Страницы истории

Гражданская война в Канзасе

Однако заграничные эскапады американских экспансионистов были не единственным поводом для разногласий внутри нации. Не менее бурную реакцию вызвали события, разгоревшиеся в самом центре страны. В 1854 году Конгресс принял закон о Канзасе и Небраске, проект которого подготовил Стивен Дуглас, сенатор от Иллинойса. Этот билль поделил бывшую индейскую территорию на две части – Канзас и Небраску. Конгрессмены надеялись, что вхождение новых территорий в Союз не слишком ухудшит секционный баланс. Закон был составлен таким образом, что оставлял возможность установления рабства в новообразованных землях, несмотря на то, что они лежали к северу от линии 36° 30 . Принятый в окончательной редакции закон фактически отменял «Миссурийский компромисс» 1820 года. Не сумев прийти к единому мнению в отношении рабовладения на вновь образованных территориях, федеральное правительство остановилось на варианте «народного суверенитета», то есть переложило решение вопроса на плечи местных легислатур. Дуглас стремился как можно скорее заселить новые земли, что позволило бы приступить к прокладке трансконтинентальной железной дороги на Тихоокеанское побережье. Восточный же терминал в одном из вариантов планировалось расположить в Чикаго, в родном штате самого сенатора Дугласа.

И действительно, освоение новых земель происходило довольно энергично, но далеко не так мирно и упорядоченно, как мечталось Дугласу. С самого начала процесс заселения Канзаса спонсировался рядом организаций – как аболиционистских, так и защищавших рабство. В обстановке горячих споров прошла серия выборов, в результате которых образовалось два территориальных правительства – одно из них было за рабство, другое категорически против. Две группы лидеров, два набора законов, два различных проекта местной конституции: разделение зашло настолько глубоко, что весной 1858 года вылилось в вооруженные столкновения между представителями антагонистических лагерей. Разразилась настоящая гражданская война, вошедшая в историю под названием «Кровавый Канзас». В мае случился печально знаменитый инцидент, когда аболиционист Джон Браун провел карательный рейд против рабовладельческого поселения Поттаватоми, убив пять человек. Эта история, известная в народе как «Резня в Поттаватоми», еще больше обострила конфликтную ситуацию и повлекла за собой многомесячную партизанскую войну среди канзасцев. Печальный итог идейного противостояния – 200 человек убитыми и убытки на 2 млн долларов вследствие поджогов и разрушений, неизбежных в военное время.

Насилие проложило себе дорогу и в коридоры Конгресса. 20 мая сенатор от Массачусетса Чарльз Самнер выступил на заседании с резкой критикой своих коллег – защитников рабства. В числе прочих нападкам подвергся сенатор от Южной Каролины Эндрю Батлер. Два дня спустя племянник Батлера по имени Престон Брук, являвшийся членом палаты представителей, затеял ссору с Самнером по поводу оскорбительных замечаний, которые тот себе позволил. Словесная перепалка переросла в рукоприкладство, в ходе которого Брук сломал трость о голову своего оппонента. Смертельно обиженный Самнер покинул свой пост в сенате и два с половиной года не соглашался возвращаться. Палата представителей осудила поведение вспыльчивого Брука, лишила его поста и отослала обратно в Южную Каролину. Зато дома он сразу же превратился в героя: восторженные южане подарили ему новую трость и на ближайших же выборах снова избрали своим представителем в Конгресс.

В атмосфере всеобщего противостояния, царившей в Канзасе, президент Франклин Пирс и его преемник Джеймс Бьюкенен открыто встали на сторону защитников рабства. Однако выборы, прошедшие в Канзасе в 1858 году, продемонстрировали, сколь решительно основная масса переселенцев отвергает идею рабства. В связи с тяжелой ситуацией, сложившейся в Канзасе, конгрессмены не спешили принимать эту территорию в состав Союза. Лишь в 1861 году, когда разразилась гражданская война, Канзас вошел в состав США на правах свободного штата.

События, происходившие на этой территории, раскололи нацию на два враждебных лагеря. «Народный суверенитет» не пользовался доверием, ибо было ясно, что это не более чем удобный инструмент в руках президентов и южных лидеров, во что бы то ни стало желавших насадить рабство в Канзасе, пусть даже вопреки воле большинства. Этот спор нанес серьезный урон партии вигов, и без того ослабленной ренегатством некоторых своих членов, вставших на антирабовладельческую позицию. Полемика расколола демократическую партию и ослабила ее позиции в обществе. Все больше северян рассматривали демократов как прислужников южной «рабовладельческой власти», которая, судя по всему, плела нити заговора с целью завладеть новыми землями и насадить там систему рабства. Воспользовавшись затруднениями политических оппонентов, республиканская партия быстро набирала силу. Она поддерживала правительственную программу по развитию экономики. Республиканские лидеры с жаром защищали «свободный труд», пропагандируя усердную работу, открывающиеся экономические перспективы и социальную мобильность. Республиканцы ратовали за «свободные штаты», требовали запретить распространение рабства на новых территориях. Впервые в истории Америки сложилась такая ситуация, когда основная политическая партия открыто выступала против системы рабовладения.

Для южан подобный политический курс не сулил ничего хорошего. А если учесть то безразличие, с которым республиканцы относились к своему потенциальному электорату на Юге, то положение и вовсе выглядело угрожающим. Похоже, республиканцы сделали ставку на Север, а что творилось на Юге, их совершенно не волновало. Подобное отношение сильно задевало южан и приводило в конечном счете к еще большей разъединенности. С точки зрения южной аристократии, северяне вообще вели невозможную жизнь – в неустойчивом обществе без какого-либо объединяющего начала, стараниями экстремистских реформаторов оторванном от корней; в мире, где царят алчность, индивидуализм и жестокая конкуренция; в мире, нацеленном на решение проблем путем концентрации власти. Радикально настроенные аболиционисты усугубляли царивший на Севере беспорядок своими бесконечными разглагольствованиями, темы которых не менялись – страшное зло рабовладения, равенство черных и белых и коварство презренных южан. Вспышка насилия, инициированная аболиционистами в Канзасе, стала первым предвестником широкомасштабного расового противостояния на Юге. Если северяне боялись «рабовладельческой власти», то южане не меньше страшились «черного республиканизма». Эти тревожные настроения, царившие на обеих сторонах, не оставляли надежды на компромисс.