Страницы истории

Сильные и слабые стороны противников

Итак, разобщенность и недоверие, царившие между Севером и Югом, вылились в полновесную гражданскую войну. В идеологическом, культурном и социальном плане силы соперников были практически равны. Но вот в материальном обеспечении наблюдался явный перекос: богатому, урбанизированному Союзу с его необъятными просторами и людскими ресурсами противостояла более мелкая и более слабая в экономическом отношении сельскохозяйственная Конфедерация. Сегодня, задним числом остается лишь удивляться, как южане вообще рискнули выступить против такого могущественного противника.

Безусловно, северные штаты располагали куда более богатыми ресурсами, чем южане. По численности населения Север в два с половиной раза превосходил Конфедерацию. На северных заводах и фабриках производилось 92 % всех промышленных товаров. Две трети железнодорожных путей пролегало на Севере, по объемам банковских депозитов Союз вчетверо опережал Конфедерацию, кроме того, ему принадлежала большая часть судоходных и торговых фирм. Неужели южане не осознавали территориального и экономического превосходства противника? Не могли они не понимать, что их шансы ничтожно малы. Их безрассудное выступление с самого начала было обречено на провал, и они наверняка это знали.

Однако, как выясняется, сторонники Конфедерации совсем иначе оценивали ситуацию: они нисколько не сомневались в успехе своего начинания. Их оптимизм опирался на представление о предполагаемой длительности противостояния. Конечно, Север обладал серьезной экономической мощью, но ему требовалось значительное время на мобилизацию ресурсов и эффективное, упорядоченное их использование в военных целях. Если бы война не затянулась, то Конфедерация вполне могла добиться успеха еще до того, как Север успеет сконцентрировать свою потенциальную силу. И Юг непременно одержит победу, утверждали лидеры Конфедерации, поскольку у них имеются определенные преимущества перед Севером, актуальные как раз в условиях быстрой войны.

Прежде всего, южане имели изначальный военный перевес благодаря квалифицированному и опытному офицерскому составу, вполне соответствующему предстоящей миссии. Так уж сложилось, что наиболее талантливые военачальники связали свою судьбу именно с Конфедерацией. Да и вообще все офицеры-конфедераты имели лучшую боевую подготовку, нежели их коллеги-северяне. Немаловажным соображением являлось также и то, что перед армией Конфедерации стояла более простая и ограниченная задача, чем перед их противником. В то время как «победа» Союза предполагала вторжение на территорию мятежного Юга и его покорение, конфедератам для «победы» достаточно было только оборонять свою землю от захватчиков. Завести военные действия в тупик означало бы полный триумф южан.

С географической точки зрения преимущества также были на стороне Конфедерации. Ее территория покрывала свыше полумиллиона квадратных миль – огромная площадь, которую северянам предстояло завоевать и удержать. Естественный барьер в виде Аппалачских гор, сложный лесистый рельеф и слабое железнодорожное обеспечение Юга – все это должно было создать дополнительные препятствия на пути продвижения армии Союза.

Далее, дипломатические соображения тоже работали, с точки зрения конфедератов, в их пользу. Монополия в производстве хлопка должна была подтолкнуть индустриальные европейские державы к союзу с Конфедерацией. Кроме того, лидеры южан верили, что их стремление к стабильности и порядку в рамках строгой иерархической системы полностью соответствует политическим и социальным устремлениям европейских режимов. Не говоря уж о том, что участие в войне на стороне Конфедерации предоставило бы Франции и Британии дополнительную возможность ослабить позиции их потенциального соперника – правительства Союза. В подобных условиях Федеративные штаты Америки (а именно так звучало официальное название Конфедерации) вполне могли рассчитывать не только на дипломатическое признание со стороны Европы, но и на полновесную материальную поддержку.

И наконец Юг имел неоспоримое превосходство над своими противниками в руководстве исполнительной власти. За плечами Джефферсона Дэвиса, президента Конфедерации, была образцово-показательная военная и дипломатическая карьера. Ветеран Войны за независимость, член палаты представителей, сенатор и министр обороны – этот блестящий послужной список, несомненно, должен был снискать Дэвису признание и уважение как в родной державе, так и за границей. Его соперник – президент Соединенных Штатов Авраам Линкольн – даже в глазах соратников по партии выглядел некомпетентным новичком, способным внести разлад в ряды северян и поставить под угрозу всю военную кампанию. Чем мог похвастаться президент Линкольн? Увы, всего лишь куцым военным опытом на фоне множества политических неудач. Неспроста ведь в самый разгар гражданской войны, когда в 1862 году проводились выборы в Конгресс, избиратели выразили свое неодобрение политике Линкольна. Кто-то из республиканцев даже пожаловался, что президент порой выглядит «более безумным, чем постояльцы сумасшедшего дома»! Сторонники Конфедерации пребывали в уверенности, что более разумный, уверенный и опытный кормчий без потерь проведет их государственный корабль через бурные воды гражданской войны.

Что касается Соединенных Штатов, то их материальные ресурсы намного превосходили таковые у южан. Беда в том, что мгновенно ввести их в действие не представлялось возможным. В противоположность Союзу, Конфедерация обладала преимуществами, которые срабатывали практически мгновенно. Большинство историков сходится на том, что если бы война продлилась всего несколько месяцев, то победа почти наверняка досталась бы южанам. На деле, однако, все вышло иначе: некоторые из наиболее очевидных недостатков Союза – в силу сложившихся обстоятельств – так и «не сыграли», остальные же северяне по ходу дела преодолели и исправили.

Если говорить о чисто военном аспекте, то здесь Линкольна поджидали серьезные проблемы. Прежде всего, ему необходимо было найти достойного генерала, который согласился бы нести знамя этой кровавой и жестокой войны. С другой стороны, северяне имели безусловное преимущество в человеческих ресурсах: из трех миллионов солдат, принявших участие в гражданской войне, почти три четверти сражались на стороне Союза. Это означало существенное превосходство северян в пехоте, от которой, как известно, в те времена зависел исход войны. Развитая промышленность Севера бесперебойно поставляла армии Линкольна артиллерийское вооружение, что тоже служило немалым преимуществом. К тому же, благодаря своей многолетней судоходной практике, северяне могли выставить против врагов превосходный военно-морской флот. Что могли противопоставить всему этому южане? Единственной их сильной стороной была опытная кавалерия, но в XIX веке военное значение данного рода войск неуклонно снижалось.

С географической точки зрения ситуация тоже складывалась вполне удачно для северян. К их услугам были созданные самой природой преимущества в виде целой системы рек, обеспечивавших идеальный путь для вторжения на Юг. Реки Теннесси и Камберленд открывали доступ на территорию штатов Кентукки, Теннесси, северной части Миссисипи, Алабамы и на запад Виргинии. А контроль над Миссисипи позволял отсечь западные регионы Конфедерации от восточных. В результате весь Юг превращался в огромное поле боя. Именно землям Конфедерации, а не Союза предстояло страдать от разорения и запустения – неизбежных спутников военного времени. И по мере того как шли годы, урон, нанесенный южным плантациям, фермам и деревням, только усиливался и в конце концов достиг неимоверных размеров.

В дипломатии Союзу удалось счастливо избегнуть тех проблем, которые пророчили ему южане. Соединенные Штаты установили надежные связи с Европой. Администрации Линкольна удалось занять главенствующие позиции в государственном департаменте и заручиться «пониманием» послов Великобритании и Франции. Еще важнее были решения, которые приняли для себя европейцы. На самом деле война, разразившаяся между двумя регионами далекой Америки, мало затрагивала интересы Франции и Британии. Поэтому они с легким сердцем объявили о своем нейтралитете. Конфедерация получила некоторую незначительную помощь благодаря статусу «воюющей стороны». Союз, в свою очередь, завяз в бесконечном споре с Британией по поводу морского права и законов нейтралитета. Это не помешало ему, однако, организовать морскую блокаду Юга и исключить европейскую интервенцию в Соединенные Штаты, на которую так рассчитывало руководство Конфедерации.

С политической точки зрения лидеры северян проявили гораздо больше сноровки в искусстве трансформации внутренних конфликтов в военное русло, чем их южные коллеги. Следует отметить, что Линкольн, в отличие от Дэвиса, имел целый штат помощников в лице талантливых и испытанных членов кабинета. Вместо того чтобы осаждать не в меру горячих советников, Линкольн – в своей характерной скромной, несколько отчужденной, но настойчивой манере – сумел с пользой для дела использовать их амбиции. Учитывая тот факт, что оппозиционная партия имела достаточный вес в северных штатах, республиканцы, заинтересованные в сохранении единого фронта, хоть и неохотно, оказывали поддержку президенту. В противоположность южным демократам, относившимся с демонстративным недоверием к федеральному правительству, северные республиканцы понимали важность сильной централизованной власти в военное время и всячески старались ей помогать. Данный фактор сыграл не последнюю роль в победе над децентрализованным, погрязшим в местнических интересах Югом.

В ходе неожиданно затянувшейся войны превосходящие активы Союза – и природные, и промышленные, и человеческие – приобретали все большее значение. Север получил возможность оказывать непрерывное массированное давление на своего противника, и в конце концов эта огромная и безжалостная силища переломила отчаянную решимость Конфедерации.