Страницы истории

Предисловие

Древнейшая история человечества – это та область, где нет места догматизму. Так, еще совсем недавно гипотеза о «митохондриальной Еве»[1] считалась неоспоримым фактом, теперь же она ставится под большой вопрос. Автор пишет эти строки по прошествии всего нескольких дней после появления газетных сообщений о переоценке возраста приписываемого Homo erectus фрагмента черепа с острова Ява: выяснилось, что этой ископаемой окаменелости 1, 8 миллиона лет! Отсюда следует, что человек прямоходящий уже населял Азию задолго до своей предполагаемой миграции из Африки. Свиде­тельство такого рода могло стать достоянием широкой публи­ки по той причине, что, противореча ожиданиям одних антропологов, других оно приводит в восторг, а главное – от­нюдь не ставит под сомнение основополагающие постулаты общепризнанной картины эволюции человека. А если бы в от­ложениях, возраст которых оценивается в два миллиона лет, были обнаружены ископаемые останки человека современно­го типа? Сочли бы столь ошеломляющее открытие заслуживающим доверия? Скорее всего его автор просто не смог бы противостоять требованиям пересмотреть возраст находки, попыткам бросить тень на его компетентность, наконец пре­дать все забвению.

   По мнению Майкла Кремо и Ричарда Томпсона, нечто подобное уже бывало в прошлом, и не раз. Виной тому двойственный подход к оценке имеющихся данных. Свидетельства о древних человекоподобных существах и предметах их мате­риальной культуры охотно принимаются на веру постольку, поскольку они вписываются в традиционную схему эволюции человека. Однако не менее достоверные свидетельства, иду­щие с этой концепцией вразрез, не только игнорируются, но и намеренно замалчиваются. Публикации о них прекращаются на удивление быстро, и уже следующие поколения практиче­ски ничего о таких открытиях не знают, как будто их не суще­ствовало вовсе. В результате альтернативные взгляды на ран­нюю историю человечества практически не получают признания только потому, что подтверждающие их данные недоступны.

   В своем фундаментальном труде, озаглавленном «Forbidden Archeology» («Запрещенная археология»), Кремо и Томпсон приводят поразительные данные, о которых научная общественность была когда-то осведомлена, однако впоследствии они выпали из поля зрения ученых благодаря так назы­ваемой «фильтрации знаний», не вписывающихся в господст­вующие научные догмы. Чтобы извлечь эти данные на свет Божий, авторам пришлось, уподобившись сыщикам, выпол­нить колоссальный объем исследовательской и аналитичес­кой работы, результаты которой столь впечатляющи, изложены столь скрупулезно и подробно, что уже поэтому достойны самого пристального внимания. С сожалением приходится констатировать, что относительно немногие ученые-профес­сионалы готовы отнестись со всей серьезностью к свидетель­ствам, противоречащим господствующей точке зрения, а тем более исходящим из источников, которые находятся вне офи­циальных академических кругов. Настоящая работа, будучи сокращенным вариантом фундаментального труда, предназ­начается широкому кругу читателей, однако я искренне наде­юсь, что она привлечет внимание и непредубежденных специ­алистов, разбудит в них интерес к глубокому изучению тех же свидетельств, но уже в гораздо более подробном изложении полного издания этой книги.

   Авторы откровенно признают, что ими двигало стремле­ние обосновать идею, уходящую корнями в индийскую ведическую литературу, о глубокой древности человечества. Не разделяя ни религиозных убеждений, ни упомянутой цели ав­торов, я, тем не менее, не вижу ничего предосудительного в столь открытом заявлении о своем религиозном мировоззре­нии. Как и все люди, ученые вправе иметь собственные побу­дительные мотивы. Могут у них быть и свои предубеждения, влияющие на их выводы и заключения, однако тот догматиче­ский материализм, которым руководствуются многие деятели академической науки, способен нанести гораздо больший ущерб истине хотя бы в силу того, что предубеждением он по­чему-то не считается. В конечном счете важны не причины, побудившие исследователей заняться поисками свидетельств определенного толка, а результаты этих поисков, достойные ознакомления с ними широкой публики и серьезного к ним отношения со стороны научной общественности.

   Насколько я могу судить, данные, изложенные Кремо и Томпсоном, в высшей степени достойны самого серьезного к ним отношения. Автор настоящего предисловия отнюдь не ставил перед собой задачу выступить в поддержку свиде­тельств, приведенных в этой книге, а руководствовался жела­нием рекомендовать ее исследователям, занятым серьезным изучением данного вопроса. Это интереснейшая, поистине захватывающая книга. Очень хотелось бы увидеть, выдержат ли приведенные в ней свидетельства непредвзятую проверку со стороны хорошо информированных читателей, которые, вероятно, будут рады возможности ознакомиться со сведени­ями, отсутствующими в обзорных статьях и учебниках для студентов и учащихся выпускных классов школ.

   Филип Джонсон (Phillip E. Johnson)

   Факультет права Калифорнийского университета в Беркли. Автор книги «Darwin on Trial» («Суд над Дарвином»)