Страницы истории

Медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР». 1977 г.

Медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1977 года. Этим же Указом утверждены положение о медали и её описание.

В положении о медали сказано:

1. Медалью «За преобразование Нечерноземья РСФСР» награждаются рабочие, колхозники и служащие за ударный труд по выполнению долговременной программы развития сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР, проработавшие, как правило, не менее трёх лет в расположенных в этой зоне совхозах, колхозах, на предприятиях, в организациях и учреждениях, деятельность которых непосредственно связана с преобразованием Нечерноземья.

***

— Можно считать, что я родом с целины, — начала свой рассказ комбайнер Наталья Гончарова. — Мои родители приехали туда в 1955 году, к самому началу. Папа был комбайнером, а мама — прицепщицей. А уже потом переехали мы в Нечерноземье, на север, в село Боровлянка, где я окончила девятый и десятый классы.

Я и не думала быть механизатором, с шестого класса готовилась стать следователем, читала книги о работе милиции, у меня даже имелась специальная книга по криминалистике.

Семья у нас была большая, семь человек детей, я вторая. Старший брат после армии не вернулся домой, стал жить в другом месте, так что, считайте, я старшая. У нас всегда огороды были большие, работы в доме хватало.

Кончила школу, встал вопрос: идти учиться или работать? Меня не держали, но я понимала, что семье нужна помощь. Тут подошла уборка. Папа приходит как-то и говорит:

—  Мне помощник на комбайн нужен, а со стороны не хочется брать. Что будем делать?

Посоветовались, подумали, мама и спрашивает:

— Может, ты пойдёшь?

Папа мой на комбайне работает тридцать пять лет. Я, когда маленькой была, носила ему поесть. Самые ранние воспоминания у меня — зерно. Отец брал нас с собой на работу. Сидим мы с меньшим братом в бункере, пока он до конца не набран. Зерно обыкновенное, пшеница. Пахнет, как пыль, прибитая немного дождём. Самый знакомый запах. Сидим в бункере, играем.

Когда папа предложил идти к нему помощником, я и думать не стала. Конечно, я тогда не помышляла о профессии механизатора. Да ни о чём я тогда не думала! Нужен был папе штурвальный — я пошла ему помогать.

Работа помощника нелёгкая. Отец сидит за штурвалом, а я прицепляю и отцепляю телегу. Как наполнится одна, давай другую. Если он идёт обедать, я должна его подменить, садиться за штурвал и точно так же работать, как и он. Когда идёт уборка, каждая минута на учёте. И вообще помощник должен всё уметь. А я ничего не знала ещё. Потом мы с ним сидели как-то, спустя несколько лет, а он и говорит:

— Я всё удивлялся, как ты такими прозрачными пальчиками мне ключ подаёшь.

Или надо натягивать ремень, сила нужна. Сейчас я могу. А тогда? Названий деталей и инструмента не знала:

— Папа, вы сказали «пассатижи». Что это такое?

Он смеётся:

— То же самое, что плоскогубцы обыкновенные.

Начали работать. Трудно привыкать к шуму и грохоту. Можно было бы сойти с комбайна, посидеть, подождать, когда тележка наполнится, но я боялась пропустить момент, задержать отца. У меня характер плохой, упрямая я очень. Мама рассказывала, один раз наказала нас с Серёжкой, младшим братом, в угол поставила. Так он, не доходя до угла, попросил прощения, и его мама отпустила. А я встала в угол и стою. Мама ушла по делам, возвращается, я в углу свернулась калачиком и сплю.

Недели две поработали, папа говорит:

— Садись за штурвал.

Села. Он подсказывает. Отец у меня очень хороший, он не ругает, не отчитывает, даже замечаний не делает, только помогает. Если что, потом только скажет. Начала я вилять по полю. Я его влево, а он у меня вправо. Потом опыт стал понемногу приходить. Знаю уже, сейчас надо переключать скорость, сейчас добавить газа. Наладилось. Такая радость у меня была! Из этого бункера до сих пор зерно в мешочке храню.

На следующий день папа посадил меня за штурвал с утра. Водить комбайн научилась быстро, но долго не получалось сдавать назад. Там серьга на тележке, и вот с расстояния в 20—30 сантиметров нужно угадать, чтоб штырь зашёл в эту серьгу прицепа. Я на самой последней скорости на пониженном газе подавала назад, но не выходило. Потом ничего… Научилась на второй, повышенной, скорости подъезжать. Так мы с папой и отмолотили первую уборку.

Пошла учиться на механизатора. У нас прямо в селе курсы. Все парни, я одна среди них. Непросто было… Вообще девушке с мужчинами-механизаторами трудно бывает. Сначала они меня всерьёз не воспринимали. Тогда я стала приносить учебные плакаты домой и заниматься с отцом. Решила доказать, что лучше их разберусь в технике. Замучила отца:

— Папа, объясните мне это и это.

Все вечера сидели, он никогда не отказывался. А потом стала я сама парням объяснять, что к чему. Тут они по-другому начали относиться…

Выучилась на механизатора и на комбайнера сразу. Весной сдала экзамены, и стали мы с папой ремонтировать трактор. Потом я на этом тракторе перевернулась на крутом склоне. И знаете, что подумала в этот момент?

9 мая мы всегда приносим к обелиску подснежники. Из нашего села на войну ушло 150 человек, а вернулось меньше двадцати. В центре села стоит памятник погибшим. И вот накануне Дня Победы это со мной случилось. Когда переворачивалась, увидела на земле подснежники. «Нет, — думаю, — я ещё эти подснежники соберу». И выпрыгнула в последний момент.

Стала я работать на комбайне самостоятельно. Кого брать штурвальным? У нас своих кадров нет, не хватает, а с теми, что из города на уборку приезжают, много не наработаешь. И я взяла младшую сестру Галю. Ей как раз восемнадцать исполнилось. Отцу помогал брат Витя. Образовалось семейное звено из двух комбайнов. Наша работа послужила почином, райком комсомола обратился к молодёжи с призывом работать, как мы.

После этого появилось много женщин-механизаторов, но они не работали самостоятельно, только помощниками комбайнеров. Непросто это. Могу сказать, не каждая девушка способна работать на технике. И дело тут не столько в физической нагрузке, сколько в технической стороне дела. Женщины в технике всё-таки разбираются хуже мужчин, никуда от этого не уйти. У меня получалось потому, что я с детства на комбайне.

Тут как раз на весь Союз прозвучал призыв оренбургских хлеборобов: «Всей семьёй на трактор! Всей семьёй на комбайн!». И в 1979 году у нас образовалось звено уже из трёх комбайнов: отец с Витей, мой комбайн и сестры Гали. Мы с ней работали без помощников, не могли найти подходящих людей. Одного взяли — выставили за пьянку, другой день поработал и сам ушёл: шумно для него слишком. Так и работали одни. Трудно физически. Слава богу, с 1977 года телеги отменили, не нужно было с ними возиться.

Нам стали помогать, создали условия. Закрепили за нами две машины. Обычно как? Зажигаешь фары, и машина подъезжает к комбайну. На это теряется время. У нас теперь были свои машины, о разгрузке мы не думали. Не стали сваливать мы и в валки. Как бывает? Есть раздельный способ уборки. Раздельный — когда валки уложат, а потом начинают убирать. Дождь прошёл, через два часа хлеб ветерком обдуло, можно молотить. А валки лежат мокрые, их надо сушить, переворачивать вручную до мозолей от вил. Мы применили нераздельный способ, молотили сразу.

Когда мы работали с Галей, то держали первое место по области. А потом я ещё одна три года по намолоту была первой.