Страницы истории

Американцы за границей, 1890–1914 годы

Последнее десятилетие XIX века ознаменовалось более агрессивной позицией Соединенных Штатов на международной арене. Особый интерес американцы проявляли к Гавайям. С 1820-х годов миссионеры занялись активным просвещением островитян. А в 1870-х годах, когда американские корпорации захватили контроль над производством сахарного тростника, Гавайи уже прочно перешли под влияние Соединенных Штатов. Почти до конца века сахарная торговля процветала. Однако в 1890-х годах Конгресс установил новые тарифы, поощряющие свое национальное производство сахара, и зарубежным плантаторам пришлось несладко. Самые сообразительные из них (такие как Стэнфорд Б. Доул) справедливо рассудили: воевать с государством невыгодно, уж лучше идти с ним в ногу. Вышеназванный Доул и другие плантаторы объединили свои усилия с американскими дипломатами и священниками. В 1893 году они при поддержке военно-морского флота США свергли королеву Лилиуокалани, законную правительницу Гавайев. Реакция президента Кливленда была чрезвычайно сдержанной, но в следующие пять лет на другом конце света произошли события, которые и решили участь Гавайских островов. В 1898 году Соединенные Штаты аннексировали эту территорию, и к началу 1900 году Гавайи стали частью США.

Что же это за события, повлиявшие на судьбу Гавайев? Речь идет о войне, которая разразилась между Соединенными Штатами и Испанией в 1898 году. Причиной послужили волнения на Кубе, том самом острове, который всегда доставлял массу беспокойств американцам. В середине XIX века они опасались беспорядков на Кубе в связи с освобождением чернокожих рабов. В 1890-х годах возникли новые поводы для тревоги, поскольку кубинцы взбунтовались против испанского владычества. Собственно, восстания на острове вспыхивали и раньше – в 1860-х, затем в 1870-х, и вот теперь в 1895 году. Поначалу американская публика с сочувствием отнеслась к попыткам кубинцев свергнуть иноземную власть. В прессе развернулась широкая кампания в защиту революционера-мученика Хосе Марти. Американские политики во всеуслышание осуждали политику насильственных перемещений и концентрационных лагерей, которую проводил испанский командующий Валериано Вейлер.

Однако вслед за тем настало время раздумий. В коммерческом отношении кубинские беспорядки несли угрозу как торговле, так и немалым капиталовложениям американцев. Не лучше обстояло дело и на дипломатическом поприще: нестабильная обстановка на острове могла подтолкнуть к интервенции ведущие европейские державы. Президент Кливленд попытался убедить испанские власти смягчить политику, но безрезультатно. Пришедший ему на смену Уильям Мак-Кинли в феврале 1898 года оказался перед лицом все нарастающей международной угрозы. Масла в огонь добавили американские газеты, которые опубликовали письмо одного из испанских дипломатов. Это письмо грешило пренебрежительными высказываниями по поводу американской реформы и оскорблениями в адрес президента США. Дальше – больше. В середине февраля на борту американского линкора «Мэн», пришвартованного в порту Гаваны, прогремел взрыв, который унес жизни 260 американских моряков. Тщательное расследование, проведенное в конце XX века, установило, что причиной инцидента стал взрыв в машинном отсеке. Однако тогда, в конце XIX века, никто не сомневался, что это дело рук испанцев. Мак-Кинли обратился к испанским колониальным властям с просьбой пойти на уступки мятежникам, но также получил отказ. В последних числах апреля Конгресс официально объявил войну Испании. Специально подчеркивалось, что Соединенные Штаты не стремятся к установлению собственного контроля над Кубой. Единственным их мотивом является желание «достичь мира и спокойствия на острове».

Королева Гавайев Лилиуокалани

Военные действия, развернувшиеся вслед за этим объявлением, оказались стремительными и чрезвычайно плодотворными для Соединенных Штатов. Война продолжалась четыре месяца, за это время американцы потеряли 400 человек и потратили 250 млн долларов. Очень популярный в то время госсекретарь Джон Хэй назвал конфликт «маленькой победоносной войной». Кубинская кампания, однако, представляла собой лишь одну страницу истории. Не следует забывать, что Испания, хоть и ослабленная в последнее время, являлась мировой колониальной державой, и американцы вознамерились откусить изрядный кус от испанского пирога. Наибольший успех выпал на долю коммодора Джорджа Дьюи: в мае 1898 года его тихоокеанская эскадра разгромила испанский флот в Манильском заливе. Мак-Кинли послал подкрепление, и в середине августа американцам удалось захватить Манилу. На этом американо-испанская война закончилась. По условиям мирного договора Испания вынуждена была отказаться от Кубы, Пуэрто-Рико и острова Гуам. Помимо того, за 20 млн долларов она уступила Соединенным Штатам контроль над Филиппинами. Таким образом, американцы, совершившие в конце XVIII века антиколониальную революцию, в конце XIX века неожиданно оказались во главе собственной империи.

Правда, в нагрузку они получили и собственное антиколониальное восстание, которое тут же подняли не в меру самостоятельные филиппинцы. В 1899–1902 годах Соединенные Штаты были вынуждены вести свою первую азиатскую войну. Впрочем, это их не слишком обеспокоило. Американские политики считали филиппинцев, как в свое время коренных индейцев, низшей расой, невежественным и не боеспособным народом. «Они не готовы к самоуправлению, – доказывал президент Мак-Кинли. – Нам не остается ничего другого, как взять этих филиппинцев под свою защиту, поднимать их, образовывать и христианизировать». Проблема заключалась в том, что «отсталые» островитяне никак не желали принимать западную цивилизацию. В вооруженном конфликте американцы потеряли 4 тыс. солдат. Последствия для филиппинцев оказались куда ужаснее. Соединенные Штаты прибегли к тем самым военным методам, за которые недавно осуждали испанцев. Сотни тысяч местных жителей были убиты или погибли в результате голода и болезней. По завершении конфликта президента Уильяма Говарда Тафта провозгласили гражданским губернатором Филиппин, и США начали разрабатывать программу постепенного перехода филиппинцев к самоуправлению. Процесс растянулся на целых четыре десятилетия: желанную независимость филиппинцы обрели лишь в 1946 году.

Тем временем Соединенные Штаты налаживали контроль над остальными военными трофеями. В 1900 году они сформировали колониальное правительство на Пуэрто-Рико. Семнадцать лет спустя американцы объявили остров неинкорпорированной территорией и присвоили его жителям американское гражданство. Согласно принятой в 1901 году Поправке Платта, Куба оставалась единственной формально независимой страной. Однако были приняты меры, чтобы ее внешняя политика не несла никакой угрозы могущественному соседу. Куба обязалась разместить у себя американские военные базы; мало того, кубинцы официально признавали за США право вмешиваться в их внутренние дела (чем американцы не замедлили воспользоваться: они несколько раз вводили свои войска на остров – в 1906, 1912 и 1917 годах).

Тот факт, что Соединенные Штаты отказывали одним нациям в политической независимости, не мешал им налаживать торговые связи с другими народами. Больше всего они были заинтересованы в Китае: необъятные китайские рынки манили американских производителей, хотя настораживало традиционное европейское и японское засилье на этих рынках. В 1899-м и 1900 годах государственный секретарь Хэй обнародовал две дипломатические ноты, в которых излагались правила «открытых дверей» для прочих империалистических держав. В числе непременных требований были: свободный экономический доступ к Китаю и «территориальная и административная» целостность этой страны. Заинтересованные в прибылях Соединенные Штаты готовы были поддерживать собственные принципы «открытых дверей», но, так сказать, на расстоянии. Ведь декларации – одно дело, а силовое давление – совсем другое.

Со своими ближайшими соседями американцы не чинились: поступали, как им вздумается, особенно когда дело касалось удобных торговых маршрутов в Азию. В 1901 году Соединенные Штаты заключили договор с Британией, согласно которому они получали право на сооружение в Центральной Америке канала, который свяжет Тихий и Атлантический океаны. В 1903 году американцы перекупили у Французской компании (потерпевшей неудачу со строительством) земельный участок на Панамском перешейке. Затем американские власти оформили разрешение на его аренду у Колумбии, которой в то время подчинялась Панама. Все вроде было готово к строительству, но тут Колумбия заартачилась, требуя повышения оплаты. Все участники проекта переполошились: американский президент вовсе не хотел платить лишние деньги; французы боялись расторжения выгодной сделки; панамские власти опасались, что канал начнут строить в другом месте, и они останутся ни с чем. Три заинтересованные стороны объединили свои усилия и принялись активно настраивать панамцев против колумбийского правления. Восстание вспыхнуло в ноябре 1903 года, к тому времени у берегов Панамы весьма кстати объявился американский военный корабль – якобы для наблюдения за событиями. Соединенные Штаты незамедлительно признали новое панамское правительство и две недели спустя получили вожделенный договор об аренде. А еще через одиннадцать лет завершилось строительство Панамского канала.

По словам самого Рузвельта, он собирался «говорить мягко, но держать наготове большую дубинку». И, несмотря на свой довольно писклявый голос, вполне успешно исполнил роль «с дубинкой». Особенно ему это удалось в Центральной Америке и на Карибских островах – в регионах, чье население, как полагали, относится к более низкой расе. В те времена политическое, экономическое, военное и расовое превосходство Соединенных Штатов не подвергалось сомнению. Во всяком случае сами американцы ревностно охраняли свой авторитет, и близко не подпуская назойливых европейцев. А зачем? Это ведь сфера их влияния, и американцы сами могут позаботиться, чтоб поднадзорные государства вели себя должным образом и правильно использовали полученную независимость. Если же возникнут какие-то проблемы – скажем, угроза «ущемления прав Соединенных Штатов» или, не дай бог, «иностранной агрессии», – вот тогда Соединенные Штаты вмешаются и исправят допущенные ошибки. В 1904–1905 годах Рузвельт вывел собственное «следствие» из доктрины Монро, которое в целях охраны государственного порядка оправдывало применение «международной полицейской власти».

Итак, да здравствует международная полиция! Ее констебли – Рузвельт, Тафт и Вильсон – регулярно совершали обход участка в Центральной Америке и на Карибах. Стоило где-то зашевелиться повстанцам (угроза политической стабильности в США!), или же европейским сборщикам долгов постучаться в двери соседей (угроза экономическим интересам США!) – и полиция тут как тут. Наготове у нее хитрая (и весьма действенная) смесь из вооруженных сил и бухгалтерии. В первые десятилетия XX века Соединенные Штаты неоднократно подобным образом вмешивались во внутренние дела Никарагуа, Гаити и Доминиканской Республики.

С особой настороженностью президент Вильсон следил за событиями в Мексике. Нестабильная обстановка в этой стране спровоцировала ряд вмешательств со стороны США. В результате революции 1910–1911 годов пришел к власти Франсиско Мадеро, но в 1913 году он был убит сторонниками генерала Викториано Уэрты. Европейцы поспешили признать режим Уэрты. Американский же президент отказался это делать и встал на сторону «конституциалистов» под руководством Венустиано Каррансы. Вильсон во всеуслышание пригрозил, что «научит южноамериканских республиканцев, как нужно делать правильный выбор». В апреле 1914 года ситуация получила дальнейшее развитие: мало того, что мексиканские власти арестовали в Тампико группу американских моряков, они еще и проявили преступную несговорчивость, отказавшись приносить извинения. Данный инцидент Вильсон трактовал как непростительное оскорбление «власти и достоинства» Соединенных Штатов и ввел военно-морские корабли в Веракрус. В разразившемся вооруженном конфликте погибли свыше ста мексиканских солдат. В августе 1914 года власть в Мексике снова сменилась: на смену генералу Уэрте пришел-таки Карранса. И хотя сей неблагодарный не выразил желания брать уроки государственного управления у профессора Вильсона, американский президент после долгих колебаний (лично он предпочел бы видеть во главе страны мятежного лидера Панчо Вилью) все-таки признал правительство Каррансы. Возмущенный таким предательством Вилья объявил собственную войну Соединенным Штатам: в 1916 году он неоднократно вторгался в Нью-Мексико, грабя и убивая жителей американского пограничья. На борьбу с ним была послана 11-тысячная армия во главе с генералом Джоном Дж. Першингом. На протяжении десяти месяцев он пытался изловить «бандита и мародера» Вилью, но так и не добился успеха. По истечении указанного срока американская армия вынуждена была вернуться ни с чем. Так бесславно завершилась мексиканская кампания президента Вильсона.

И хотя у Соединенных Штатов вошло в привычку размахивать пресловутой «дубинкой» перед носом у ближайших соседей, это не мешало им претендовать на роль корректного и беспристрастного посредника в международных спорах ведущих держав. Президент Рузвельт приложил немало усилий, чтобы в 1905 году благополучно привести к завершению русско-японскую войну. Он же организовал конференцию для улаживания марокканского конфликта между Францией и Германией. За свою миротворческую деятельность Рузвельт удостоился в 1906 году Нобелевской премии. Там, где дело касалось власти и влияния, Соединенные Штаты во что бы то ни стало стремились склонить чашу весов в свою сторону. Ради этого они не жалели сил, чтобы примирить враждующие стороны и восстановить равновесие на мировой сцене.

На международной повестке дня у Соединенных Штатов стояли две «прогрессивные» задачи: прививать слабым странам универсальные нормы разумного поведения и одновременно направлять более сильные государства к надлежащему использованию их сил. Играя эти две роли – наставника для слабейших и посредника для могущественных, – американцы ощущали себя носителями важнейшей, центральной «миссии» на мировой арене.


  • Aps строительство каркасно панельного дома.
  • http://www.rezina62.ru/ все самое полезное о шинах.