Страницы истории

Знаки Русской армии, учреждённые в военных лагерях после эмиграции. 1921 г.

Антон Иванович Деникин так объясняет поражение Белой армии в гражданской войне: «Огромная усталость от войны и смуты, всеобщая неудовлетворённость существующим положением; неизжитая ещё рабская психология масс; инертность большинства и полная безграничного дерзания деятельность организованного, сильного волей и беспринципного меньшинства; пленительные лозунги: власть пролетариату, земля — крестьянам, предприятия — рабочим и немедленный мир… Вот в широком обобщении основные причины того неожиданного и как будто противного всему ходу исторического развития русского народа факта — восприятия им, или, вернее, непротивления воцарению большевизма».[31] Противоположная точка зрения нам хорошо знакома. Военный Энциклопедический словарь говорит об этом так: «Источником победы советского народа в гражданской войне являлся рождённый революцией советский общественный и государственный строй, руководство Коммунистической партии, ставшей в ходе войны сражающейся партией».[32]

Северная армия ушла в Финляндию и Польшу, Сибирская — в Китай, а Добровольческая армия Юга России эвакуировалась из Крыма и в ноябре 1920 года прибыла в Константинополь. Где и как разместить 136 тысяч человек, в том числе 70 тысяч не сложивших оружия солдат и офицеров? Армию пришлось разделить. 1-й Армейский корпус под командованием генерала А. П. Кутепова поселили на полуострове Галлиполи, а казаков — в турецких селениях Чилингир, Санжак-Тепе и Кабакджа. Потом казаки перебрались на остров Лемнос. Вблизи городка Галлиполи отвели им покрытое жидкой грязью поле, где они и стали рыть себе землянки. Флот же переправили по Средиземному морю в бухту Бизерта (Тунис), а штабные чины, конвой генерала П. Н. Врангеля и другое армейское начальство остались в Константинополе.

Поражение и эвакуация вызвали в армии сильную апатию, равнодушие к удобствам и личному благоустройству. Понимая, что лучшее лекарство от этой душевной болезни труд, генерал Кутепов ввёл строжайшую дисциплину и всех заставил работать. Приказал каждому в палатке поставить себе койку и оборудовать своё жильё.

Французы хотели разоружить Русскую армию, но А. П. Кутепов твёрдо дал понять, что это можно сделать только силой. Все сохранили личное оружие и не чувствовали себя пленными.

Французы не собирались обеспечивать продовольствием Русскую армию, но 138 русских кораблей чего-то стоили, и за них пришлось заплатить русским более 100 миллионов франков. Таким образом, армия обеспечила себя продовольствием и фуражом.

16 июля в Галлиполи русские открыли памятник, на котором было написано на четырёх языках (русском, французском, турецком и греческом): «Упокой, Господи, души усопших. 1-й Корпус Русской армии своим братьям-воинам, в борьбе за честь родины нашедшим вечный покой на чужбине в 1920—1921 годах и в 1854—1855 гг. и памяти своих предков — запорожцев, умерших в турецком плену». Каждый из русских принёс для холма под памятник один камень.

Но вечно в лагерях жить невозможно. Французы объявили, что с 1 февраля 1921 года прекращают финансовую и материальную помощь. Перед русскими стал выбор: возвращаться в Россию на верную смерть, умереть с голоду или ехать на работы в Бразилию. Армия не приняла ни одно из этих предложений. Она была велика, бодра, боеспособна и представляла собой довольно грозную силу. После долгих переговоров Русская армия выехала в Балканские страны. И как крепко ни держались однополчане, жизнь постепенно развела их в поисках средств к существованию по всему белу свету.

В память пребывания Русской армии в военных лагерях на чужбине было учреждено довольно много похожих друг на друга и повторяющих форму галлипольского памятника наградных крестов. Первым из них стал утверждённый П. Н. Врангелем 15 ноября 1921 года приказом № 369 «Нагрудный знак в память пребывания Русской армии в военных лагерях на чужбине» с надписью «ГАЛЛИПОЛИ» и датами «1920—1921». Этот крест полагался всем эвакуированным воинам. Позже (в Югославии) крест выбивали уже не из заменяющего железо особого сплава тёмно-свинцового оттенка, а из бронзы и покрывали его чёрной эмалью. А ещё позже (во Франции) крест делали из серебра, а чёрная эмаль имела узкую белую кайму.

Жизнь в Галлиполи так сплотила обездоленных русских людей, что всех страшило предстоящее разъединение. Образовалось «Общество галлипольцев» с задачей сохранить единение. Эмблемой Общества стал крест той же формы, миниатюрная копия его для штатского костюма, кольца для безымянного пальца левой руки. Женщины носили броши с изображением галлипольского креста.

Крест «ЛЕМНОСЪ» предназначался для тех, кто находился в одном из лагерей этого острова, в том числе для донских казаков и кубанцев. Остров пустынный, скалистый, без воды и единого деревца. Но казаки обжились, дух их окреп, и они устроили даже церковь, театр, библиотеку. Когда кабакджийцев перевезли в Галлиполи, появился крест «КАБАКДЖА—ГАЛЛИПОЛИ».

Крест «БИЗЕРТА» предназначался для русских моряков. Военные суда в тунисском порту поставили на карантин, моряки и их семьи около двух месяцев не сходили на берег. Высадившись, они быстро обжились в окрестностях Бизерты. В их поселении начал даже работать Морской кадетский корпус, который, так же как и Военное училище в Галлиполи, поднимал дух молодёжи, порождал сознание долга и дисциплины. В 1924 году Франция признала СССР, и Андреевский флаг, более 200 лет развевавшийся над кораблями российскими, был спущен. Русские моряки осели в Африке, многие из них позже перебрались во Францию, США.

Для тех из Русской армии, кто находился в Константинополе при штабе П. Н. Врангеля, был установлен крест без названия, с одними датами: «1920—1921». Самым малочисленным крестом стал крест с надписью «ЛУКУЛЛЪ». Так называлась яхта Главнокомандующего, протараненная и потопленная 15 октября 1921 года итальянским пароходом «Адрия». После гибели яхты крест с надписью «Лукуллъ» получили 6 её офицеров, 33 человека команды, 18 человек из конвоя Главнокомандующего и их семьи. Позже для коллекционеров дополнительно изготовили небольшое количество таких крестов.

Как уже говорилось, в предлагаемых записках сказано далеко не обо всех наградных и памятных знаках Белой армии периода гражданской войны 1917—1922 годов. Тут есть ещё что открывать, изучать, осмысливать. Ибо простой кусочек металла, часто грубой и примитивной работы знак открывает нам вдруг частицу нашей истории, а за всем этим стоят не только конкретные события, но и конкретные судьбы тысяч русских людей.

Потеря их, как мы теперь понимаем, не могла не сказаться на нашей сегодняшней жизни. Чтобы лучше её понять, нам необходимо почаще оглядываться назад.