Страницы истории

Дикие люди Малайзии и Индонезии

Джон Маккиннон (John McKinnon) путешествовал в 1969 году по Борнео. Наблюдая за орангутанами, он наткнулся на следы, похожие на человеческие, и поинтересовался у лодочника-малайца, кому они могли принадлежать. «Тот без малейших колебаний ответил: „Это следы бататута“ (Batatut)», – пишет Маккиннон. Позднее, уже в Малайе, Маккиннон повстречал следы еще крупнее виденных им на Борнео, однако, по его словам, оставило их точно такое же существо. Малайцы называют это существо орангпендеком (Orangpendek) – «низкорослый парень». По свидетельству Айвена Сэндерсона, следы эти сильно отличаются от принадлежащих человекообразным обезьянам, которые обитают в индонезийских джунглях (гиббоны, сиаманги и орангутаны), а также от следов так называемого «солнечного медведя».

В начале двадцатого столетия губернатор Суматры Л. Вестенек (L.C. Westenek) получил письменное сообщение о встрече с диким человеком, называемым седапа (Sedapa). Управляющий поместья, расположенного в горах Барисан, вместе с несколькими работниками наблюдал седапу с расстояния примерно в 15 ярдов (около 140 м). По его словам, это было «крупное, очень волосатое существо на коротких ногах (но не орангутан), которое, совсем как человек, бежало мне наперерез».

В статье о диких людях, опубликованной в 1918 году, Вестенек вспоминает сообщение некоего г-на Устинга, жителя Суматры. Идя однажды по лесу, он наткнулся на человека, сидевшего спиной к нему на бревне. Устинг писал: «Меня поразила его шея, точнее, ее кожа: ужасно грязная и напоминавшая шкуру зверя. „Да ты, парень, грязнуля, и кожа у тебя вся в каких-то складках“, – пробормотал я про себя… и тут увидел, что это вовсе и не человек».

«Не был он и орангутаном, одного из которых я как раз недавно наблюдал», – продолжал Устинг. Если не орангутан, то кто же? Этого Устинг сказать не мог. Как мы уже отмечали, есть предположения, что дикие люди являются сохранившимися до наших дней неандертальцами или представителями вида Homo erectus.

Но если мы не можем быть уверены относительно видовой принадлежности гоминидов, по всей видимости живущих рядом с нами, то как можно с уверенностью что-либо утверждать о гоминидах, живших в отдаленном прошлом?

Изучение ископаемых костных останков такой уверенности дать не может. В письме нашему исследователю Стивену Бернату от 15 апреля 1986 года Бернар Хевельман предупреждает: «Не переоценивайте значение ископаемых свидетельств. Окаменелость – явление чрезвычайно редкое, можно сказать, исключительное, а значит, по таким свидетельствам нельзя составить точную картину жизни на Земле на протяжении прошедших геологических периодов. К тому же костные окаменелости приматов – вообще большая редкость по той простой причине, что высокоорганизованным и очень осторожным существам гораздо проще избегать обстоятельств, при которых возможен процесс окаменения – например гибели в торфяном болоте».

Несомненно, эмпирический метод может дать лишь ограниченные результаты в силу неполноты и несовершенства исходного материала – ископаемых костных останков. Однако комплексная, объективная оценка всей совокупности свидетельств, в том числе касающихся древнего человека и живущих ныне людей-обезьян, позволяет прийти к выводу о длительном сосуществовании этих различных видов, в противоположность теории эволюционного перехода от одного вида к другому.