Страницы истории

Туфля Маздака

«...У одних дворцы, у других хижины, у одних сундуки с золотом, у других тощие кошельки. У одного гарем, а у другого одна плоскогрудая жена...»

Несправедливость устройства мира и мечта о всеобщем равенства томили и крестьян Генисарета и пастухов Зеравшана и погонщиков овечьих стад из прохладной Кельтии.

– А что, если все разделить поровну?

Такая мысль приходила не в одну голову и, наконец, один такой мудрец Маздак вошел в доверие к персидскому шаху Каваду.

– Надо взять блага для бедных у богатых, а у великих для малых, – объяснял царю жрец. – Тот у кого избыток денег, пищи или женщин имеет на них не больше прав, чем кто-то другой.

Учение открывало возможности. Между прочим, злые языки говорили, что шаха особенно прельстила мысль о женщинах. Ввели законы и стали по ним жить. Как ни странно, первое время очень даже не плохо. Правда, Кавад не только делил блага и любил, но и вел победоносные войны с соседями, слегка грабя их.

Измена таилась как всегда рядом. У Кавада был сын Хосров. Однажды, чтобы выпросить что-то у всемогущего жреца, ему пришлось поцеловать туфлю Маздака.

«Ну, это я тебе припомню!» – подумал царевич, зажимая нос.

И вот настал момент, когда царь состарился.

– Ты, Хосров, продолжишь, – сказал шах и отошел от дел.

Он малость дал маху: ограбленные купцы, разоренные ростовщики, старики, лишенные гаремов, спали и видели, как бы все повернуть назад. Действовать надо было подло и хитро.

– Философский диспут надо устроить, – научили они царевича. – Соберите видных маздакистов, обсудите концепции добра и зла, выясните, какой способ ведения государственных дел нам лучше подходит. Напирайте на священное право собственности и на преимущество рынка над распределением.

На календаре был 528 год. В большом зале спорили Маздак и Хосров. Остальные участники диспута поддакивали или даже бурно аплодировали. Когда Хосров увидел, что жрец берет верх, он принял правильное решение:

– Всех участников перебить. Про философию забыть. Маздака казнить.

Убитых приказал зарывать в землю вниз головой.

– Они хотели перевернуть все в государстве, – объяснил он. – Пусть будет по-ихнему.

А отправляя Маздака на эшафот, припомнил ему и туфлю:

– До сих пор помню запах твоей ноги.

Мелочь, а перевесила философские доводы.

На всех столбах от Каспийского моря до Персидского залива повисли тысячи коммунаров.

М-да... Идея всеобщего равенства, как видим, всегда с трудом пробивала себе дорогу.