Страницы истории

От сопротивления к открытому восстанию, 1773–1775 годы

Действительно, два ближайших года – с 1770 по 1772 год – в жизни колоний царил относительный покой, однако это была только видимость, скрывавшая ряд застарелых проблем. Несмотря на отмену двух законов, большинство имперских реформ оставались в силе: несправедливые «налоги» подрывали конституционные принципы; вице-адмиральские суды ставили под сомнение основные юридические права населения; произвол королевских чиновников мешал самоуправлению; запрет на выпуск бумажных денег сильно осложнял экономическую жизнь колоний, а неоправданное присутствие регулярной армии несло угрозу основным гражданским свободам. В среде колонистов зрело недовольство. Осенью 1772 года в Бостоне был сформирован Корреспондентский комитет, в чьи функции входило распространение новостей, патриотических выступлений и предостережений по всей стране. Невзирая на запрет, комитет осуществлял связь между колониями и проводил антибританскую агитацию среди народа. Пройдет совсем немного времени, и «корреспонденты» комитета начнут передавать в свои отделения куда более важные новости.

Чтобы поддержать пришедшую в упадок Ост-Индскую компанию, парламент принял в 1773 году закон о чае, который заочно передавал компании монополию на чайную торговлю в Америке. Используя махинации на таможне, чиновники компании искусственно занижали цены на популярный среди колонистов голландский чай, поступавший по контрабандным каналам. Пока цены на этот напиток оставались низкими, таможенные пошлины Тауншенда сохранялись. Откровенно протекционистский характер закона о чае вывел из себя американских колонистов, которые от пассивного порицания перешли к активным действия: горожане организовывали специальные отряды, что блокировали порты и запрещали разгружаться торговым судам. В Бостоне пошли еще дальше: 16 декабря 1773 года горожане утопили в прибрежных водах прибывшую партию чая стоимостью 10 тыс. фунтов стерлингов («Бостонское чаепитие»). В ответ Лондон принял ряд карательных мер: прежде всего, британцы закрыли Бостонский порт; вслед за тем последовала реорганизация правительства Массачусетса и назначение военного губернатора; судопроизводство по делам нарушителей королевских законов было перенесено в Лондон, зато подразделения регулярной армии максимально приблизили к населению – теперь солдат размещали прямо в частных домах. Если Британия рассчитывала этими репрессивными законами – в Америке их окрестили «невыносимыми» – запугать колонистов, то она сильно просчиталась. Вместо того правительственная акция, как никогда, сплотила американцев и усилила их ненависть к британским властям.

«Бостонское чаепитие»

Теперь уже подавляющее большинство колонистов не сомневалось: в Лондоне готовят генеральное наступление на их оставшиеся свободы. А принятые парламентом законы подтверждали самые дальновидные догадки, которые оправдывали протесты колонистов. На протяжении последних десяти лет американские патриоты не просто наблюдали и осуждали имперские реформы, они также пытались их осмыслить. Основательно изучив труды древнегреческих и древнеримских философов, опираясь на идеи эпохи Просвещения и взгляды английских оппозиционеров Джона Тренчарда и Томаса Гордона, местные патриоты пришли к неутешительным выводам: все злоупотребления лондонских властей проистекают не от неумения управлять, а являются намеренной попыткой разрушить американскую свободу. Весь ход колониальной истории подтверждал тезис о небезопасности политической власти для ее носителей – власть, как известно, развращает. Причем, как выяснилось, процесс этот носит расширяющийся и неконтролируемый характер: чем шире возможности власть предержащих, тем необратимее последствия. Растущая власть требует в жертву свободу. Человеческие права вообще нечто хрупкое, и защитить их можно лишь через постоянный и бдительный надзор. Американцы не собирались сдаваться. Оказывать сопротивление тирании в любых формах, окорачивать руки недобросовестному правительству, которое противопоставляет личные интересы государственным – в этом они видели свое исконное право. А в том, что такое сопротивление необходимо, колонисты теперь не сомневались. Доказательством тому служила цепь несправедливостей, чинимых королевской властью.

Не требовалось особо богатого воображения, чтобы просчитать, по какой зловещей схеме будут развиваться события в ближайшем будущем. Британские власти, несомненно, шли по пути накопления власти, процесс этот сопровождался усилением коррупции и беззакония. Свободы колонистов постоянно попирались, полномочия местных правительств бессовестно подрывались, а серия злоупотреблений в имперских законах, принятых с 1763 года, носила явно преднамеренный характер. Все указывало на то, что в Британии существует заговор против американской свободы.

Однако сложить вместе кусочки имперской головоломки было только половиной дела. Перед колонистами стояли и другие, не менее важные проблемы. Например, если власть и вправду такое опасное и развращающее явление, возникал вопрос: каким образом самим американцам избежать этой опасности? Местные патриоты были убеждены, что ответ следует искать в особенностях национального характера и правительственного уложения. Народ – чтобы, вопреки всем препонам, сохранить свободу – должен претворять в жизнь традиционный набор «гражданских добродетелей». При этом отдельные индивиды должны жертвовать личными интересами во имя общего блага. Патриоты-колонисты считали: кампания неповиновения Британии продемонстрировала такие исконные черты американского характера, как самодисциплина, скромность и трудолюбие. Таким образом, этот характер вполне соответствует сложным политическим задачам, которые в ближайшем будущем предстояло решать колонистам. А опыт самоуправления поможет им исключить формы правления, которые порождают коррупцию и тиранию. Американцы выбрали собственный способ государственного устройства: без короля, без наследной власти, без централизованного правления. Они создали простые политические институты – достаточно репрезентативные и ответственные. По своим обычаям, стереотипам поведения и формам правления американцы представляют собой народ, особо приверженный демократии и стойкий к искушению властью.

Именно с позиций демократической идеологии колонисты оценивали непростое международное положение и строили планы на будущее. Теми же принципами руководствовался и Континентальный конгресс, в сентябре 1774 года собравшийся в Филадельфии с целью обсудить обострившуюся угрозу со стороны империи. На конгресс прибыли 55 делегатов, представлявших все колонии, за исключением Джорджии. Итогом работы стали решения, регламентировавшие дальнейшее поведение американских колоний. Прежде всего, конгресс подтвердил непримиримую позицию по поводу «Невыносимых законов» и призвал всех честных американцев их бойкотировать. Отдельные рекомендации были выработаны для Массачусетса. Поскольку жители этой колонии волей-неволей очутились на переднем фронте борьбы с метрополией, им надлежало заняться самообороной в предвидении возможного нападения со стороны британцев. Далее, делегаты конгресса утвердили самоуправление как форму государственного уложения. Они допускали ограниченные полномочия парламента в коммерческой сфере, но решительно настаивали на человеческих правах (каковые полагались им как британским подданным) и на исключительном праве колониальных ассамблей творить законы и устанавливать налоги. И наконец, в качестве ответной меры на несправедливые законы англичан, конгресс заявил о запрете на торговлю с Британией и учредил Континентальную ассоциацию, призванную следить за осуществлением этого решения.

В течение короткого времени функции Континентальной ассоциации и ее местных комитетов значительно расширились. Ассоциация не только обеспечивала экономический бойкот, но и осуществляла надзор за работой судов, участвовала в формировании ассамблей и отрядов народного ополчения. В 1774–1775 годы повседневные функции управления постепенно переходили из рук королевских чиновников в руки различных патриотических организаций, которые фактически играли роль колониальных правительств. В своей деятельности они опирались на отряды ополчения, готовые в любой момент дать отпор вмешательству империи.

И вот такой момент настал. Первое столкновение отрядов ополчения с британскими войсками произошло 19 апреля 1775 года. Бостонское подразделение «красных камзолов» (английских солдат) получило приказ следовать в Конкорд, в 20 милях от Бостона, и там захватить принадлежавший ополченцам склад оружия и боеприпасов. По дороге к пункту назначения, неподалеку от деревни Лексингтон на англичан напали «минитмены».[9] Завязалась перестрелка, после чего британский отряд продолжил путь к Конкорду; спустя какое-то время он подвергся вторичному нападению. На обратном пути англичанам практически все время приходилось отстреливаться от американских ополченцев. В общей сложности за этот рейд британцы потеряли 273 человека, в то время как потери противной стороны составили только 95 человек. Два месяца спустя военные действия разгорелись возле Брид-Хилла и Банкер-Хилла, небольших поселений к северу от Бостона. Они носили еще более ожесточенный характер: британцы потеряли тысячу человек, а американцы примерно 400 убитыми и ранеными. Этот теплый июньский денек дорого обошелся империи, он стал самым кровопролитным за всю историю борьбы с колонистами.

Второй Континентальный конгресс собрался в мае 1775 года, а в июне он принял решение о создании Континентальной армии с Джорджем Вашингтоном в роли главнокомандующего. Это был довольно серьезный шаг, и все же колонии еще не созрели для окончательного разрыва с метрополией. Они отослали Георгу III «Петицию оливковой ветви», в которой заявляли о своей лояльности к монарху и нижайше просили его найти управу на недобросовестных чиновников. Делегаты подчеркнули, что не собираются отделяться от империи, хотя и ведут борьбу с тиранией. А борьба тем временем набирала обороты: начав с разрозненных протестов, колонисты перешли к спланированным акциям гражданского неповиновения. Не за горами был тот день, когда организованное сопротивление перерастет в вооруженный конфликт, чреватый множеством жертв. Однако пройдет еще целый год, прежде чем Америка объявит о своей независимости.

Важную роль в процессе отделения колоний сыграло произведение под названием «Здравый смысл», принадлежащее перу вчерашнего иммигранта из Англии Томаса Пейна. В своем памфлете, написанном живо, хлестко, простым и доступным языком, Пейн делал упор на двух принципиальных тезисах. Во-первых, он призывал читателей осознать, что они не англичане, а отдельный народ с четко выраженными чертами. Этот народ вырос в результате слияния множества людей из разных уголков земного шара, но всех этих людей объединяет чистый, неиспорченный характер, в котором нет места европейской развращенности. А во-вторых, утверждал Пейн, добродетельные и независимые люди должны создать собственный новый порядок – взамен старого, подразумевающего монархию, наследную власть и неравноправие. Американцам требуется такой строй, в котором будут процветать свобода, равенство и широкая политическая активность масс. Подобный порядок предполагает и особую форму управления: возможно, это будет конституционная республика, но уж точно – власть простая и без излишеств. На том Пейн не останавливался, он убеждал американцев, что им по силам создать не только новый порядок, но и новую эру в истории. «В нашей власти, – писал он в своем памфлете, – начать строить мир заново. Рождение нового мира в наших руках».

Время компромиссов и петиций закончилось той же весной. До этого народ был настроен более воинственно, чем конгрессмены. Седьмого июня 1776 года Второй Континентальный конгресс наконец ликвидировал свое отставание и перешел к решительным действиям: делегаты начали работать над официальным заявлением о независимости колоний. Второго июля члены конгресса вынесли резолюцию, а 4 июля одобрили текст Декларации независимости, подготовленный в основном Томасом Джефферсоном. В принятой декларации Америка узаконивала (и объявляла о том всему миру) свое отделение от Британии.

Двигаясь от общего к частному, Декларация излагала принципы, на которых базировалось американское общество. Первое (и основополагающее) положение утверждало равенство всех людей перед Богом; далее говорилось о человеческих правах, заложенных в самой натуре человека, и о власти, которую правительство получает в результате согласия народа, то есть объекта управления. Народ же сохраняет за собой право «изменять или упразднять» политический порядок, если тот идет вразрез с его интересами. Немалая часть документа была отведена специфическому вопросу: каким образом английский монарх утратил доверие своего народа (к коему колонисты до того себя относили). Игнорируя роль парламента (чья власть отныне полностью отвергалась), Декларация выставляла королю обвинительный список из 18 пунктов: Георг III объявлялся ответственным за целый ряд «оскорблений и злоупотреблений». Все эти случаи характеризовали его как тирана, недостойного власти. Вынося приговор королю, Америка таким образом рвала все связи с Британией.

Любопытно, что конфликт между Британской империей и американскими колониями возник на богатой и процветающей земле, а вовсе не в краю нищеты и бедствий. Его исходной точкой послужила победа, а не хаос поражения. Конфликт нарастал и развивался вследствие серии незначительных изменений в земельной, торговой и налоговой политике – а не в результате какого-то внезапного и вопиющего насилия. И целью его была борьба за сохранение традиционных конституционных принципов – а не против чего-то, как обычно бывает. Другими словами, мы хотим подвести читателя к выводу: американская революция отнюдь не была явлением очевидным, предсказуемым и неминуемым. Несмотря на свои спорные предпосылки, эта борьба в значительной мере сформировала политические взгляды нации. Прошло уже больше двух столетий, а американцы и поныне сохраняют инстинктивное недоверие к любой правящей власти и повышенную подозрительность в отношении всяческих заговоров. Превыше всего на свете они ценят личную свободу, а государство, в котором живут, почитают за идеальную модель общества. И эти взгляды и убеждения американского народа – своеобразное наследие той далекой революции.