Страницы истории

Мастер

У художника есть единственная возможность увековечить свое имя, для этого ему надо написать одну хорошую книгу, или картину, или романс:

«Отворил я окно...»

У критиков и вообще у тех, кто поправляет художников, возможностей больше. Скажем те, кому не нравились стихи Лорки, просто вывели поэта за город и там пристрелили. Труп закопали.

С прозаиком и драматургом Булгаковым получилось сложнее. Когда МХАТ поставил его пьесу «Дни Турбиных» в прессе поднялся вой. «Театр получил от Булгакова не драматургический материал, а огрызки и объедки со стола романиста». «Автор одержим собачьей старостью». «Пьеса политически вредна, а драматургически слаба». Последняя фраза принадлежала критику Осафу Литовскому.

На пьесу навалились всем миром и ее пришлось снять.

Между прочим Булгакову нужно было кушать. Пьесу «Дни Турбиных» вождь и учитель смотрел пятнадцать раз. Возникла естественная мысль написать ему письмо.

На квартире у Булгаковых раздался телефонный звонок:

– Говорите, хотите работать?.. Где хотите? В театре... Нам бы нужно встретиться, поговорить с вами...

Через полчаса испуганно позвонили из театра, пригласили срочно приехать. Впрочем работенка оказалась чепуховая, кончилось тем, что пришлось переписывать чужие либретто.

Встретиться Сталину оказалось тоже недосуг. Катились дела поинтереснее: шли процессы, Ежова сменял Берия.

Ночами писатель сидел сгорбившись за письменным столом и ровными строчками покрывал белые квадратики бумаги. Стена, к которой он сидел лицом, растворилась, пропала, вместо нее поднялась крытая колоннада дворца. За ней, еле видные в сумерках, источали аромат кипарисы и пальмы. Между колоннами шаркающей походкой бродил старик в белом плаще с кровавым подбоем.

На еду теперь хватало, но критики избрали новый путь: о Булгакове перестали вспоминать. Пьесы запрещали на корню. Живьем съедала болезнь. Умирая, писатель слушал, как жена читает: «Волшебные черные кони и те утомились...»

После смерти Мастера критики кинулись кропать о нем мемуары. Осаф Литовский написал: «...произошло два примечательных события: появились две пьесы, одна революционная – Булгакова».

Вот так. Не надо и выводить за город.

Впрочем звонок от Иосифа Вассарионовича после смерти был:

– Правда, ли, что умер товарищ Булгаков?

– Да, он умер.

Трубка о рычаг – бряк...