государь с признательностью принял важную жертву сию. Находящиеся здесь войска и многочисленная артиллерия были обозреваемы самим государем…» И дальше продолжает: «…Старый генерал Лесли, поспешно вооружив четырёх сынов своих и несколько десятков ратников, послал их присоединиться к тому же отряду, чтоб быть впереди. Вчера принят Е.И.В. (Его Императорским Величеством — Александром I) из отставки в службу Г.-М. (Генерал-майор) Пассек и получил начальство над частью здешних войск. Земское ополчение усердием дворян и содействием здешнего гражданского губернатора барона Аша со всевозможной скоростью образуется. Смоленск принимает вид военного города…».[594]

При формировании ополчения положением Особого комитета был решён также вопрос о будущем награждении ратников: «…Все… получают за (проявленную) храбрость медаль, для сего случая от государя императора установленную…»[595]

В литературе прошлого века и до нынешних дней сохранилось утверждение, что нижние чины ополчения были награждены серебряной медалью с надписью «За любовь к Отечеству». Но это оказалось не так. Она была только обещана при формировании народного ополчения, но награждение ею не состоялось. Ратники, принимавшие непосредственное участие в боевых операциях с противником, были награждены на общих основаниях с нижними чинами регулярной армии серебряной медалью «В память Отечественной войны 1812 года» со «всевидящим оком» на лицевой стороне её и с надписью: «Не нам, не нам, а имени твоему» — на оборотной. В манифесте по поводу награждения конкретно указывалось: «…Раздавать (медали) строевым чинам в армиях и ополчениях всем без изъятия, действовавшим против неприятеля в продолжении 1812 года».[596] Об этой медали и награждении ею речь пойдёт ниже.

Имеются в литературе упоминания и о награждении ратников народного ополчения за особые воинские подвиги против неприятеля нововведённым в 1807 году знаком ордена св. Георгия (знаком отличия Военного ордена). Но это бывало в редких случаях, как исключение.[597]

А медаль «За любовь к Отечеству» имела совершенно другое предназначение.


  • Смотрите описание Ремонт наружной рекламы на нашем сайте.