Страницы истории

Монархическая эмиграция

Монархическая эмиграция раньше других слоев российского общества оказалась за границей. Имея средства в зарубежных банках и связи с верхами империалистических государств, они не спешили с открытыми заявлениями о своих планах и путях восстановления в России легитимной монархии. Этому мешали, во-первых, растерянность реакционных буржуазно-помещичьих кругов, вызванная революцией, потерей законного монарха, его наследника и отсутствием более или менее бесспорных претендентов на престол, во-вторых, тактические соображения.

Не форсировала монархическая эмиграция и оформление в самостоятельную организацию. В 1921 г. в ее кругах появилась идея созыва съезда всех монархических организаций за рубежом. Весьма деятельной фигурой в этом лагере в Германии стал Марков 2-й, олицетворявший вместе с Пуришкевичем наиболее реакционные черносотенные круги дореволюционной России. Ему-то и принадлежала главная роль в созыве в 1921 г. в германском городке Рейхенгалле первого эмигрантского монархического съезда.

По утверждению самого Маркова 2-го, "объединение и согласие в монархической среде" длились всего два года, до тех пор пока воздерживались от выдвижения на «трон» конкретной фигуры. Некоторое равновесие между претендентами на российский престол было нарушено великим князем Кириллом Владимировичем.

Провозгласив себя фактическим императором, Кирилл вызвал бурный протест большей части монархической эмиграции, прежде всего Высшего монархического совета. В еженедельнике совета № 52 от 30 августа 1922 г. было опубликовано постановление, в котором говорилось, что Рейхенгалльский съезд, "не признав возможности в настоящее время за рубежом России разрешить вопрос о престолонаследнике, поручил Высшему монархическому совету обратиться к Ее Императорскому Величеству государыне императрице Марии Федоровне (матери Николая II) с всеподданнейшей просьбой об указании лица, имеющего стать впредь до воцарения законного государя блюстителем престола". На наследование блюстителя престола съезд рекомендовал великого князя Николая Николаевичу

Весной 1924 г. Николай Николаевич провел беседу с представителями американской печати, в которой впервые высказался как законный блюститель престола. А через несколько месяцев, в ноябре 1924 г., английские газеты опубликовали заявление великого князя, в котором Николай Николаевич заявил о своей готовности возглавить движение, цель которого: "дать России разумное правительство". Число своих сторонников, — отмечали газеты, — Николай Николаевич определяет в три миллиона. В это число входят двести тысяч солдат армии Врангеля и Деникина, а также многочисленные отряды императорской армии" (Непролетарские партии России. Урок истории. М., 1984. С. 537).

Состоявшийся в 1926 г. в Париже "зарубежный съезд" возложил на князя миссию "вождя священной борьбы против большевизма".

Последовавшая в январе 1929 г. смерть Николая Николаевича вызвала изменения в расстановке политических сил монархического лагеря. Так, на очередном монархическом съезде большинство монархистов объединилось вокруг главы императорского дома. Однако начавшийся распад монархического лагеря продолжался. Любые попытки вдохнуть жизнь в монархическое течение оказались тщетными. Несмотря на тщательную маскировку своих истинных целей, оно оставалось крайне реакционным течением. И это обрекало его на политическую изоляцию не только в России, но и за рубежом.

Основное ядро армии Врангеля было эвакуировано в Турцию и размещено на Галлиопольском полуострове близ Константинополя. После перевода войск в соседние с Турцией государства в марте 1922 г. генерал Врангель заявил представителям печати о том, что "все части бывшей русской армии, рассеянные по различным странам, сохранили свою военную организацию и с нетерпением ожидают того дня, когда они могут вновь посвятить свои силы освобождению России". Эвакуированная из Крыма армия, по словам Врангеля, насчитывала 50 тыс. человек. Однако весной и летом 1922 г. врангелевские войска были повсюду разоружены. Генералу Врангелю и его штабу было сообщено, что с 1 октября 1922 г. прекращается содержание русской эмиграционной армии, остатки ее в составе около 12 тыс. человек (ядром ее был 1-й армейский корпус генерала Кутепова) должны были превратиться в обыкновенных беженцев.

Тогда-то и появилась у верхушки эмигрантской военщины идея сохранить белую армию под видом какой-то другой военной организации. Эта идея была осуществлена путем создания Российского общевоинского союза (РОВС), во главе которого встал все тот же генерал Врангель, перебравшийся в начале марта 1922 г. со своим штабом из Константинополя в Белград. В организационном смысле РОВС являлся «добровольным» объединением разнообразных воинских организаций. Формально в союз могли войти все категории военнослужащих. Но фактически РОВС был организацией контрреволюционного, монархически настроенного офицерства. Именно поэтому он стал опорой «николаевского» течения зарубежного монархизма.

Пока был жив генерал Врангель, "последний преемственный носитель российской государственной власти", монархический лагерь пытался скрыть подчинение РОВС канцелярии великого князя Николая Николаевича. Со смертью генерала Врангеля в апреле 1928 г. руководство РОВС было возложено на генерала Кутепова. РОВС стал непосредственно подчиняться великому князю. По инициативе Кутепова была организована в широких масштабах диверсионно-шпионская деятельность белогвардейского монархического офицерства против Советского Союза. Деятельность РОВС как главной монархической силы была неэффективной и продолжалась вплоть до нападения фашистской Германии на Советский Союз. Белогвардейское монархическое офицерство поступало на службу в гестапо, вошло в эсэсовские карательные отряды. Их зверства запомнились навсегда советским людям и мирному населению других европейских стран, особенно Югославии. Немало бывших монархически настроенных офицеров оказалось в антисоветских организациях послевоенного периода.

Политическая структура монархического лагеря, разрушенная Февральской революцией и Октябрьским вооруженным восстанием 1917 г., не была восстановлена в среде эмигрантов-монархистов. Действовали лишь мелкие организации, группы, союзы, объединения и общества, которые быстро возникали в большом количестве и так же быстро и бесследно исчезали. Монархисты-эмигранты, неспособные понять ход истории, мелкими склоками и интригами создавали лишь видимость политической борьбы.