Страницы истории

Первые награды в войне с Шамилем. 1837–1839 гг.

К концу русско-турецкой войны 1828–1829 годов вся территория Закавказья — от Чёрного до Каспийского моря, являлась законным российским владением. Но сам Кавказский хребет, с прилегающими к нему труднодоступными горными районами, являлся естественным природным барьером в связях с новой провинцией. Главная беда заключалась в том, что его мусульманское население — свободолюбивые горцы Чечни, Дагестана, Адыгеи, оставалось непокорённым ещё более тридцати лет. Они были ярыми противниками какой бы то ни было власти. Этому их обязывало исламское учение — «мюридизм», которое проповедовало среди горцев основную заповедь: «…Кто мусульманин, тот должен быть свободный человек…».[768] Духовенство Кавказа использовало это учение, как призыв к «священной войне» (газавату) против «неверных» (русских), занимающих Кавказ. Каждый ревностный почитатель пророка — «мюрид» должен ненавидеть всех русских.

В декабре 1828 года первым «имамом» (вождём) мюридов стал Гази-Мухаммед. В зону его влияния входила восточная часть горного Кавказа — Чечня и Дагестан. Он старался превратить эту область в самостоятельное государство — «имамат», напоминающее собой средневековый халифат. И вот этот первый имам стал собирать конные отряды своих мюридов и нападать на казачьи станицы по Тереку, Кубани и даже сумел однажды захватить и разграбить целый город Кизляр. Девиз Гази-Мухаммеда, что «…между всеми мусульманами должно быть равенство»,[769] находил большой отклик среди горцев. Он организовывал и сплачивал их в грозную боевую силу против Кавказской армии России. Но судьба предначертала первому имаму недолгий срок правления. В 1832 году он был убит в сражении у аула Гимры. Его преемник — аварский бек Гамзат, не протянул в этом сане и двух лет, он был убит своими же, состоящими в заговоре, приспешниками.[770]

Третьим и знаменитым имамом стал Шамиль — ученик одного из первых проповедников мюридизма в Дагестане. По характеристике современника, Шамиль был «…человек учёный, набожный, проницательный, храбрый, мужественный, пловец, бегун, одним словом, никто ни в чём не мог состязаться с ним».[771] Он повёл борьбу не только с русскими завоевателями, но и с местными феодалами, поддерживаемыми Россией. Призыв имама — «Магометанин не может быть ничьим врагом или подданным и никому не должен платить податей, даже мусульманину»,[772] ясно указывал выгоду простому народу. И естественно, что политика Шамиля нашла великую поддержку среди населения Дагестана и Чечни. Горцы надеялись под его руководством завоевать для себя независимость и благополучие. Недаром А. П. Ермолов в своё время писал: «…Кавказ — это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном».[773] Проблема покорения Кавказа пока оставалась неразрешимой.

Сразу же после завершения русско-турецкой войны 1828–1829 годов император Николай I писал своему наместнику на Кавказе генералу Паскевичу: «…Кончив таким образом одно славное дело, предстоит вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее — усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных».[774] И началась многолетняя война с Шамилем, которая протянулась четверть века. При поддержке народа и местного духовенства новый имам сосредоточил в своих руках всю власть, в том числе и духовную, посвятив всю свою жизнь борьбе с «гяурами» (неверными). С конными отрядами горцев он успешно начал свои военные действия. Все преимущества были на его стороне. В то время как русская армия не могла развернуться в горах в непривычной для неё обстановке, Шамиль лёгкими отрядами, зная свои родные места, наносил русским неожиданные удары. Неприступные горы и девственные дремучие леса были надёжным укрытием для горцев. Но распри с другими горскими народами портили Шамилю всё дело. Своей жестокостью и беспощадностью он вызвал против себя в 1834 году выступление аварцев. Этим воспользовался главнокомандующий Кавказской армией барон Г. В. Розен. Он поддержал аварцев и послал к ним помощь — отряд с генералом Ланским. А когда эти силы оказались недостаточными, то направил новое подразделение под командованием генерала Клюкке-фон-Клюгенау. Объединёнными силами русских и аварцев под Кунзахом конная армия Шамиля была разгромлена. Остатки её бежали в горы. За имамом была послана погоня, но захватить Шамиля не удалось.[775]

Объединив почти все народы Восточного Кавказа, Шамиль представлял серьёзную военную силу. Он был неуловим среди хаоса гор, покрытых густыми лесами, в бесконечных лабиринтах ущелий с быстрыми горными реками. Нужно было искать новые методы ведения горной войны. Тогда началась вырубка просек в лесных дебрях, стали строить дороги и ставить крепости. Горцы мужественно сражались за каждый аул, но под давлением русской армии вынуждены были отступать и уходить всё дальше в горы.

Тем временем, чтобы поддержать борьбу горцев против России, Турция и Англия тайно доставляли морем к Кавказскому побережью для Шамиля оружие. В 1836 году в бухте Суджук-Кале русские патрульные корабли захватили английское судно «Виксен» с контрабандным военным грузом. Все трюмы его были забиты оружием. Чтобы предупредить дальнейшие возможные внешние связи Шамиля с агентами иностранных держав, в 1837–1839 годах было построено 17 укреплений «Черноморской береговой линии», протянувшейся от Сухуми до Анапы, начальником которой стал контр-адмирал Серебряков. В 1837 году император Николай I, отправив сына цесаревича Александра в путешествие по России, сам прибыл на Кавказ, посмотреть, как ведётся война с горцами. В сопровождении добровольческого конного конвоя из местного населения — грузин, кабардинцев, армян, сопровождавших его в турне, он объехал почти весь Кавказ. Один из его современников по этому поводу оставил такую запись: «…так я нашёл, что во время его пребывания в Ахалкалаках и Эчмиадзине при нём состояла охрана из пятидесяти армян; в Тифлисе даже занимали внутренние караулы грузинские дворяне, а во Владикавказ прибыл он под охраной кабардинских старшин…»[776]

По указанию императора были заранее специально заготовлены особые серебряные медали (диаметром 28 мм), которыми он лично награждал конвойные команды из местных горцев.[777]

На лицевой стороне этих медалей помещён в профиль молодой не по возрасту лик Николая I с круговой надписью: «Б. М. НИКОЛАЙ I ИМП. ВСЕРОСС.». Здесь же стоит заметить, что в надписях на всех медалях периода правления этого императора, как правило, отсутствует по неизвестным причинам слово «самодержец». Оборотная сторона этой награды представлена одним только словом — «КАВКАЗЪ», над которым помещена маленькая пятиконечная звёздочка, а под фигурной разделяющей чертой, ниже надписи, поставлена мелкими цифрами дата — «1837 годъ». Штемпели для изготовления этих медалей резал бывший ученик Карла Грилихеса, к этому времени уже академик — А. А. Клепиков.[778] Медаль вручалась горцам на Анненской ленте.

В войне с Шамилем русские войска развивали всё большую активность. Несколько раз имам со своими отрядами попадал в окружение, но всякий раз ему удавалось уходить. В 1837 году генерал К. К. Фези со своим отрядом занял Хунзах, Унцукуль, а также захватил основную базу Шамиля — аул Ахульго и, чтобы не было возврата к этому естественному в своём роде укреплению, разрушил его до основания. В период пребывания государя императора Николая I на Кавказе из-за больших потерь и недостатка продовольствия генерал Фези 3 июля 1837 года заключил с Шамилем перемирие и вышел из замирённых районов. Это, по сути, являлось поражением русских войск. Главнокомандующий Розен был заменён Е. А. Головиным, и началось активное строительство крепостей на Северном Кавказе.

Но перемирие с имамом было недолгим. Создав себе авторитет (вынужденным отказом русских от военных действий) и завоевав поддержку горцев, он снова начал предпринимать нападения на русские гарнизоны. Тогда по приказу Головина генерал П. X. Граббе со своей армией повёл решительное наступление на горную область Дагестана, где скрывался Шамиль. В июне 1839 года он загнал имама в его укреплённую и неприступную резиденцию Ахульго, которую тот успел за два года перемирия не только восстановить, но и основательно перестроить, разместив её на двух рядом стоящих утёсах, превратив их в два Ахульго. Вместе взятые, утёсы составляли высоченный скалистый полуостров, омываемый с трёх сторон горной рекой Андийским Койсу. С четвёртой стороны он соединялся узким скалистым гребнем с соседним горным хребтом. И чтобы навсегда покончить с Шамилем, нужно было взять это труднодоступное «орлиное гнездо». А оно представляло собой каменный замок, «…состоящий из нескольких башен, связанных толстой каменной стеной… с бойницами в 2 ряда. Внутри замка были построены сакли в 2 этажа, из коих нижний был врыт в землю и совершенно безопасен от выстрелов орудий. Сакли же были сообщены между собой прикрытыми ходами, а верхняя часть одной из них возвышалась в виде башни и командовала всем укреплением…».[779]

Русские войска обложили утёс, их блокадная линия растянулась на четыре километра. Сурхаева башня нового Ахульго торчала на скале и контролировала всю округу. От неё некуда было укрыться. Все манёвры русских войск были перед Шамилем как на ладони. Нельзя было скрытно установить даже артиллерийские батареи. И чтобы взять оба Ахульго, нужно было сначала захватить эту Сурхаеву башню. Но в ней собралось более ста мюридов, самых фанатичных и отчаянных приверженцев Шамиля.

Четыре дня, с 25 по 28 июня, велась подготовка к штурму. На соседнюю гору была спешно пробита дорога, и на её склоне, напротив нового Ахульго, устанавливались орудия, для защиты от камней во время штурма заготовлялись деревянные щиты, воины обшивали себя войлоком. В военном журнале генерала Граббе сделана такая запись:

«…29 числа с рассветом батарея из шести орудий открыла прицельный огонь по Сурхаевой башне… В короткое время часть стены, обращённой к наиболее доступной стороне башни, обрушилась: камни и брёвна посыпались вниз и образовалась довольно удобная брешь. Тогда я приказал… полковнику Пулло направить войска на штурм. Утром 2 батальона Апшеронского и (два батальона) Куринского полков, под прикрытием батареи, с трёх сторон начали подниматься колоннами по крутизне утёса, имея охотников впереди… Храбрые войска с чрезвычайным усилием поднимались по скользким и почти отвесным скалам, осыпаемые градом больших камней, огромных брёвен, которые выбивали целые ряды из строя и увлекали их за собой, но следующие немедленно занимали места передних. Так дошли колонны до последнего верхнего уступа и до подошвы укрепления. Поручик Кабардинского полка князь Аргутинский и… казак Отченашенко пытались подняться по крутой осыпи к самой вершине, влезли на оную и вступили в рукопашный бой… Остальные охотники… подойдя к середине стены, состоящей из огромных камней, увидели, что не было возможности подойти к бреши, и остановились. В это время горцы… закидывали их (камнями)… и поражали… убийственным оружейным огнём. Полковник Пулло дал приказ к отступлению, а артиллеристам приказал возобновить огонь, чтобы сделать брешь удободоступнее…»[780]

Так неудачно завершился первый штурм. Вторым заходом командовал полковник Лабынцов, «…но ни мужество войск, ни отважный пример (командиров), ни распорядительность полковников Пулло и Лабынцова не могли победить природу».[781] Безуспешно прошёл и второй штурм этого дня. Под старым Ахульго одна часть войск продолжала осадные работы, другая — прокладывала дороги подхода подкреплений, устанавливала новую батарею с восточной стороны Сурхаевой башни. 1 июля от лазутчиков стало известно, что бомбардировкой нанесены большие разрушения — побито много мюридов, первому помощнику Шамиля Алибеку оторвало руку, а сыну нанесено тяжёлое ранение картечью.

3 июля к русским прибыло подкрепление с новыми орудиями, а на рассвете следующего дня мюриды предприняли неудачную вылазку с целью уничтожения сокрушающей их русской батареи. Между тем под Сурхаевой башней велась тщательная подготовка к очередному штурму. 5 июля в 14 часов началась новая бомбардировка укреплений Шамиля. Она продолжалась до 17 часов, а затем тремя колоннами отряд пошёл на штурм. Под градом летящих сверху камней солдаты добрались по скалам к основанию башни, но проникнуть в неё было невозможно физически. И только благодаря действиям артиллерии, когда у стены образовалась высокая осыпь, русские солдаты ворвались во тьме ночи через пробитую брешь в укрепление.

Взятие башни открывало возможность для дальнейшего штурма всего Ахульго. Генерал Граббе писал в своём журнале: «…Кроме того, нижнего, уступа утёса, на котором стоит башня, дают нам хорошую… позицию против старого Ахульго. С божией помощью Шамиль и его сообщники не долго будут противиться оружию его императорского величества».[782] Но генерал ошибся. Ещё семьдесят дней после этого первого успеха русские войска безрезультатно топтались у подножия Ахульго, хороня своих павших товарищей в тёмных ущельях чужих гор.

Все попытки взять крепость штурмом кончались большими потерями солдат. Русское командование вынуждено было обратиться к Шамилю с выгодными предложениями о сдаче, но тот упорно отказывался.

Тогда к Ахульго были подтянуты огромные военные силы и крепость была подвержена жесточайшей артиллерийской бомбардировке. Среди этого кромешного ада погибло около двух тысяч горцев и почти все сподвижники Шамиля. Сам он был ранен, но сумел с жалкими остатками мюридов, под покровом ночи, проскочить скалистым гребнем в соседние горы и уйти в Чечню. Умный и энергичный, он ещё целых двадцать лет смог противостоять огромной регулярной российской армии.

Такое историческое событие, как взятие Ахульго, было отмечено учреждением специальной серебряной медали диаметром 26 мм. Носили её на самой почётной — Георгиевской ленте. На лицевой стороне медали, под императорской короной, во всё поле, изображён вензель Николая I; по краю, вдоль бортика, проходит ряд мелких бус. На оборотной — прямая, горизонтальная, надпись в четыре строки: «ЗА ВЗЯТИЕ — ШТУРМОМЪ — АХУЛЬГО — 22 АВ. 1839 г.», вдоль края — такие же бусы.

Существует и второй вариант государственного чекана, отличающийся от первого лишь количеством и величиной бус, расположенных вдоль бортика.

Медаль «За взятие Ахульго» считается довольно редкой, так как ею были награждены всего несколько рот Апшеронского, Куринского, Кабардинского полков и артиллеристы, принимавшие непосредственное участие во взятии Ахульго. Встречается и фрачный вариант медали, диаметром 12 мм.

Кроме этой медали участники, отличившиеся как при взятии крепости, так и в различных других боевых операциях, были награждены знаками отличия ордена св. Георгия, учреждёнными в 1807 году.

В войне с Шамилем участвовало множество представителей местных народностей иного вероисповедания, служивших в ополчениях кавказской милиции. За особые отличия, проявленные в сражениях с горцами Шамиля, они жаловались «малыми» медалями «За храбрость» на Георгиевской ленте, с изображением на лицевой стороне императора Николая I.


  • http://master-scene.ru/ декор и оформление праздничных мероприятий.