Страницы истории

Подъем крупного бизнеса

В 1850-х годах американская экономика в основном была ориентирована на производство сырья и продовольствия; готовые промышленные товары привозились из-за границы. Но уже в начале 1900-х годов американская обрабатывающая промышленность вышла на передовые рубежи, обеспечивая треть всей мировой продукции. Развитие промышленности и железнодорожного сообщения накануне гражданской войны заложило основу для дальнейшего роста. Механизация фермерского труда привела к образованию в стране излишков продовольствия. Расширение горнодобывающей промышленности позволило осваивать новые природные ресурсы. Технологические изобретения обеспечили промышленность принципиально новыми источниками энергии: на смену водяным двигателям пришли паровые и электрические. Неуклонный рост населения решал проблему с рабочей силой. Отечественные и зарубежные капиталовложения стали надежной поддержкой денежной системы страны. Теперь американские компании обеспечивали всем необходимым не только рядовых потребителей, но и самих производителей. Все это дало импульс к быстрому развитию тяжелой индустрии.

В 1870–1900 годах добыча каменного угля выросла в десять раз, а производство стали увеличилось в сто сорок раз. Объемы промышленного оборудования, произведенного в США, утроились – как и число рабочих, занятых в горнодобывающей и обрабатывающей промышленности, в строительстве и на транспорте. Длина железнодорожных путей возросла в пять раз. Объемы промышленных капиталовложений увеличились в шесть раз, а производство промышленных товаров выросло на 300 %. Большая часть этого впечатляющего роста приходилась на новые отрасли промышленности, такие как нефтяная, сталелитейная, электрическая. Несколько позже к ним добавилось и автомобилестроение. К началу Первой мировой войны Соединенные Штаты производили уже столько же промышленной продукции, сколько Британия, Франция и Германия, вместе взятые.

Питтсбург в 1890-х годах (фотография тех лет)

Укрупнение и консолидация промышленных компаний, технологическое новаторство, внедрение новых прогрессивных методов управления – все это стимулировало дальнейший рост американской индустрии. В основе крупного бизнеса лежали большие деньги. Принятие более либерального законодательства в отношении корпораций способствовало привлечению новых капиталов. По всей стране стали возникать «компании с ограниченной ответственностью», в которых держатели акций получали прибыли и несли потери в соответствии с количеством акций. Такие финансисты, как Джон Пьерпонт Морган, использовали продажу акций клиентам в качестве эффективного стимула для инвестиций. Именно компания «Морган и K°» совместно с инвестиционными банками разработала схему вложений в колоссальные корпоративные проекты.

Огромные капиталы, вращавшиеся в крупном бизнесе, способствовали строительству грандиозных производственных предприятий. Гигантские фабрики и заводы позволяли производить большее количество продукции при одновременном снижении ее себестоимости. Таким образом достигалась экономия от масштаба, однако при этом производители несли и значительные фиксированные издержки. Возник вопрос: каким образом сохранить высокие объемы производства? Проблема была решена благодаря инновациям в области массового производства. Фредерик Уинслоу Тейлор разработал схему «хронометража движений», которая позволила повысить производительность труда за счет устранения ненужных, бесполезных перемещений рабочего. Генри Форд ускорил производство путем внедрения движущейся сборочной линии и стандартных взаимозаменяемых деталей. Эти нововведения позволили ему уменьшить время производства каждой машины с 12 часов до 90 минут. По мере роста производства цены падали. Падение цен, в свою очередь, стимулировало уровень продаж, что приводило к дальнейшему расширению производства. Форд проанализировал эту тенденцию и оперативно отреагировал строительством особо крупного завода «Ривер-Руж», занимавшего площадь в две квадратные мили в окрестностях Детройта. Это был не просто автомобилестроительный завод, а целый комплекс, где рабочие на входе загружали уголь, а на выходе получали уже готовые автомобили.

Одни проблемы крупного бизнеса решались благодаря усовершенствованиям в производственной и финансовой областях, другие – за счет внедрения новых приемов администрирования. Возникла целая наука об управлении производством; она позволяла разбить деятельность корпораций на отдельные элементы и выстроить иерархические цепи управления. Со временем стало ясно, что ни один, пусть даже самый энергичный и предприимчивый, руководитель не может единолично контролировать весь процесс. Ему на смену пришла слаженная команда опытных профессионалов, которые руководили отдельными операциями, координировали производственные задачи и устанавливали властные цепочки. Подобная схема позволяла компаниям добиваться необходимого уровня контроля, организации и эффективности. Возможно, современного читателя это удивит, но в те времена в крупных корпорациях очень приветствовался бюрократизм, который рассматривали как залог успешной работы.

Говоря о тенденциях начала XX века, следует отметить и слияние отдельных корпораций – «большой бизнес» предполагал действительно большие масштабы. Хотя соревновательность являлась частью американской традиции, но воротилы крупного бизнеса знали: лучше, когда суп варится в одной кастрюльке. Они создавали предприятия нового типа – с невиданной ранее концентрацией капиталов, производственных мощностей и рабочей силы. И самой серьезной угрозой для них была нестабильность производства. Вообще, флуктуации в поставках сырья и спросе на выпускаемую продукцию – явления весьма болезненные и к тому же трудно предсказуемые. А широкая и беспощадная конкуренция вносила дополнительный элемент неопределенности в заложенную схему продаж, цен и прибылей. Очень скоро предприниматели усвоили: по-настоящему успешная фирма не ведет борьбу с конкурентами, она их попросту уничтожает.

Тут же были выработаны два различных подхода к процессу интеграции. Один из них – «вертикальный» – предполагал контроль над всеми этапами производства конкретного товара. Пользуясь этой схемой, Эндрю Карнеги умудрился взобраться на самую верхушку пирамиды. Он захватил все источники железа, угля и кокса; присовокупил к ним железные дороги, обеспечивавшие перевозку этого сырья, а заодно и заводы, перерабатывавшие сырье в сталь. Джон Д. Рокфеллер пошел по другому пути – «горизонтальной» интеграции, при которой фирма тем или иным путем поглощает конкурентов. Принадлежавшая ему «Стандард ойл» скупала один нефтеочистительный завод за другим, пока к началу 1880-х годов не прибрала к рукам 90 % всего нефтяного бизнеса Соединенных Штатов. Аналитики фирмы Моргана справедливо посчитали, что если каждый из подходов дает неплохие результаты, то их комбинация наверняка обеспечит большие прибыли. Взяв на вооружение «вертикальный» подход Карнеги, Морган основал в 1901 году интегрированную компанию, а затем расширил ее уже по «горизонтальной» схеме. Результатом стала «Ю-Эс стил», которая контролировала две трети всего сталелитейного производства США. Достаточно сказать, что это была фирма с уставным капиталом в 1,4 млрд долларов. Согласитесь, совсем неплохая сумма, особенно если учесть, что весь федеральный бюджет на тот период составлял всего полмиллиарда долларов в год!

Такие крупномасштабные конгломераты получили название «трестов». Со временем тресты стали возникать практически во всех отраслях – от мясоконсервной промышленности и до производства электричества, резины, сахара и табака. К началу XX столетия подобные гиганты с монополистическим или олигополистическим контролем над рынком стали обычным явлением в экономической жизни Америки. Вот пример: в 1904 году всего 1 % американских компаний обеспечивал до 40 % промышленного производства. Как заявил Джон Рокфеллер, «время индивидуального соревнования осталось в прошлом». Настало время концентрированного богатства и власти.

К несчастью, все великаны – будь они хоть в человеческом, хоть в экономическом обличии – имеют общий недостаток: они чересчур неустойчивы. Слишком уж высоко у них расположен центр тяжести; чтобы сохранять равновесие, им требуется исключительно твердая почва под ногами. Консолидированные компании нуждались в устойчивом рынке, дабы минимизировать риски и обеспечить необходимую прибыль. Однако стабильность – как раз то, чего никакая экономика не может гарантировать. Напрасно корпоративная Америка сделала ставку на гладкий, бесперебойный ход развития! Очень скоро она обнаружила, что во весь опор несется по «русским горкам» рыночных неожиданностей. Бурные подъемы перемежались катастрофическими падениями. Кризисы сотрясали американскую экономику с периодичностью часового механизма. Первый возник в 1873 году, он повторился в 1884 году, затем – в 1893 году и снова в 1907 году. От десятилетия к десятилетию деловая активность колебалась в пределах 15–20 %. Самой страшной стала депрессия 1893 года: уровень деловой активности снизился на 30 %; 200 железнодорожных компаний объявили себя банкротами; цены на сельскохозяйственную продукцию упали на 20 %; и примерно 20–25 % всех рабочих остались без работы. Вместо нормального производства со стабильными ценами, устойчивым рынком сбыта и сырья крупный бизнес получил нечто совершенно противоположное. Он вынужден был мириться с циклически развивающимся рынком – когда ходящим по кругу, когда совершающим немыслимые кульбиты. Огромные тресты, одержавшие победу над мелкими конкурентами, оказались бессильными перед лицом более сильного врага – безликих и непредсказуемых рыночных трендов.