Страницы истории

Мессалина

Третья жена императора Клавдия Мессалина была младше своего супруга.

– Ну, конечно, мне пятьдесят, а девочке пятнадцать, – рассуждал император решаясь на брак. – Зато стройна, молчалива, улыбка загадочная. Это именно то, что нужно римскому народу.

Загадочная улыбка вышла Риму боком – сплошными скандалами и потрясениями. Юная императрица меняла любовников, как перчатки. Соперниц не терпела.

– Даже не убеждайте меня, – говорила она. – Зачем в Риме еще одна красивая женщина? Одной меня недостаточно? Подумаешь, какая-то Поппея Сабина! Да у меня линия спины не хуже.

Оставшись наедине мучалась: «а вдруг хуже?»

Кроме того, ненавистная Поппея положила глаз на актера Мнестера.

– Мне он самой нужен, – рассуждала императрица. – Как великолепно на сцене он читает стихи:

– Здесь погребен Фаэтон, колесницы отцовский возница.

Пусть он ее не сдержал, но, дерзнув на великое, пал!..

Надо и мне дерзать!

У Сабины был нежный друг, сенатор по прозвищу Азиатик. Нашли доносчиков, которые рассказали Клавдию, что Азиатик будто бы собирается его убить.

– Не могут же они все врать, – убеждала Мессалина мужа. – Ну и что же что он честный и гордый. Под суд этого гордеца!

Суд приговорил Азиатика к смертной казни, но добродушный Клавдий позволил приговоренному самому выбрать себе смерть.

– Свой последний день проведу так, – сказал сенатор. – Утром гимнастика, потом плавание. На обед жареный кабан с персиками. И тогда – ванна, теплая вода, два врача. Только чтобы вены мне они вскрывали поаккуратнее. Тело сжечь на костре.

Так умер Азиатик.

К безутешной Сабине были посланы надежные люди. Они ясно объяснили, что завтра ее поволокут в тюрьму и посадят в камеру с уголовниками. Гордая красавица приняла яд.

Кстати, у нее был муж. Когда не следующий день Клавдий спросил его во время трапезы:

– Что же ты один? А где же наша Сабиночка?

Тот ответил, как истинный римлянин:

– Скончалась по велению судьбы, – и положил себе на тарелку отварных устриц.

Между тем, эти мелкие успехи совсем вскружили голову Мессалине.

«Дворец она превратила в публичный дом, – свидетельствует историк. – При живом муже решила сыграть еще одну свадьбу.»

– Что-то месяц не вижу собственной жены, – пожаловался как-то Клавдий доверенному лицу, бывшему рабу с нежным именем Нарцисс.

– Именно месяц. Медовый он у них с любовником – Гаем Силием. Совсем обнаглели. Прикажите действовать?

– Валяй! Или нет: он, Силий, что у нее первый? Неужели были еще?

– Как собак нерезаных.

– Ай, ай, ай! Сейчас же иду в казарму преторианцев, – возмутился император. – Любовников переловить и доставить туда.

Тут шум, крик, составляют по памяти списки, ловят, пересчитывают. Проверив, всем отрубили головы.

«Надо торопиться, пока император не остыл», – понял Нарцисс и, захватив с собой кучку верных людей, бросился к Мессалине. Молодая императрица сидела у себя в саду под кипарисами и ревела в три ручья.

– Убить немедленно, – сказал Нарцисс офицеру. – Что стоишь, дурак? Приказ императора.

Офицер был человек опытный:

– А вдруг император отметит свое решение? Где документ?

Помогла мать Мессалины, которая тоже ненавидела дочку. Зная местные порядки, она вбежала в сад с криком:

– Что сидишь? Ждешь, когда поволокут за волосы на плаху? Кинжал-то у тебя хоть есть? Боги, ну что за хозяйка – кинжала в доме нет. Господин офицер, одолжите ваш меч.

Втроем кое-как закололи императрицу. Особенно, говорят, старался Нарцисс, подпрыгивал и нажимал коленкой на рукоять меча.

Он знал, что надо торопиться. Когда Клавдию доложили о смерти супруги, тот долго молчал, а потом приказал впредь ставить на стол рядом со своей тарелкой ее. И часто вздыхал.

Видно, было что-то такое в этой чертовой бабе... Но с точки зрения хода мировой истории и процветания государства, все действующие лица поступали тут правильно. Даже этот подлый Нарцисс.